Глава 45

Семен услышал, как открылась входная дверь, легкую поступь шагов, почувствовал аромат весенней свежести, даже сквозь едкую лекарственную вонь. – Зачем ты пришла? – спросил он, даже не видя Милану. Просто знал – это она. – Я же, кажется сказал твоему дружку. Ты не нужна мне. Уходи. – Нет, – упрямица. В голосе звенят льдинки. Маленькая, непослушная девчонка. – Сначала ты меня выслушаешь. Нельзя быть настолько эгоистичным. – В моем состоянии, я могу себе это позволить, – зло выплюнул Семен. Его злило, что она видит его таким. Беспомощной, бесполезной развалиной, прикованной к больничной постели. – Я урод, Милана. Зачем тебе обезображенный, ни на что не годный инвалид? – Потому что ты для меня самый лучший, на всей планете, – просто ответила она, раздирая его душу в лоскуты. – Потому что мне никто не нужен кроме тебя. Потому что я жизни не мыслю без вас с Васяткой. Он кстати приготовил тебе сюрприз. Мы вместе старались. – Мила, не нужно, – прохрипел Крылов, чувствуя, как прохладные пальцы женщины, ложатся на его запястье, – я не смогу сделать тебя счастливой. – Да, ты уже сделал, глупый, – усмехнулась Милана, – у нас будет ребенок, Семен. Вот теперь, можешь прогнать меня. Я пойму, если для тебя это непосильная ноша. – Ты полная, совершеннейшая идиотка, – смог выдавить он, сквозь пересохшие связки. Жить. Ему захотелось жить. Больше всего на свете сейчас Семен жалел, что не может сграбастать ее в объятья, прижать к себе и закружить в счастливом танце. Нет, он не позволит себе слабость, поднимется на ноги, и все же даст ей то, чего лишил когда-то. Сделает ее счастливой, не позволит никому и ничему встать на пути к этому. – Так, что, Крылов, мне уйти? Или ты перестанешь таки быть упрямым балбесом? – Я люблю тебя, Милана, больше жизни, – тихо сказал Семен, чувствуя себя самым счастливым человеком на этой грешной, неидеальной земле. – Я так ждала этих слов, – улыбнулась Милана, – ты моя жизнь, Семен. Вы моя жизнь. Семен вернулся домой, и не узнал всегда безжизненный, погруженный во мрак особняк, из каждого угла которого на него смотрели тени воспоминаний. Дом ожил. Наполнился светом, запахами уюта и нежности, словно волшебный художник раскрасил его в яркие краски. Милана стояла рядом, поддерживая его под руку. Крылов не был здесь долгих три месяца. Три невероятно болезненных месяца реабилитации. Он с трудом привык к своему лицу, изборожденному шрамами. Но Мила, казалось не замечала их. Смотрела на любимого мужчину и цвела от счастья. Семен приобнял ее за талию, ощущая рукой округлившийся животик любимой, и шагнул через порог. Он страшно соскучился по сыну, которого Милана решила не травмировать лишний раз видом искалеченного отца. – Ну, и где ваш сюрприз? – улыбнулся Крылов, притянув к себе Милану. – Подожди немного, – шепнула женщина. – Папа, папочка, – услышал Семен голос сына, и повернулся в сторону, откуда вышел мальчик. Мужчина замер от неожиданности, а потом бросился к ребенку, вытянув вперед руки, боясь, что вот сейчас его малыш упадет, не сможет устоять на ногах. – Васька, но как? Милана, врачи говорили, что он безнадежен. Что никогда не сможет подняться на ноги. Ты принесла в мой дом чудо. – Два чуда, – тихо шепнула Милана, погладив себя по животу, и тут же получила ответ, легкий, не весомый, порхающий. Словно бабочки в животе. – Семен, он шевелится, наш ребенок, впервые пошевелился, – восторженно воскликнула женщина. – А мне можно, можно я потрогаю, как пинается моя сестренка? – радостно спросил Васятка. – Ну конечно, – кивнула Милана, нежно потрепав мальчика по непослушным вихрам. – А почему сестренка? Вдруг братик? – улыбаясь спросил Крылов, заключая в объятия двух самых любимых людей. – Не знаю, – прошептал малыш, торжественно положив ладошку на живот любимой мамы. – Но ты точно будешь девочкой, а я буду тебя защищать. Счастье – какое оно? На этот вопрос нет однозначного ответа. Столько нюансов у этого чувства. Сейчас оно просто повисло в воздухе этого дома, растекаясь сладкой истомой, заползая в каждую щелочку, в каждый угол этого дома. – Я так тебя люблю. До дрожи. И так боюсь, что ты можешь исчезнуть, раствориться, как сон, – прошептала Милана, прижавшись к любимому. Она знала, что впереди их ждет еще несколько операций, восстановление, и исцеление ран, нанесенных их душам. Но его близость, давала ей веру, что все у них теперь будет хорошо. – Ты мое счастье, – ответил Семен. – Папа, ну поцелуй уже маму, я отвернусь, – хитро улыбнулся Васятка, глядя на родителей, подаривших ему настоящую, полную радости жизнь, замечательную семью, и любовь, которую он так ждал целых одиннадцать лет.