Глава 11

Карен нервничал. Барабанил по рулю пальцами, пытаясь отвлечься, в такт незатейливой французской песенке, несущейся из динамиков. Милана сидела рядом, напряженно уставившись в окно, и молчала, словно воды в рот набрала. Просто глазела на мелькающие за окном дома, вытирая пальцами сухие щеки, смахивая несуществующие слезинки. Так и молчала до самого дома. – Да что с тобой такое? – не выдержав спросил он, и сам удивился злости в своем голосе. Мила вздрогнула, и уставилась на мужчину невидящим взглядом. – Карыч, я очень хочу ребенка. Сына. Понимаешь? – ее голос звучал надтреснуто. И вообще, ему показалось, что в Миле, что-то надломилось еще больше. Карен даже не обратил внимания на дурацкое прозвище, которое ей почему-то очень нравилось. Разговоры о детях в их маленьком мирке были под запретом. Безоговорочное табу. Нет, он не понимал ее. – Пойдем домой, Милашка, – выдохнул Карен. Милана выбралась из джипа, и едва не упала, ступив на больную ногу. Он чуть успел подхватить легкую женщину, и она не отстранилась, как это бывало обычно. Мужчина привык к ее холодности, а тут она только сильнее прижалась ему, будто ища поддержки. – Я хочу тебя, – одними губами шепнула Мила, и обвила руками его шею. Странно. Она никогда не была инициатором близости. Карен не задумываясь схватил свое сокровище на руки. – Как оказывается хорошо, что ты у меня есть. – Для того, чтобы это понять, ты должна была встретиться с Крыловым, – насмешливо спросил мужчина, умирая от странной, глупой ревности. – Наверное, так оно и есть, – шепнула Милана, потянувшись к нему губами. – Хочу шампанского и разврат, – улыбнулась она. – Ну, такому желанию очень трудно противиться, – хищно ухмыльнулся Карен. – Только поставь меня на землю. А то соседи подумают бог знает что, – хитро усмехнулась Мила. Нет, невозможно. Мила чувствовала себя легкой, наполненной воздухом, словно детский шарик на нитке. Она их терпеть не могла кстати, боялась, а Карен, словно специально, в каждый ее день рождения, заваливал квартиру дурацкими баллонами и цветами. Всем тем, что ее раздражало. Как на зло. И секс с ним ей был нужен сейчас, чтобы снять напряжение, отвлечься от терзающих душу мыслей о мужчине, странным образом терзающем ее мысли. Она напряглась, когда горячие губы Карена по-хозяйски накрыли ее рот. Он целовал ее так же, как миллион раз за годы их совместного существования. И она вдруг поняла, что просто ненавидит этого чужого человека. Он так и не смог стать ей родным, как не старался. Нет, не нужен. И никогда не был нужен. – Так мы пойдем домой? Или ты решил трахнуть меня прямо здесь. На глазах у всего честного народа? – отстранившись, хохотнула Милана, чувствуя пробирающий до костей нервный озноб. Дома тихо. Только гудит где-то за стенкой дрель неугомонного соседа, который находится в состоянии перманентного ремонта. – Только не в спальню, – полыхнула глазами женщина, – прямо здесь. Я хочу, чтобы ты был груб со мной. Наваждение. Она до сих пор, почти физически ощущала прикосновение пальцев врага к своей шее, задыхаясь от странного, липкого желания. Милана сама стянула с себя джинсы, вместе с намокшими трусиками, прямо в прихожей, чувствуя на себе взгляд потемневших от возбуждения мужских глаз. Карен сейчас был похож на дикого, неуправляемого зверя, и это ее заводило, как никогда. – Блузку, сними эту гребаную тряпку, – прорычал он, и не дождавшись, просто сорвал с нее досадную преграду. Милане вдруг стало весло, пуговицы прыснули по полу, и ей показалось, что они грохочут по теплому паркету, как взрывающиеся петарды, запредельно громко. И кровь застучала в ушах, подгоняемая адреналином, и сексуальным возбуждением. И сил больше нет выдерживать это. Милана подалась навстречу Карену, и впилась зубам в темный ореол мужского соска, прикусив его до крови. Он зарычал, сминая ладонями белые полукружия женских ягодиц, до боли, оставляя на них винного цвета следы. И мир разорвался на части. Боль. Она была нужна ей. Теперь это стало понятно. Она поняла, что снова жива. Милана прикусила губу, почувствовав, как головка члена уперлась в ее промежность. Нет, сейчас ей хотелось боли. И Карен, каким то звериным чутьем это понял. Она вскрикнула, когда почувствовала, как горячий, подрагивающий член проникает ей в анальное отверстие, но сопротивляться не стала, лишь еще сильнее впилась зубами в искусанную до крови губу. Карен двигался медленно, то замирая, то вновь продолжая сладкую муку, растягивая ее, заполняя собой. Давая ей то, чего Милана желала. Боль. Она застонала от разочарования, когда любовник, рыча, словно животное, вдруг вышел из нее, и резко перевернув ее на спину, обрушился сверху, вбиваясь в ее влагалище. Руки Карена мяли ее грудь. Женщина закричала, во все горло, когда оргазм накрыл ее горячей, обжигающей волной, выгибая тело дугой. Стон любовника слился с этим криком, превращаясь в рвущую барабанные перепонки какофонию. – Ты богиня. Моя богиня, – прохрипел Карен, придавив ее телом к полу. – Уходи, – выдохнула Милана. – Сегодня ты мне не нужен больше. Странно, но слова дались ей с такой легкостью. Он ведь не нужен ей. Совсем чужой. Смотрит на нее ошарашенно и молчит. Потерял дар речи. – Да не люблю я тебя, понимаешь? Никогда не полюблю, – закричала женщина, забившись в его руках, которые он так и не разжал. – Да пошла ты, – сильная пощечина отбросила ее к стене. Снова боль. Но другая. Не такая сладкая, приносящая освобождение. Позволяющая сбросить с себя оковы, этих не нужных ей отношений. – Спасибо, Карыч, – усмехнулась Милана, – теперь я окончательно убедилась в том, что ты мне больше не нужен. – Сука!!! Блядь!!! Ненавижу, – бесновался Карен, она поднялась на ноги, но снова получила болезненный удар, теперь уже в солнечное сплетение, – я столько времени на тебя угробил, тварь. – Тебя никто не просил, заметь, – только сейчас женщина почувствовала во рту вкус крови. Губа разбита. Она вдруг поняла, что протрезвела. А с трезвым умом гораздо легче будет совершить задуманное. Раньше ей нужна была только слепая месть. Теперь женщина хотела ребенка. Но не какого то там незнакомого, чужого. Нет, она сделает все, чтобы заполучить своего сына обратно. Своего Ваську. И горе тому, кто встанет у нее на пути. Только вот мечущие молнии глаза Семена, никак не выходили у нее из головы. Черт, да что такое происходит. Она даже не шелохнулась, услышав грохот захлопывающейся входной двери. Но одно Милане было ясно – она нажила себе еще одного врага. И враг этот очень опасен. Женщина с трудом поднялась с пола, и направилась в ванную. Главное, чтобы не осталось синяков, ведь ей завтра на работу. Будет странным, если няня явится в первый рабочий день с бланшем под глазом. Женщина усмехнулась, и пошла зализывать раны.