ЧАСТЬ 35

Открыл глаза, было уже светло.

На груди, именно там, где татуировка святой Девы Марии, лежала рука девушки. Саша спала рядом, совершенно обнаженная, лишь ее попка была немного прикрыта смятыми простынями.

Первый раз за много лет проснулся в постели не один, а с женщиной. Обычно мне от них ничего не надо кроме быстрого секса. Я брал, что было необходимо, использовал, но хорошо при этом платил. Никто не был в обиде.

Вновь прикрыл глаза, вспоминая, что происходило минувшей ночью. Как только зашли в дом, букет цветов был брошен на пол, одежда слетала с наших тел, мы вновь вдвоем с Тимуром брали эту девушку, что сейчас мирно спит у моего плеча.

Она отдавалась открыто, страстно, пошло. Брала наши члены в рот, стоя на коленях в гостиной. В чулках, красивом нижнем белье, на каблуках. Губами с красной помадой скользила по нашим возбужденным стволам, обсасывала головки и вновь заглатывала как можно глубже до самой гортани.

Порочная, развратная, но при этом трогательная, невероятно желанная для нас двоих.

Поднял тогда ее с колен, стер эту блядскую помаду с губ, впиваясь поцелуем, покусывая губы, а Тимур в это время, сорвав с ее прекрасного тела белье, входил сзади.

Первый оргазм Саши был на моих пальцах на ее клиторе, с членом Тимура в истекающем от желания лоне, со стонами, что я глотал вместе со своим прерывистым дыханием.

Не могу понять, что я чувствую, когда мы берем ее вдвоем. Ревную, дико, страстно. Но, когда вижу, как ей хорошо, все уходит на второй план. Все становится лишним и ненужным, теряющим смысл, когда она рядом.

Член стоял колом, сочась смазкой, сняв Сашу с члена Тимура, подхватил ее на руки, насаживая на свой стояк. А она сама кусала мои губы, цеплялась за одежду, рвала пуговицы на рубашке и стонала, так сладко, что я готов был кончить, сделав всего несколько толчков.

ТТ стоял сзади, целовал ее спину, ласкал ягодицы, я понимал, что он симулирует ее анус, поэтому входил медленно.

— Шума, девочка должна кончить еще раз, сделай так, чтоб ей было хорошо.

— Заткнись.

Увеличил проникновение, сменив угол, Александра, запрокинув голову, начала сжимать меня изнутри мышцами влагалища, при этом влаги стало еще больше, она стекала по яйцам. А я скрипел зубами, дурея, словно от убойного пойла и дури — ее страсти.

— Давай, котенок, подари нам еще один оргазм, давай, маленькая, накорми свою голодную девочку удовольствием. Чувствуешь, как член Захара входит в тебя, как до этого входил мой? У тебя такая узкая попка, такая сладкая, я потом вылижу её.

Тимур говорил пошлости, Саша задрожала в моих руках, царапая плечи, впиваясь ногтями до боли, но мне было хорошо. А когда девочка начала кончать, сжал зубы, чтоб не слить самому и не накачать ее спермой, оттягивая свой оргазм.

— Умница, девочка, вот так, такая нежная и отзывчивая.

— Тимур… прекрати… а-а-а-а… да-а-а-а-а.

— Нравится, да? Как же я могу прекратить, если тебе так нравится?

Снял ее со своего стоящего колом с бордовой от перевозбуждения головкой члена, Тимур подхватил Александру на руки, был уже голым, понес на второй этаж.

Сам снимал остатки одежды на ходу, следуя за ними. А в ее комнате, где я сейчас проснулся, все продолжилось.

— Да, вот так, котенок, иди ко мне, дай мне свою попку, разведи бедра шире, сядь на мои губы.

Я смотрел словно загипнотизированный, как в свете луны, что освещала все, что происходило на кровати. Саша стояла на коленях ко мне лицом, сжимала грудь, сидя промежностью на губах Тимура.

Встал рядом, руки тряслись, ласкал ее тело, лизал языком набухшие соски, покусывал, посасывал. А она массировала мой каменный стояк, сжимала головку, гладила полные спермы яйца.

