Глава 44

– Здравствуй, Карыч, – Милана стояла возле столика, похожая на свою тень. Нет, она не изменилась. Немного похудела, но ей это даже идет. Да глаза горят каким то лихорадочным блеском. Она не стала дожидаться приглашения, уселась напротив, приготовившись к неприятному разговору. И даже не сняла намокшее под весенним дождем пальто. – Я еще ничего не заказывал, – улыбнулся Карен, протягивая ей тисненую золотом папку ресторанного меню, – подумал, ты сама захочешь. – Я не хочу есть, – спокойно ответила она, но голос дрогнул, выдав ее напряжение. – А я, пожалуй выпью. Хочешь шампанского? – Давай закончим этот фарс, Карыч, – попросила Мила, и он понял, что больше не хочет. Не желает удерживать ее, делая при этом несчастной. – Хорошо, но сначала я должен тебе отдать кое-что, – улыбнулся Карен, доставая из кармана бархатную коробочку. Милана вздрогнула, побледнела, как белый лист. – Нет, пожалуйста, – умоляюще попросила она, но мужчина открыл футляр, невзирая на ее протест. – Это тебе, Милашка, – ухмыльнулся он, протягивая женщине, любимой до трепета, тонкую, витую цепочку, на которой висел кулон в форме ключика. – Знаешь, ты мне больше не нужна. Отболело. Просто вот купил на память обо мне безделицу. Ключик, от моего сердца, которым я закрыл его от тебя. Подожди, ты что подумала? Нет, это не кольцо. Ему хотелось кричать, выть от бессилия, от чувства потери, которое было ничем не заполнить. Но Карен улыбнулся, до судорог в сведенных фальшивой улыбкой, челюстей. Милана смотрела с благодарностью, даже глаза засветились радостью. Он отпускал ее, превращая свой мир в руины. – Карен, спасибо, – только и смогла вымолвить женщина, и вдруг потянулась к нему, накрыла его рот сухими губами, в прощальном поцелуе. Он отпрянул, слишком резко, боясь, что передумает, просто сграбастает ее в объятия, и больше никогда не отпустит. – Пойдем, – прохрипел он. – Куда? – К тому, кому ты нужна, – больше не глядя на Милану, Карен взял ее за руку. Они шли по залитой весенним солнцем улице, держась за руки, наверное в последний раз. Говорить оказалось не о чем. Те годы, которые нерушимыми узами связали их, растворялись в пахнущем первоцветами, воздухе, как легкая дымка, уносясь к прозрачно – синему небу. – куда ты теперь? – Милана посмотрела на него своими фиалковыми глазами. – Буду устраивать свою жизнь, – дернул он плечом. – Меня к нему все равно не пустят, – вздохнула женщина. – Пусть только попробуют, – шутливо рыкнул Карен. Остальной путь они преодолели молча. Просто шли. Больше не было недосказанности. И их больше не было.