Глава 35

– Сука, – Павел в бешенстве ударил кулаком в экран мерцающего монитора, по которому тут же пошла уродливая трещина. – Что-то произошло? – тягуче спросила Ольга, глядя на любовника мутными глазами с сузившимися зрачками. Опять под кайфом, в последнее время это стало ее нормальным состоянием. – Денег на счету так и не появилось, – прохрипел он, чувствуя, как паника накатывает волнами. Времени прошло достаточно, скоро объявится Манол, с требованием своей доли, а дать ему нечего. – И чего психуешь? У тебя на руках самые сильные козыри, дружочек, – улыбнулась противная баба, обвив руками шею мужчины. Ему показалось, что он задыхается от прикосновения ее холодных пальцев, от тонкого, сладковатого аромата Ольгиных духов, и от невероятного желания свернуть ее тонкую шею и больше не ощущать ее присутствия. Но она права. – Иди в магазин. Мальчишке нужна одежда, и пожрать купи, – приказал он, с отвращением глядя, как Ольга насыпает дорожку белого порошка на стол, и с наслаждением втягивает его подрагивающими ноздрями. – Что, кровь взыграла? Пожалел щенка? – ухмыльнулась она, расслаблено откидываясь на кровать, – я пальцем не пошевелю, Паша, ради этого уродца. Он мне всю жизнь исковеркал. И ты, тварь, довершил начатое им. Ты же ничтожество, не способный ни на что слизняк. Павел медленно подошел к кровати, на которой раскинулась женщина, ставшая его наказанием, его карой за все совершенные им грехи. Ольга задохнулась от боли, когда он нанес первый удар, захрипела, извиваясь на кровати. Мужчина рывком скинул ее на пол, успев увидеть испуганный взгляд, в котором горела ненависть. Он словно обезумев, начал осыпать безвольное тело градом ударов. Бил, словно именно она была виновна во всех его бедах, пока Ольга не затихла. Павел в последний раз пнул бесчувственную женщину, чувствуя невероятное сексуальное возбуждение в ставшем каменном члене. Ольга застонала от боли, извиваясь на давно не мытом полу, и с ужасом посмотрела на расстегивающего ширинку Пашу. Он едва успел высвободить обвитый синими венами орган. Тугая струя спермы выплеснулась на лицо изувеченной женщины, смешиваясь с кровью заливающей его. Суррогатное облегчение, вызвало в Павле дикую, неуемную ярость, с которой он едва справился. Сейчас ему хотелось разорвать эту суку, сделавшую его, таким, какой он есть. – Вставай, и иди в магазин, тварь, – прохрипел Павел, наблюдая, как женщина с трудом поднимается с пола, – только умойся сначала, похожа на свинью. Ольга испуганно метнулась в ванную, впервые в жизни она боялась его. Страх заполнил каждую клеточку тела, мешая соображать. Страх и ненависть бурлили в крови, разрушая, ломая. Ольга с отвращением дотронулась до оскверненной щеки, и согнулась, от сотрясающей, выворачивающей тошноты. Пятнадцать минут давно прошли. Милана нервно меряла шагами маленькое помещение, с тревогой поглядывая на заснувшего Васятку. Мальчик дышал неровно, периодически кашляя, и женщина с ума сходила от паники, боясь рецидива пневмонии. Время остановилось, просто повисло в воздухе, не давая минутного расслабления. Она едва не вскрикнула от радости, когда дверь их темницы наконец то открылась. Вот уж не думала, что будет радоваться приходу похитителя. Павел ступал тяжело. Будто на плечи ему обрушилась каменная глыба. – Принес одежду? – нетерпеливо спросила Милана, протянув руку к объемистой сумке зажатой в мужской руке. – Ваське плохо. Пожалуйста, умоляю тебя, отпусти мальчика, я останусь. – Да кому ты нужна, – засмеялся мужик. Мила с отвращением смотрела на трясущиеся его щеки, желеобразный подбородок. – тряпки получишь, только после того, как позвоним Крылову. Помнишь, я говорил об услуге? Так вот, девочка, ты сейчас будешь курочкой, несущей мне золотые яички. А чтобы Сема проникся, мне придется сделать больно одному из вас. Выбирай, ты или мальчишка. В руке Павла сверкнул охотничий нож, и женщина почувствовала, как ее тело сковало ужасом. Она не боялась боли, ей было страшно за мальчика, скрючившегося под тонким, грязным покрывалом. Только бы он не проснулся, не привлек внимание этого зверя. – Я – прохрипела Мила. – Другого ответа я и не ожидал, – весело заколыхался Павел, схватив ее за запястье. Женщина зажмурилась, в ожидании боли. * * *Семен раз за разом набирал номер Миланы, и сходил с ума слушая нескончаемые длинные гудки, впивающиеся в мозг раскаленными иглами. Васькин телефон тоже