— Все, не могу больше, — ТТ прохрипел, опуская девушку ниже, раздвигая ее ягодицы, толкаясь в узкую попку.

Мы оба больше не могли ждать.

И вот наши члены уже внутри нее. Саша стонала, кричала, принимала нас двоих, все происходящее было невероятным, не вписывающимся в рамки нормальности, но мы кончили почти одновременно.

Сперма мощными струями вырывалась из моего члена глубоко в сокращающееся на нем влагалище девушки. Тимур тихо простонал, матерился, накачивая ее узкую попку своей спермой.

— Твою же мать.

Потом был душ и снова ласки, поцелуи. Мы мыли Сашу в четыре руки, смывая следы нашего общего удовольствия, а она вздрагивала от прикосновений, но также ласкала нас, доводя до невероятного возбуждения.

Заснули, наверное, под утро, не было ни времени, ни сил анализировать правильность происходящего. Все вокруг неправильно: то, что я купил ее на аукционе, что потом купил снова, и больно сейчас думать, что она с нами именно поэтому.

У нас полно проблем, а мои мысли занимает только эта девушка.

Член вновь стоит колом, сжал, провел по нему рукой, рядом с этой девушкой всегда так, с первых минут, как увидел еще на аукционе, обнаженную, в ярком свете софитов. Саша рядом заворочалась, простыня съехала с ее попки, увидел несколько укусов и маленьких синяков на светлой коже.

Сел на кровати, девушка простонала, перевернулась на спину, откинув одну ногу в сторону и согнув ее.

— Твою же мать.

Член болезненно дернулся, сейчас она была так соблазнительно открыта, гладкие половые губки, между ними блестела влага. Облизал губы, сглотнул скопившуюся слюну.

Пятнадцать лет у меня не возникало желания вылизать женщину, а сейчас хочу этого так, что сердце отбивает в груди неровный ритм.

Саша просыпается от первого прикосновения, когда я, раздвинув ее бедра шире, сразу веду языком по раскрытой промежности.

— Что…что ты делаешь?

В глазах удивление, зацелованные губы, растрепанные волосы. Не отвечаю на вопрос, продолжаю ласкать губами и языком уже набухший клитор, засасываю его.

— А-а-а-а-а-а-а… боже мой… а-а-а-а-а, — Саша стонет, падает на спину, раскидывает руки в разные стороны, сминает пальцами простыню.

Вхожу во вкус, член капает смазкой на кровать, а я, словно одержимый, подсунув ладони под ягодицы, притягиваю Сашу к себе, пожирая эту нежную плоть.

Дурею от ее запаха, от вкуса. Вылизываю как голодный, собирая выступившую влагу. Клитор стал крупной вишенкой, половые губы набухли, Саша кричит громче, так близка к своему оргазму.

Хочу его на своих губах. Практически теряю над собой контроль, когда девочка бьется в моих руках, а я удерживаю ее, продлевая оргазм. Самого колотит от перевозбуждения, и яйца ломит от боли.

Резко переворачиваю Сашу на колени, провожу пальцами между ног, размазывая влагу. Вхожу сразу на всю длину члена, до скрежета сжимаю зубы, насаживаю на себя. Саша вскрикивает, опускает грудь на кровать, раскрывая себя еще больше.

Перед глазами пелена, по вискам стекает пот, вколачиваюсь в хрупкое тело, забыв о том, что могу причинить боль. Она будит моих демонов, каждый раз поднимая их с глубины черной души. Голодные, жадные, они готовы разорвать на части эту нежную плоть и душу.

Краем глаза вижу, как в комнату входит Тимур, не могу сейчас его видеть.

Он лишний здесь.

Она только моя.

— Уйди!

— Ты серьезно?

— Уйди, блядь, я сказал!

Рычу, срываясь на крик, продолжая толчки, кровь шумит в ушах, я даже не слышу собственного голоса.

— Шума, ты совсем ебанулся?

— Выйди! Выйди нахуй отсюда! Она моя!

