ЧАСТЬ 36

— Вам что-то предложить? Воды? Сок?

— Да, спасибо, если можно, просто воды.

Девушка мило улыбается, настороженно смотрит на сопровождающих меня мужчин. Мне бы тоже было неприятно лететь в такой компании несколько часов, но я уже привыкла.

Снова рассматриваю самолет, внутри очень красиво, я вообще лишь один раз летала, еще с матерью, отчимом и его сыновьями на море, в Сочи. На столе живые цветы, удобные кресла из светлой кожи, плоские мониторы телевизоров, начищенный хром и натуральное дерево, а в иллюминаторе ночь.

Частный самолет, полет на котором себе могут позволить только очень богатые люди. Захар обещал и сделал, он, нет, точнее все мы, летим в Турцию. Хорошо, что я еще в том году получила загранпаспорт в надежде, что нам повезет и Ангелине сделают операцию.

Повезло.

Справа от меня сидит Захар, чуть дальше, развалившись в кресле, Тимур, они не разговаривают друг с другом с самого дома. А еще у одного разбита губа и ссадина на скуле, а у другого рассечена бровь и синяк на левом виске.

— Ваша вода, что-то еще?

— Нет, не нужно.

— А вам? — бортпроводница снова улыбается, обращается к Захару, тот даже не смотрит на нее, читает какие-то бумаги, хмурит брови.

— Принеси кофе, и покрепче.

— А мне виски, и тоже покрепче, — это уже Тимур, но смотрит на меня, подмигивает, улыбается, но тут же морщится от боли, трогает пальцами разбитую губу.

Не знаю, как назвать их поведение и то, что случилось в доме утром. Я была так счастлива, что могу полететь к дочке, что увижу ее, буду рядом хоть несколько дней. И мне все равно, какие дела происходят вокруг, это меня не касается, я мало что понимаю, да мне и не говорят.

После откровенного секса с Захаром и его слов не знала, за что браться, все валилось из рук. В душе полное смятение, тот его грубый тон в сторону Тимура, повадки собственника, которые были и раньше, не давали покоя.

Не надо было ему так себя вести, пусть бы все было как раньше, секс и ничего лишнего. Не надо давать мне надежду на что-то большее, все эти подарки, поездки в ресторан, медленный танец, взгляды, ревность.

Я вижу, как мужчины меняются, как становятся ближе, как проникают под кожу, словами, поступками, сексом. Но то, что происходило между нами этой ночью, было непросто половым актом.

Приняла душ, спустилась, Маргариты нигде не было, на кухне незнакомая женщина готовила завтрак.

— Доброе утро, вы кто? И где Маргарита Павловна и повар?

— Доброе утро, я Светлана, а Маргариту уволили.

— Как уволили?

— Мне неизвестно, через несколько минут будет все готово, присаживайтесь, я сварю кофе.

Женщина улыбнулась, короткая стрижка темных волос, полноватая, глаза добрые, она мне понравилась больше той злобной суки Маргариты. Значит, все-таки уволили? Ну и скатертью дорога, надо будет сказать Захару и за это спасибо.

Обернулась, по холлу прошли несколько мужчин, затем еще двое. Они посмотрели в мою сторону, кивнули поздоровавшись. Странно, зачем так много охраны?

Светлана продолжала накрывать на стол, выпив воды, я пошла искать Захара, чтоб спросить, что происходит, но остановилась у приоткрытой двери кабинета от громкого голоса Тимура.

— Я тебя, блядь, спрашиваю, это что такое было недавно наверху? Шума, ты вообще в своем уме? Ты на меня будешь рычать и гнать? Я похож на шавку?

— Не твое дело.

— Ах, это уже не мое дело? Скажи спасибо, что я не врезал тебе там, не хотел пугать девочку.

— Так врежь сейчас.

Тишина. Прижимаю руки к груди, двигаюсь ближе, чтоб видеть, что происходит в кабинете. Понимаю, надо уйти или войти, чтоб остановить намечающуюся драку, но не могу.

Тимур резко вскидывает руку.

Удар.

Глухой рык.

Еще один.

Голова Захара дергается в сторону, он отвечает, кулак летит в лицо Тимура. Я зажимаю рот, чтоб не закричать, но как парализованная продолжаю стоять на месте.

Грохот. Что-то падает, звон бьющегося стекла.

