Глава 32

– Васька, Васятка, – позвала Милана. Мальчик вздрогнул и повернул голову в ее сторону. Сердце женщины замерло, а потом пропустив несколько ударов, пустилось в пляс. Ледяная ладошка мальчика коснулась ее лица, и она перехватив тонкие пальчики, попыталась согреть их своим дыханием. – Милана, – шепнул ребенок, – не уходи больше, – слова дались ему с трудом. Но это были первые, такие долгожданные признаки того, что все еще может быть хорошо, наполняющие ее надеждой. – Не уйду, – шепнула Мила, зная, что лжет любимому мальчику. Да, она будет рядом, пока он не придет в себя. Только это счастье, она смогла вымолить у Карена в том дьявольском торге. Васятка удовлетворенно кивнул, и прикрыл глаза. Даже такая малость его утомила. Милана сидела рядом, пока дыхание ребенка не стало мерным. Васятка уснул. Женщина встала со стула, чувствуя жгучее желание размять затекшие мышцы, и вдруг почувствовала головокружение, уже в очередной раз за последние несколько дней. Горькая тошнота подскочила к горлу. Милана едва успела добежать до туалета и упасть на колени перед казенным унитазом, молясь только об одном: не разбудить, не напугать Васятку. Ее рвало так, что казалось внутренности выкручивает, выворачивает наизнанку. Видимо сказывалось нервное напряжение последних дней, найдя выход таким вот отвратительным способом. Мила, пошатываясь, подошла к раковине и пустив ледяную воду уставилась в зеркало, из которого на нее смотрела бледная, измученная женщина, с глубокими тенями под глазами. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, мечтая только об одном, свалиться в мягкое кресло, и закрыть глаза, хоть на миг, большего позволить она себе не может. Главное Васька. * * *Семен задремал, укачанный мерным движением автомобиля, и тихим дыханием щенка, заснувшего на его груди. Володя спокойно крутил руль, вглядываясь в темноту, упавшую, на ночные улицы, проносящиеся за окном. Не дай дог какой-нибудь шальной пешеход, выскочит под колеса. Расслабился он только когда выехал за город, и направил лимузин по давно известному ему маршруту. Еще полчаса, и они въедут наконец то в коттеджный поселок. Водитель вздрогнул, скорее почувствовав, чем увидев опасность. Крылов не понял, что произошло. Из тяжелой дремы его выдернул громкий хлопок. Лобовое стекло разлетелось, обдав миллионом колючих осколков долетевших до заднего сиденья. – На пол, – выкрикнул Владимир, выкручивая руль. Тяжелая машина, потеряв управление, завихляла по обледеневшей дороге, словно танцуя. Еще один выстрел не заставив себя долго ждать разорвал ночной воздух. Крылов с ужасом заметил, что водитель молча заваливается на бок. Громко заскулил щенок, заюлил на месте. Автомобиль пошел юзом, и с грохотом врезался в отбойник. Выстрелы зазвучали один за другим, и так же резко смолкли. Семен сгруппировался на сиденье, ожидая развития событий. Спустя минуту, пассажирская дверца распахнулась. Он рванулся вперед, едва не заорав от боли в еще не зажившем плече. – Тихо. Без глупостей давай, – услышал он тихий, насмешливый голос. – Надо валить, пока архаровцы не набежали. Семен выбрался из лимузина, прижимая к груди щенка. «Да уж, видимо придётся тебе сегодня без обновок обойтись»– подумал он, чувствуя в руках маленькое дрожащее тельце, и сам удивился глупости своих мыслей. Карен стоял возле распластанного на земле тела убийцы, и с кем – то переговаривался по мобильнику зло выплевывая слова. Семен не знал лежащего у его ног мужчину, сжимающего в мертвых руках дробовик, так словно он мог удержать его на этом свете, не дать провалиться в адскую бездну. Страха не было, просто горькое осознание того, что на него открыта охота. – Я скорую вызвал, но водила твой вряд ли выживет, – сплюнул сквозь зубы Карен, попав на покойника. Это его не обеспокоило. Деловито обойдя тело, спаситель присел на корточки, и начал обшаривать карманы убитого. – Какого черта ты делаешь? – Семен с отвращением посмотрел на мужчину. – Жопу твою богатую спасаю, – хмыкнул черноглазый, подбрасывая на ладони увесистую пачку денег, найденную в нагрудном кармане покойника, – нормально так тебя оценили. Не ясно только, почему дилетанта послали. Если бы я решил тебя шлепнуть, ты бы Сема уже на облаке загорал. Так что, милый друг, есть идеи, кто