Глава 30

Милана шла не разбирая дороги по промерзшей насквозь улице. Снежная каша под ногами превратилась в лед, прихваченная морозом, и женщина почувствовала, что и с ее душой творится то же, что и с грязной жижей под ногами. Душа будто замерзла, превратившись в уродливые, изломанные колдобины под ногами. Она могла бы взять такси, но тело требовало прогулки, проветривания мозга, чтобы не сойти с ума от лютой безысходности. – Теть, подождите, – услышала она детский голосок, который заставил ее вынырнуть из уродливой тоски. Мальчик, стоящий рядом, протянул к ней ручонки, в которых трясся мелкой дрожью маленький, палевый щенок, глядящий на нее слипшимися от гноя, шоколадными глазенками. И столько в них было страдания, что невозможно описать словами. Еще один несчастный, на ее голову. – Возьмите песика, замерзнет совсем. А мне мама не разрешила, – горько выдохнул малыш. Милана протянула руки, ощутила под пальцами превратившуюся в ледяные иголки шерстку, и поняла, что больше не выпустит этот измученный комочек. Не сможет. Засунула его под куртку на груди, и потрепала мальчика по голове. – Спасибо, ты невероятно добрый, – тихо шепнула Милана, улыбнувшемуся ребенку, в глазах которого загорелись радостные огоньки. – А вы добрая фея. Я знаю. С вами ему хорошо будет, – уже убегая выкрикнул мальчик. Щенок завозился под курткой, устраиваясь поудобнее, и ей вдруг стало так тепло. Видно провидение послало ей собаку, о которой так мечтает Васятка. Свитер пропитался водой, но Милана не обратила внимания на досадное неудобство, прижимая к груди маленький кусочек счастья. Семен нервно поглядывал на дверь, каждую минуту, но пропустил ее приход. Отвлекся, буквально на миг, и не услышал ее присутствия, скорее почувствовал. Милана замерла у входа, не сводя глаз с Васятки, неподвижно лежащего в кровати. – Слава богу, ты вернулась, – выдохнул Крылов, порывисто вскочив ей на встречу. – Мы скучали. – Я тоже, – просто ответила женщина. Семен наблюдал, как ее тонкие пальцы потянули собачку замка на куртке, и удивленно уставился на сладко спящего щенка, который тут же недовольно заскулил, и попытался спрятаться под мышкой у Миланы. Васятка услышал этот тихий звук, и впервые за все время пошевелился, словно оживая, пробуждаясь от своей страшной спячки. – Ты ненормальная, – улыбнулся Крылов, – где же ты откопала эдакое сокровище? – Нам его послал бог, в лице чумазого мальчишки, – улыбка озарила ее лицо, заставляя Семена задохнуться от щемящей нежности, острого желания, прижать к себе эту невероятную женщину, и больше никогда не разжимать объятий. Она подошла к Ваське, и мальчик улыбнулся. Так светло, солнечно, что сердце отца наполнилось уверенностью. Теперь, когда она с ними, все точно будет хорошо. – Это самый лучший для него подарок. Ты знаешь, ведь у моего сына день рождения сегодня, – тихо сказал Семен. А он ведь забыл совсем. Просто, вылетело из головы. Милана замерла. Впервые в жизни она не вспомнила о том, что ровно десять лет назад умерла ее душа. И сегодня тени прошлого, забыли постучаться в ее жизнь в очередной раз. Она отпустила их, оживая возле любимого мальчишки, и этого мужчины, такого нужного ей, такого желанного. – Смотри, Васька, кого мы с папой тебе принесли, – улыбнулась Мила, протягивая мальчику песика, виляющего тонким, похожим на нитку хвостиком. В глазах ребенка мелькнула радость, за которую она готова была идти по горящим углям. Дрогнули тонкие пальчики, приподнялась маленькая ладошка, но тут же бессильно опала на больничную простыню. Семен смотрел на все, затаив дыхание. Щенок, подполз к его сыну, и лизнул в щеку розовым, похожим на лепесток язычком, слизывая одинокую слезинку, стекающую из глаз его маленького хозяина. Нашли они друг друга, существо брошенное чьей то злой волей, умирать, и ребенок борющийся с совсем не детской болезнью. – Семен, нам нужно поговорить, – шепнула Милана, обдав его щеку горячим дыханием. Он с трудом сдержался, чтобы не поцеловать ее прямо тут. – Давай оставим этих двоих на минутку. Васенька, ты же не против, если мы на несколько минут выйдем? – спросила она у мальчика, личико которого скривилось от испуга. – Не бойся, я больше никуда от тебя не уйду. Обещаю. Васька кивнул, пытаясь обнять радостно трущегося об него щенка, непослушными руками. – Я умирал без тебя, – горячечно шепнул Крылов, едва они оказались в коридоре. Он нашел своими губами ее рот, чувствуя в своих руках ее тело, натянутое как струна. Милана обмякла в его объятиях, полностью отдаваясь терзающему ее губы поцелую. Невероятное чувство, неминуемой потери, лишило ее разума. Он терзал ее губы мягко, и в то же время