Глава 33

– Ты же понимаешь, что я тебе ее не отдам? – прервал тяжелое молчание Карен, не сводя глаз с темной дороги. Напряжение повисшее в салоне автомобиля, казалось можно резать ножом. – Не думаешь, что она заслуживает быть счастливой? – спросил Семен. – У тебя было время дать ей это. – Слушай меня внимательно, Крылов, – сорвался в крик Карен, сжав рук до побелевших костяшек, – я десять лет только и делал, что был рядом с Миланой. Она не жила все это время, не дышала. Я и представить не мог, что именно ты можешь у меня отнять МОЮ женщину. Ты, сука, всю мою жизнь исковеркал. Все эти годы стоял между нами. Я понял одну истину – ненависть и любовь равнозначные по силе чувства. А теперь ты думаешь – пришел весь такой несчастный, сына своего больного ей показал и все. Она счастлива. Хрен ты угадал, брателло. – Так какого хера ты полез меня спасать, ара? – зло выплюнул Крылов. – Я в состоянии позаботиться о себе. – Да? – ухмыльнулся Карен и резко ударил по тормозам, джип заюзил по обледеневшему асфальту, и остановился, уткнувшись агрессивной мордой в сугроб на обочине, который насыпали снегоуборочные машины. Семен успел перекинуть на заднее сиденье испуганного щенка, прежде чем дверца открылась и сильные руки, поросшие темными волосками схватив его за грудки, вытянули на промерзшую улицу. – Ты, тварь трахнул мою бабу. Ты думаешь я альтруист, сука? Я и влез то во все это только ради Миланы. В противном случае я бы сам тебя шлепнул, без сожаления, как уличного пса. – Она не баба, – процедил сквозь зубы Крылов, и тут же получил удар в лицо. Кровь хлынула из разбитого носа, заливая пальто, растекаясь по светлому кашемиру уродливыми пятнами. Ярость ослепила, мерцая в мозгу яркими вспышками от выбросившегося в кровь адреналина. Семен чуть сместился в сторону, уходя от очередного удара, и выбросил вперед руку, едва не заорав от боли в раненом плече. Противник взвыл, почувствовав отпор и сделал шаг навстречу. – Да, она не баба, она шлюха. Дорогая тварь, за которую я порву любого. А уж тебя растопчу, сравняю с землей, гаденыш – зарычал Карен. Резкий, выверенный удар достал Семена, заставив его задохнуться от боли, Карен подскользнулся на мгновение потеряв устойчивость. Этих секунд Крылову хватило, он выбросил вперед тело, и обрушился на нападающего, подмял его под себя, не давая возможности опомниться. – Все, успокоился? – усмехнулся Семен, почувствовав, как его оппонент обмяк. – Ты же понимаешь, что только Мила будет решать, с кем ей остаться. И она выбрала тебя, – горько выдохнул он, поднявшись на ноги, – радуйся, ара. – Бля, как у тебя это получается? – оскалился он, – опять ты Сема чистенький, не придерешься. – Садись за руль, у меня походу ребра сломаны. – Нет, – твердо ответил Крылов, и Карену показалось, что в глазах его мелькнул страх. И паника в одном единственном слове, звенела как колокол. – я не вожу автомобиль. – Да ну, – хохотнул черноглазый, поморщившись, ребра полоснуло болью, – давно ли? Семен промолчал. В памяти опять всплыл образ Миланы, в залитом кровью, чертовом платье, украшенным кристальными бабочками. Он больше не садился за руль с тех пор, не мог себя заставить. Чувство беспомощности, которое он испытал тогда, он ненавидел. – Слабак ты, Сема, – беззлобно сказал Карен, совсем забыв, что совсем недавно повел себя, как сопливый мальчишка. Оказавшись дома Семен наконец вздохнул. Он не любил этот особняк, не мог привыкнуть к гнетущей его постоянной тишине. Щенок вертелся на месте, привыкая к незнакомой обстановке, тыкался блестящим носом в углы, и поминутно присаживался метя территорию. Что ж, хоть кому-то сейчас здесь было уютно. Заплаканная Лия появилась словно черт из табакерки. Горничная больше походила сейчас на призрак, нежели на всегда улыбающуюся, цветущую женщину, которой он привык ее видеть. – Что случилось, Лия, – слова вышли с сипением, через сжавшиеся связки, он почувствовал как напрягся Карен, цепким взглядом осматривающий помещение, и понял, что если эта дура не скажет сейчас хоть слово. Он просто растерзает ее на месте. Она поняла его чувства и тихо всхлипнула, явно не зная, как донести до хозяина страшную новость. Что это будет именно так, Семен не сомневался. В последнее время в его жизни хороших новостей не было. – Из полиции звонили. Алевтина Николаевна умерла, – прошептала испуганная прислуга, и Крылов пошатнулся от осознания того, что никогда больше не увидит свою мать. Не услышит язвительных замечаний, и ненависти в ее голосе, к которым привык за долгие годы. Он умирал от обрушившегося на него чувства горького раскаяния за то, что не скорбит по этой, чужой ему в сущности женщине. И даже обрадовался звуку телефонного звонка, потому что больше не мог притворяться. – Позвони моей секретарше, пусть организует похороны. Только пышные, мать любила шик, – приказал Семен испуганной женщине прежде чем ответить на телефонный звонок. – Привет, Семен Аркадьевич, – услышал он голос управляющего банком, с которым работал со времен основания концерна, – поговорить нам надо с тобой. – Я все знаю, Леш, – ухмыльнулся Крылов, – ничего нового, думаю от тебя не услышу. – Ну, значит правильно я сделал, что деньги не перевел. Транши заморожены. Завтра заедь в банк, документы подпишешь. И с тебя магарыч, – хохотнул банкир.