так рьяно желает тебя уничтожить? Ладно, поехали. Скоро тут не протолкнуться будет от сочувствующих. Карен зашагал к стоящему неподалеку дорогому джипу, на ходу обтирая рукоять пистолета рукавом куртки. Крылов нехотя пошел за ним. И эта глупая слабость его бесила, доводя до исступления. Принимать помощь от человека, единственного человека, от которого он помощи не желал. Брезговал ею. Словно предавая свою любовь к женщине, делающей его счастливым. – Ты мне тоже не нравишься, – тихо, сквозь зубы прошипел Карен, будто прочтя его мысли. – Милашке скажи спасибо, что я как хвост таскаюсь за тобой целый день. Да садись давай, что тебе особого приглашения нужно? Джип сорвался с места, скрипя дорогими шинами, как раз в тот момент, когда вдалеке раздалась полицейская сирена. Карен ухмыльнулся, и вдавил педаль газа в пол, посмотрев на Крылова, который сидел, до хруста сжав челюсти. Он так и не проронил ни слова всю дорогу. * * *Милана так и не уснула. Сидела возле Васькиной кровати, не сводя глаз с мерно вздымающейся груди ребенка. Он спал с безмятежностью, свойственной только детям, не выпуская из маленькой ладошки ее руку. – Ты можешь стать моей мамой? – услышала она тихий шепот. Васька открыл глазенки, и посмотрел прямо ей в душу. И этот наивный тихий вопрос прозвучал как взрыв, раздирая на части съежившееся в груди сердце женщины. Как объяснить малышу, что взрослые обещания жестоки? Что она даже рядом с ним быть не сможет в скором времени. – Васенька, милый, я так люблю тебя, – заплакала женщина, припадая губами к детской ручке, так и не отпустившей ее пальцев. – Почему у тебя нет детей? – вдруг спросил мальчик. – У меня был сын. Он умер. Ты знаешь, я думала, что никогда не смогу пережить эту потерю. А ты меня спас. – Нет, это не я, – Милане показалось, что она говорит не с маленьким ребенком. Столько мудрости было в словах, сказанных тихим детским голосом. – Ты сама себя спасла, а теперь можешь спасти и нас с папой. – Я хочу этого больше всего на свете, – выдохнула Женщина, прижимая к себе мудрого мальчика, ставшего ее жизнью. – Я устал лежать. Перенеси меня в кресло, – попросил Васятка. Она подхватила легкое тельце ребенка, и посадила к себе на колени, баюкая словно младенца. Он уткнулся носом в ее плечо, и сладко засопел. Усталость обрушилась на женщину словно лавина. Милана смежила веки, как ей показалось, всего на одну минуту. Она вздрогнула, услышав легкий шорох. Васятка так и спал у нее на руках, тихо посапывая. Милана физически почувствовала чье-то присутствие, и сразу поняла, что это кто – то чужой. Медики заходили в палату не таясь, сразу включали свет, давая понять, что хозяева тут они. Чужак ступал медленно, стараясь не производить шума. «Только бы Васька не проснулся» – подумала Милана, и посильнее прижала к себе ребенка. Черная фигура, не понятно женская или мужская, неторопливо приблизилась к кровати, где должен был спать ее мальчик, и женщина увидела шприц, блеснувший в руках пришельца. – Сука, – шепотом выругался человек, обнаружив, что кровать пуста. Милана подобралась, понимая, что будет биться за доверенного ей ребенка столько, на сколько хватит сил. Чужак, услышав ее движение, резко развернулся к источнику звука, и Мила увидела перекошенное яростью лицо женщины, некогда очень красивой. Вот только время не пощадило красавицу, изуродовав миловидные черты злой гримасой, лежащей на нем печатью ненависти ко всему миру. Васька проснулся, видимо страх Милы передался ему на каком – то ментальном уровне. И сейчас смотрел на чужую тетеньку полными испуга глазами. – Васенька, ты не узнаешь меня? – всхлипнула она, пряча в карман шприц. Мальчик помотал головой, и теснее прижался к любимой няне. В глазах женщины мелькнули злые огоньки. – Что вам здесь нужно? – настороженно спросила Милана, ожидая от незнакомки всего, чего угодно. – Уходите, иначе я вызову охрану. – Ну зачем же сразу охрану, Милана Владимировна? – услышала Мила злой голос. Она не сразу обратила внимание на появившегося в палате Павла, сосредоточив внимание на мальчике, который дрожал, словно осиновый лист. Потому пропустила момент, когда в комнату просочился друг Семена. – Думаю. Что нам лучше решить все полюбовно. За мальчиком пришла мать, родная мать, имеющая полное