— Думаешь, не отвечу и все проглочу?

— А ты решил, что эта девушка только тебе дорога? А я так, просто трахаю ее? Что для меня она просто игрушка?

Мужчины стоят совсем близко друг к другу, их разделяет всего несколько сантиметров, тяжело дышат, сжимают кулаки. Тимур слизывает кровь с губы, а у Захара она стекает по виску.

— Я не хочу тебя видеть рядом с ней.

Тимур не отвечает, они сейчас как два диких зверя, лишь один неверный шаг, слово — и вцепятся друг другу в глотку.

— А ты думаешь, я рад тебе? Что мне сейчас все это доставляет удовольствие? Давно уже нет! И ты можешь сколько угодно вот так смотреть на меня, я никуда не денусь.

— Это все неправильно.

— Только сейчас понял? Не задавал этот вопрос, когда купил ее? Когда привел к нам? Когда мы первый раз были с ней?

Теперь молчит Захар, продолжая прожигать взглядом своего, я надеюсь, все еще друга.

От громкого голоса Тимура закладывает уши, закрываю глаза, часто дышу. Все верно он говорит, все это неправильно. Наш просто секс перерастает в больные, пропитанные обидой, горечью и ядом отношения.

— Тебя накрыло, да? Я тоже думал, так не бывает, а оказывается, все возможно.

— Возможно, — Захар говорит шепотом, но я слышу. Мое сердце практически выламывает ребра изнутри, этот их агрессивный диалог почти признание того, что я им дорога.

— Значит, не уйдешь?

— Нет.

— Тогда мы летим в Турцию. Все вместе летим.

— Не сейчас.

— Сегодня вечером. Я обещал. Саша увидит дочь.

— Не время покидать страну, Чернов начнет гадить снова, зря мы вообще потащили девочку в ресторан.

— Мне плевать на Чернова и его шестерок, пусть придет и скажет открыто, где и в чем я ему помешал. Я не буду отсиживаться в четырех стенах и бояться. А если встречу Сафронова, придушу его не только за прошлые грехи, но и за Сашу и ее дочь.

— Возьми, ты должен это знать. Мои ребята привезли час назад.

— Что там?

— Читай.

Я отхожу в сторону, прислоняюсь к стене. Мне уже неважно, что там за бумаги, дела мужчин только их дела.

Да, мы летим, и это главное.

Прилетели в час ночи, аэропорт Стамбула блестел яркими огнями, ветер развевал волосы, расстегнула пальто, Тимур подал руку, помог сойти с трапа. Двое охранников, что летели с нами, и Захар шли впереди.

Все пять часов, что летели, мужчины кидались колкостями, было забавно на них смотреть, словно два огромных пса гавкают из разных углов, но тут же делают вид, что им все равно друг на друга.

Даже не хотела поднимать тему ревности и говорить, что я слышала и видела весь их диалог и махание кулаками в кабинете. Думаю, это все пройдет, истечет время моего пребывания с ними, мы простимся и постараемся забыть все, что было.

Сама себя уговариваю, пусть именно так и будет. Все мои мысли сосредоточены на дочери, предстоящей операции и ее здоровье. Даже в самолете заснула кое-как, после того как Захар с Тимуром ушли в хвост самолета и о чем-то долго говорили.

— Когда мы поедем в госпиталь, утром?

— Да, сейчас нас все равно не пустят, да и зачем тревожить девочку. Переночуем в гостинице, а утром уже тебя отвезут.

Отъехали от аэропорта, Захар сжал мою руку, они с Тимуром странно на меня смотрели, а мое сердце билось, наверное, в сто раз чаще оттого, что я совсем скоро увижу свою девочку.

— Саша, ты знаешь, кто твой отец?

— Почему такой вопрос?

— Знаешь или догадываешься? — Тимур сидел напротив в небольшом микроавтобусе, мы быстро ехали по ночной трассе в город.

— Нет, мама не любила, когда я задавала вопросы о нем, расстраивалась, дергалась, могла накричать.

— А фамилия и отчество у тебя чье?

— Дедушки.

— И ты не пыталась найти отца?

— Нет, мне это было не нужно, хватало других забот. Да и зачем? Если я не нужна ему была двадцать пять лет, то и сейчас радости от встречи будет мало. К тому же я совсем не знаю, что он за человек, что у него на уме, лучше не иметь никакого отца, чем лживого и злого.

