Глава 34

Милану привел в чувства тихий стук. Женщина огляделась, и в полумраке помещения увидела неподвижно лежащего на полу Васятку. Тело, словно налитое свинцом, не желало повиноваться. – Васька, – позвала она, но мальчик не шелохнулся. Собрав все силы, женщина поползла по ледяному полу к ребенку, умирая от сковавшего сердце страха. Тишина, повисшая в спертом воздухе, давила на уши, и ей казалось, что она сходит с ума. Несколько метров, показались ей огромным расстоянием, нескончаемым. Мальчик вздрогнул, и она едва не закричала от радости. – Васька, Васенька, – зарыдала Милана, прижав к груди худенькое тело ребенка. – Замерз? – Милана, я описался, хотел добраться до ведра, но не успел, – всхлипнул ребенок, показав глазами на стоящее в темном углу ведро, явно подготовленное для их нужд. Словно ожидая наказания, или дурных слов, малыш съежился – ты не будешь меня ругать? – прошелестел он, и сердце женщины облилось кровью. Только сейчас она осознала, что ребенок дрожит от холода, и начала сдирать с себя теплую кофту, чтобы закутать его, не дать совсем заледенеть этому маленькому человечку, замершему в ее объятиях. – Послушай меня внимательно. Я никогда, ни за что не стану ругать тебя, – выдохнула она, пытаясь согреть дыханьем заледеневшие детские ладошки. – Сейчас я тебя переодену, и мы подумаем, что делать дальше. Милана говорила, скорее для себя, понимая, что положение их почти безвыходное. Сняв с Васьки обмоченные спортивные брюки, она обмотала неподвижные ножки свитером, сняла с себя носки, и надела их на Ваську. Он расслабился, больше не трясся, смотрел на нее недетским, потухшим взглядом. – Папа же найдет нас, правда? – неуверенно спросил мальчик. Мила кивнула, и перенесла Васятку на стоящий у стены диван, застеленный несвежим покрывалом, которым она накрыла Ваську, стараясь согреть. – Сиди, я сейчас, – Милана подошла к двери, и со всей силы заколотила в нее кулаками, в надежде достучаться, доораться до похитителей, выторговать у них хоть какую то одежду, для ребенка. Васька повернулся на бок, даже такое призрачное тепло, сморило ослабленного ребенка и тихо засопел. Милана кричала, сбивая руки в кровь, надеясь, что ее все же услышат, но тщетно. Припав спиной к створке, она бессильно сползла на ледяной пол и зарыдала, обхватив руками голые плечи. – Не плачь, – Васькин голосок, прозвучал словно раскат грома, – иди ко мне. Папа говорил, что полярники грелись друг об друга, чтобы не замерзнуть. И еще, расскажи мне сказку, только страшную. – Знаешь, Васька, – тихо сказала женщина, – сказки все страшные, если подумать. – Зато в них всегда побеждает добро, – шепнул мальчик, такими простыми детскими словами, разгоняя кошмар, в котором они оказались. Милана прижала к себе малыша, в очередной раз удивляясь, какими мудрыми могут быть дети. Они потеряли счет времени, сидя вот так, рядом, стараясь не думать, что же будет дальше. – Мама, – вдруг сказал Васька, – я очень тебя люблю. Ты моя мама, и больше никто. Милана задохнулась от охватившего ее чувства. Надо же, ее мечта быть мамой так близко, и от этого еще страшнее. Больше всего на свете ей хочется сделать счастливым этого доверчивого, лопоухого мальчишку, и она не может даже этой малости. – Хорошо, Васенька. Я буду твоей мамой, – тихо шепнула женщина, вдыхая детский аромат, стараясь запомнить его навсегда. – Если, конечно, твой папа этого пожелает. – Я думаю он будет очень благодарен мне за то, что я смог уговорить тебя, – взгляд Васьки, серьезный, проникающий в душу, разбил вдребезги все ее убеждения, и глупые страхи. Она будет бороться за него, это и так было ясно. Но теперь на Милане лежала совсем иная ответственность, и сердце разрывалось от чувства собственной беспомощности, и страха за ребенка, доверившегося ей так наивно, и в то же время осмыслено. Дверь открылась тихо, они даже не поняли, что в комнате больше не одни, поглощенные своим тихим счастьем. Странно, оказывается можно быть счастливым даже в аду. – Как вы тут? – жизнерадостно спросил Павел. Его глаза уставились на Васятку, и Милана с трудом поборола желание, закрыть собой ребенка, словно взгляд этого зверя, мог ему чем то навредить. – Твоими молитвами, – оскалилась она, вызвав на лице мужика ядовитую улыбку. – Ух, горячая куколка, – захохотал мужик, ощупывая ее фигуру близко – посажеными, водянистыми глазами, – ничего, мы с тобой еще развлечемся. Хочется понять, что нашел в тебе Сема, хотя в бабах он никогда не разбирался. – Принеси одежду ребенку. Он замерз, – Милана выдавила сквозь зубы, борясь с приступом тошноты, не обратив внимания на слова Павла- И, Ваську нужно покормить. – Хорошо, – больше не кривляясь, сказал он, – я приду через час, и принесу все, что требуется. Но и от вас мне будет нужна услуга. – Через пятнадцать минут, – твердо сказала Милана, – тогда и поговорим.