Мне плевать, что сейчас подумает друг и что будет делать, но я как зверь, охраняющий свою самку, готов порвать ему пасть за то, что приблизится и дотронется до нее.

Саша что-то пытается сказать, но, подняв ее за плечи, дергаю на себя, впиваюсь в губы, кусаю их, засасываю, продолжая глубоко входить.

Уже не вижу перед собой ничего, тело напрягается, меня, словно ударяет током, нет, бьет огненным хлыстом, разрывая кожу до мяса. Прижимаю девушку к себе до хруста костей, запрокинув голову, кончаю. Чувствуя, как мой член сжимают изнутри, как она обхватывает меня эластичными мышцами влагалища, выдаивая сперму.

Прихожу в себя несколько минут. Ослабив хватку, отворачиваюсь, стыдно посмотреть в глаза, я снова сорвался и сделал больно.

— Прости, прости меня, малышка.

Глажу лицо, смотрю в глаза Александре, выхожу из нее, разворачивая к себе.

— Все нормально.

— Нет, нет, ненормально, и чем дальше, тем хуже. Ревность накрывает, я привыкаю к тебе и ни с кем не хочу делить. Это для меня пока непонятно, не могу сам разобраться в себе.

— Но разве все, что происходит…

— Нет. Все неправильно. Так не должно быть.

— Но это есть.

— Моя вина, только моя.

Саша смотрит с улыбкой, но глаза серьёзные.

— Больно?

— Нет, было хорошо. Не думала, что я поклонница жесткого секса. У меня вообще мало в этом опыта, но с тобой хорошо. Не думала, что будет так.

— Так больше не повторится.

— Не надо, все хорошо, — сама касается моего лица пальцами, гладит отросшую щетину на щеках. — Помнишь, ты мне сказал, чтоб я разбудила своих демонов? Но разбудил их ты. Я устала анализировать, что правильно, а что нет. Пусть будет как есть, но Тимур был зол, я видела.

— Ты невероятная.

То, что сейчас происходит, такого не было со мной никогда, даже с Алиной, которую без боли в сердце я не могу вспоминать. Но сейчас так легко и свободно именно рядом с Сашей.

Тяну девушку ближе, она первая целует в губы, обнимает, укладываю себе на грудь. Молчим несколько минут, так много в голове мыслей, взрослый дядька, а не могу связать их вместе.

— Ты никуда не торопишься?

— Подождут.

— Расскажи о той девушке. Ее фото стоит у твоей кровати. Расскажи, станет легче.

Саша почти невесомо ведет пальцами по груди, забыл уже, что так просто можно лежать и разговаривать. Но пока не готов к откровениям.

— А ты знала, что Ангелина — племянница Алины, той девушки, чье фото ты видела?

— Да, я думала об этом. Странно все и удивительно.

— Не иначе как сама судьба свела нас вместе.

— Не судьба, а моя глупость и желание помочь дочери.

Саша притихла, плечи вздрогнули.

— Плачешь?

Поворачиваюсь, всматриваюсь в лицо Александры, слезы стекают по вискам, она прижимается ко мне.

— Я так скучаю по ней и мне так больно, что не могу быть рядом. Понимаю, что ничем не могу помочь докторам, но я так хочу обнять мою девочку, сказать, какая она сильная, что со всем справится. Хочу сказать, что мама рядом, что я люблю ее больше жизни.

Не могу видеть ее слез, стираю их, целую глаза, щеки, губы.

— Хочешь, полетим к ней? Сегодня и полетим?

— А можно? — смотрит с надеждой, всхлипывает, а потом улыбается. — Правда, можно?

— Можно, конечно, можно.

Ты сама не знаешь, как много тебе можно.

Готов на все, чтоб только видеть ее счастливые глаза. Дел по самое горло, еще засветились в этом гребаном ресторане, Чернов со своей шестеркой Егоровым наверняка готовят новую пакость.

Сафронова надо искать и прессовать, чтоб рассказал все, что затеяли его дружки. А я, как потерявший голову подросток, готов кинуть к ногам этой девочки, купленной на аукционе, весь мир.

ТТ будет против поездки, но когда меня кто останавливал?