— А бабушка что-то говорила о нем?

— Да, что мама была молодой влюбленной дурой, что она недосмотрела за ней, а он ее бросил и так больше никогда и не появился в нашей жизни. А что происходит? Что-то случилось?

Тимур смотрел странно, в темных глазах отражались огни автострады.

— А отчим, он обижал тебя?

Не понравился вопрос.

Это не их дело, кто и когда меня обижал, это было давно, и я со всем справилась сама. Мне сейчас не нужна жалость от запоздалых защитников.

— Других тем для разговора нет? Или вам так стало остро необходимо перетрясти мое грязное белье? Узнать, кто и когда меня обидел? А что дальше? Поднимем флаг и пойдем наказывать обидчиков? Если на то пошло, то Святослав в свое время не очень отличался приветливостью в мой адрес. Его первого казним?

Раздражение нарастало, не люблю я такие вопросы о прошлом. Его уже не вернуть, а жить, сожалея обо всем, что было, я не стану.

— Свята я накажу.

— Да, погрози пальцем и поставь в угол. Думаешь, не поздно это делать? — Повысила голос, тут же взяла себя в руки, посмотрела в бледное лицо Захара. Могут ли быть отцы в ответе за своих детей? Спорный вопрос, но я его не виню.

— Как ты попала на аукцион?

— Я говорила, случайно. Встретила одноклассницу, она как бы по секрету поделилась городской сплетней, я зацепилась за эту идею. Она помогла, у них семейная клиника, в ней проверяют девушек на девственность перед аукционом, сдают анализы, чтоб были чистые.

— Что дальше? — Тимур двигается ближе, а я, не поворачиваясь, кожей чувствую взгляд и ярость Захара.

— Дальше вы знаете, — говорю спокойно, сама себе поражаюсь. Хорошо, что меня купил Шумилов, а не тот армянин.

Театр абсурда и чудовищных событий, что происходят в нашем мире. Покупка человека, девственности, не страшно, но дико.

— Ты согласилась снова на предложение Захара.

— Меня обманули, та самая одноклассница вписала в документы свой расчетный счет, я не обратила на это внимания.

— Вот же сука.

— Но вы ведь знаете все это?

— Знаем.

— Зачем спрашиваете? Снова проверка? Не устали никому не доверять? — горько улыбаюсь.

— Дело не в этом, — ТТ трогает мои пальцы, смотрю на наши руки.

— В чем же?

— Я все пытаюсь понять, какая ты, не жалуешься, не просишь помощи, стойкий оловянный солдат, а при этом хрупкая девочка.

— Нет смысла жаловаться, все равно никто не поможет. И давай не будем меня жалеть.

— Тебя так задели мои вопросы?

— Тимур, отстань от нее, — Захар влезает в разговор, ему тоже интересен наш разговор с Тимуром.

— Да, Тимур, отстань от меня, и ты тоже отстань. Не надо строить из себя психологов, я не похожа на Красную Шапочку, а вы не дровосеки, чтоб спасать меня от злого Серого Волка.

Тимур опустил голову, тяжело вздохнул.

— И почему ты такая упрямая?

— Вы знаете, кто мой отец?

Сама не знаю, почему задала этот вопрос, мне неинтересен тот человек, который поиграл с матерью и исчез. Даже ради любопытства не хочу знать, у меня совсем другие планы на будущее, и там его точно нет.

— Так что?

— Нет, мы не знаем.

— Тебе надо научиться врать.

Тимур смеется, запрокидывая голову, так громко, что улыбаюсь сама.

— Иди сюда, — тянет меня за руку, быстро усаживая себе на колени, целует, обжигая губами. Отворачиваюсь, нет настроения для нежностей, но он крепко удерживает мой затылок, сминая губы, лаская своим языком мой.

В этом весь ТТ: когда хочу, тогда целую, когда хочу, тогда беру. Его напор так тонко сочетается с нежностью, что я чаще всего теряюсь. Настроение меняется моментально, совсем недавно он мягко, но вытаскивал из меня нужные ему ответы, а сейчас, как мальчишка, кусает мои губы.

— Мы когда вернемся, я накажу всех, кто тебя обидел, — шепчет на ухо. — Одноклассницу, мусорного короля и его сыновей.

— Откуда…Так ты знаешь?

— Я все знаю, котенок, все. И ты теперь не одна.