право его забрать. Вы никто, простая прислуга, быдло. Это твоя мама, Васятка. Помнишь я обещал тебе, что вы скоро встретитесь? – обратился он испуганному малышу. Нет, он не испытывал жалости к этому изувеченному человечку, хоть и знал, что в нем течет его кровь. Даже интересно было наблюдать, как дурачок Семен возится с его сыном, как с писаной торбой. Парадокс. Эта идиотка Ольга смешала все его планы. Дура баба, языком метет, как метлой машет. – Моя мама умерла, – захныкал Васятка, пытаясь обвить ручонками шею няни. – Я не знаю ее. – Я тебе говорила, надо сразу было с обоими заканчивать, а не вести душеспасительные беседы, – сквозь зубы прошипела Ольга, полоснув по любовнику ненавидящим взглядом. В ее сердце ничего не дрогнула, когда она увидела сына. Только очередная волна отвращения к нежеланному уродцу, подняла липкую тошноту, сжав горло словно обручем. – Рот закрой, – Павел медленно подошел к женщине и отвесил ей звонкую пощечину, – я кажется не спрашивал тебя, что делать? У нас земля горит под ногами, из-за тебя, сука. Мальчишка наш козырь. И кроме всего прочего, я не стану убивать своего сына. Я не ты. – Это точно, – ухмыльнулась Ольга, – ты слабак. Если бы ты сделал все, как я говорила, десять лет назад, Сема давно бы кормил червей. А ты хотел поиграть. Ты знаешь, милочка, что это ведь Паша испортил тормоза. Благодаря ему ты своей семейки лишилась. Помнишь, как твой муженек сдох, сука? Я, когда деньги его матушке принесла, такой кайф испытала. Вы пыль, не достойная ходить по земле. Я бы на твоем месте еще спасибо сказала, что твой выродок умер. А то бы вдруг такой же, как этот получился, – кивнула она на притихшего ребенка и безумно захохотала она. И Мила поняла, что перед ней сумасшедшая, но все равно содрогнулась от лютой тоски, раздирающей душу. Все, во что она верила, рушилось на глазах. Словно идиотский карточный домик, выстроенный руками безумца. Все, что так долго носила в себе, оказалось мыльным пузырем, ошибкой, подстроенным фарсом. И Семен обычная жертва, а убийцы ее любимых – вот они. Милана взвыла от бессилия, и тоски раздирающей на части грудь, рвущуюся от звериного, полного боли крика. Павел молча играл желваками, глядя на разошедшуюся фурию. Сейчас ему хотелось убить тварь, растоптать, уничтожить. Он не мог себе объяснить, как мог считать, что любит эту безумицу. Да и не любовь это была. Простая зависть, желание отобрать у Семена то, что ему дорого. Так же как и теперь, тогда он хотел растоптать этого зарвавшегося подонка, сделавшего его своей бледной тенью, считающего, что может распоряжаться его жизнью. – Васька, не бойся, – шепнула Милана, аккуратно посадив в кресло мальчика, и встала перед ним, закрывая своим телом. Павел осклабился, увидев ее жест, и в мгновение ока оказался возле нее. Сильный удар сбил женщину с ног, выбив из легких весь воздух. Мальчик закричал, залился слезами, и она почувствовала, как горячая ярость заполняет душу, прогоняя боль. – Только тронь его, тварь, – прохрипела она, поднимаясь на ноги, принимая игру осатаневшего мужика, кружащегося вокруг нее в дьявольском танце. Ему нравилась власть над ней, нравилось чувствовать себя всесильным. – Кончай ее, – взвизгнула Ольга, и бросилась к Ваське, занеся рук для удара. Мила ничем не могла помочь мальчику, слишком далеко. Она лишь увидела, как голова Васятки дернулась от удара нанесенного ему и по-звериному зарычала. Ребенок зашелся плачем, тонким, испуганным вскриком, заметавшимся по палате раненой птицей. – Не трогай ее, не бей, я пойду с вами. Только не обижай Милану, – надсадно выкрикнул Васятка. Павел отвлекся лишь на мгновение, но даже этой короткой передышки ей хватило, чтобы сгруппироваться, и броситься на сумасшедшего. Милана всем телом ударилась в направляющегося к ЕЕ ребенку монстру, в человеческом обличии. Он не ожидал такого отпора, не удержался на ногах, и упал, пытаясь сбросить с себя, разъяренную женщину, борющуюся за сидящего в кресле малыша, словно тигрица. Мила не заметила Ольгу, подскочившую к ним, пропустила удар, обрушившийся на ее голову, заставивший свет померкнуть. Краем ускользающего сознания, женщина услышала надсадный крик любимого мальчишки увидела шприц, появившийся в руках Ольги, и провалилась в тягучую темноту.