требовательно, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением захлестывающего его, оглушающего чувства обладания невероятной женщиной, растекающейся в его объятиях горячим, тягучим воском. Милана чувствовала, как раскручивается внутри нее пружина, свитая из боли, страха и отчаяния. Как сердце колотится в груди, готовое выскочить или остановиться. Но позволить себе роскоши умереть от счастья не могла. – Семен, остановись. Не нужно, – нехотя прохрипела она, пытаясь совладать с жгучим желанием продолжения. – Я люблю тебя, – тихо шепнул Крылов, разверзнув под ногами Милы адскую пылающую пропасть. И это невероятное признание, слетевшее в его губ, легкой, повисшей в воздухе дымкой, взорвало ее внутренний мир, подобно ядерному, сметающему все на своем пути взрыву. Семен сам удивился, насколько просто оказалось произнести то, в чем он так долго боялся признаться даже самому себе. Легко. Вот только она почему – то смотрит на него странно, нервно переплетает тонкие свои бледные пальцы. А он как мальчишка, затаив дыхание, ожидает от нее ответа, боясь получить отказ. И от слов этой маленькой сильной женщины, зависит вся его дальнейшая жизнь. – Это мираж, Семен, – безжалостно сказала Милана, понимая, что сейчас режет по-живому, до крови, до щемящей в душе боли, стараясь не смотреть в омуты стальных глаз. Убеждая себя, что так надо. Именно так правильно. – Это моя жизнь, Мила, – твердо ответил Крылов. – в которой все идет по какому – то чертовому сценарию, мне непонятному. И я чувствую себя полным идиотом, силясь разобраться в этой адской круговерти, непонятно кем сплетенной вокруг меня. Я получил результаты наших с Васькой анализов, Милана. Знаешь, порой мне кажется, что все происходящее просто сон, и только ты в силах разбудить меня. Милана смотрела на Семена затаив дыхание. Странно, она столько лет ненавидела стоящего перед ней убийцу, даже не задумываясь ни на минуту о том, что он тоже может быть несчастлив. И глянцевые картинки в журналах, всего лишь пшик. Фикция, созданная им же самим легенда благополучия. – Скажи мне, – сдавленно вытолкнула она сквозь пересохшие связки, мучающий ее вопрос. – Знаешь, это ведь все неважно. Васятка мой сын. Я это понял, как только взял на руки маленький сверток, как не спал, не отходил ни на шаг от существа, по сути в этом мире никому не нужного. Такого же, как я сам. А он плакал, надрывался и тогда я дал себе слово, что он не будет ни в чем нуждаться. Все, к чему я стремился, было только ради него. – Ты так и не ответил. – Я не его биологический отец, – с трудом выдохнул Крылов, – в Ваське не течет моей крови. Милана почувствовала, как щекам горячо прилила кровь, опалив словно напалмом. Грудь сдавил невидимый обруч. Она обвила руками неподвижно застывшего на месте Семена, который не шелохнулся. – Мне жаль, – прошептала женщина. – Я не хочу твоей жалости. Мне от тебя нужно другое. То, что ты отказываешься мне дать, – безжалостно сказал Крылов, расцепив руками ее объятия. – Ты должен знать. Я выхожу замуж, – забивая последний гвоздь в крышку гроба, произнесла Милана, глядя в заострившееся, побелевшее, любимое лицо. – Так ты за этим пришла. Чтобы сообщить мне эту чудесную новость? – засмеялся Семен. – Могла бы сразу сказать. Тогда бы я не чувствовал себя полнейшим дураком. – Ты и есть дурак. Самовлюбленный и чрезмерно уверенный в себе дундук, ничего не видящий вокруг, – зло выплюнула Милана, ненавидя себя. – Я умру, если еще раз потеряю все, что мне дорого. Оглянись ты наконец. Тебя же убьют, не пожалеют. Ни тебя, ни Ваську, никого. Или ты думаешь, что тебя случайно подстрелили? Очнись. Это лишь дело времени. – Так ты просто испугалась, маленькая, глупая кошечка? – захохотал Крылов, превращаясь снова в хищного циника. – Так беги, давай. Интересно, что за птичка тебе принесла на хвостике информацию? Хотя, подожди, тут не нужно быть семи пядей во лбу. Горбоносая птичка, по имени Карен. И что же еще рассказал твой женишок? Он ведь счастливчик? Я прав? – Это все очень серьезно, Семен, – устало сказала Мила. Издевательский тон Крылова ее не задел. – Я очень устал, Милана, – выплюнул Крылов, – Ваську нельзя оставлять одного надолго. Я тебя нанял, чтобы ты ухаживала за моим сыном. Будь любезна выполнять свою работу. А мне, как я понимаю нужно заняться кабыздохом, которого ты приволокла. Не хватало еще лишаев от него нацеплять. Семен посмотрел на спящего Васятку, прижимающего к себе отогревшегося щенка, с такой любовью, что у Миланы перевернулось все в груди. Малыш открыл глаза и испуганно уставился на отца, забирающего у него сопротивляющегося песика, никак не желающего расставаться с маленьким хозяином, которого признал сразу и безоговорочно.