молчал. Карен молча мерил шагами комнату. – Я поеду в больницу, – наконец прервал он затянувшееся молчание, – ты сиди дома и не рыпайся. Как узнаю что-нибудь, позвоню. – Ты как себе это представляешь? – прохрипел Крылов, осознавая, что просто сойдет с ума, находясь в этом идиотском доме в полнейшем неведении, в ожидании вестей от не пойми кого. – Я тебя свяжу, если будет надо, – угрожающе оскалился Карен, видя холодную, упрямую решимость в глазах Семена. Он даже начал проникаться симпатией к этому сильному мужчине. Вот только, своя рубашка ближе к телу. И он понял, что ему придется побороться за женщину, которая так ему дорога. И случится, он собственными руками прикончит Крылова, но Милану ему не отдаст. – Попробуй, – ухмыльнулся Крылов, сжал кулаки, не желая подчиняться этому странному спасителю, вломившемуся в его жизнь со своим уставом. – Я кажется тебе уже объяснил, что могу сам справиться со своими проблемами. – Трудно решать вопросы с дыркой в башке, – прорычал Карен, – ты вообще не всасываешь? На тебя открыли охоту. И поверь, в следующий раз это будет не додик с дробовиком. Ты думаешь, что твоему сыну хорошо будет в приюте для инвалидов, если тебя шлепнут? Там знаешь ли, не сахар. Будет гнить мальчишка на зассаных простынях, и хрен кто вспомнит, что был такой Семен Крылов, богатый и всемогущий. Манол мне тебя заказал, Сема. Поверь, если бы там, на трассе был я, ты уже несколько часов бы кормил рыб в каком нибудь пруду. А теперь вопрос, чем же ты так насолил дружку своему? У хороших людей, не бывает врагов, Сема. – Враги бывают у всех. Но ты прав, мне до чертиков надоело быть честным со всеми, и обманывать себя, что все хорошо. Карен ушел, оставив его наедине со рвущими душу демонами, от которых, казалось, нет спасения. Крылов бессильно упал в кресло. В одиночестве дома, его страхи скользили молчаливыми тенями, и злость, заполняющая тело своим ядом не давала возможности расслабиться. Ожидание – самое страшное чувство. Оно способно довести до безумия. Семен следил глазами за стрелками на напольных часах, сходя с ума от неизвестности. Лина поставила перед ним чашку с чаем, но он так и не притронулся к напитку, наблюдая, как коричневая поверхность напитка, подергивается маслянистой пленкой, по мере его остывания. Крылов вздрогнул от неожиданности, когда идиотский телефон, который он все это время гипнотизировал взглядом, завибрировал. Рано, вряд ли Карен успел добраться до больницы. На табло высветилось «Милана» и мужчина выдохнул. – Мила, слава богу! – закричал он в трубку, задыхаясь от невероятного, сумасшедшего чувства. – Почему вы не отвечали? Как Васька? – Здравствуй, друг, – услышал он голос человека, которого столько долгих лет считал, чуть ли, не родным. – Думаю, у нас есть что обсудить. Семен промолчал, подавив желание отбросить трубку, словно ядовитую змею. Надежда на то, что с его любимыми людьми все хорошо растаяла, как утренний туман. – Чего тебе нужно? – прохрипел Крылов. – Бобику своему передай, что деньги нужно перечислить, – безумно захохотал Павел, – или пришлю тебе бабу и мальчишку по частям. – Ты сошел с ума, Паша, – устало выдохнул Крылов, стараясь не выдать напряжения. – давай так, я заберу Милану и сына, и ты спокойно уедешь. Обещаю, что тебя пальцем никто не тронет. – Ну, тогда извини, – женский стон резанул по ушам, разрушая стену холодной уверенности, построенную им, в разговоре с бывшим другом. Семен ослеп от страха и ярости, смешавшихся в гремучий коктейль. – Ори, тварь, – зашипел Павел. Невозможно. Слушать, как мучают любимую женщину, нестерпимо. – Я приеду, – прохрипел мужчина. – Приеду, и уничтожу тебя, собственными руками, Паша. – Только деньги перевести не забудь, – спокойно ответил изверг, и отключился. – Адрес- то не забыл. – Где ты? – На даче. И я жду тебя, Сема. Крылов, пошатываясь, встал. Загородный дом Павла находился всего в тридцати километрах. Он с трудом дошел до прихожей, и долго рылся в ящике комода в поисках ключей от старенькой иномарки, которую зачем-то хранил в гараже. Так на всякий случай. Сердце билось в грудную клетку, как отбойный молоток. Семен дрожащей рукой повернул ключ в замке зажигания, умирая от лютого, невероятного страха. Он давно не садился за руль, не мог перебороть поселившееся в нем, жгучее отвращение к автомобилям. Машина послушно встала на дорогу, и резво побежала по асфальту, подчиняясь движениям человека.