ЧАСТЬ 34

Ресторан, конечно, впечатлял своей роскошью и блеском. Никогда не была в таких местах, наш ресторан в отеле, безусловно, красивый, но этому уступал по многим пунктам.

Тимур всю дорогу не сводил с меня глаз и не выпускал из рук, только смущал, а я, как Золушка, ехала на бал и на встречу со вторым принцем.

Стекло, хрусталь, теплый свет и живые цветы вокруг. Белоснежные скатерти, посуда с позолотой, живая музыка и много гостей, почти каждый столик был занят.

— Это популярное место в вашем городе?

— Да, для очень богатых, все, кто здесь сейчас собрался, считают, что ходить в другие заведения это ниже их, но если в городе откроют что-то более помпезное и пафосное, то они все начнут ходить туда.

Оставив верхнюю одежду в гардеробе, Тимур уверенно вел меня за руку на другой конец зала, на нас оборачивались, смотрели вслед. С непривычки хотелось прикрыть ноги и слишком глубокое декольте.

Захар сидел к нам полубоком, с кем-то разговаривал по телефону, стучал вилкой по столу, спина прямая, плечи расправлены, недоволен, но сдерживает себя, я за это время немного изучила его.

— Шумилов, оторвись от разборок, я привез самую красивую девушку на свете, предлагаю не вставать, а то ты упадешь. И скажи спасибо, что мы не остались дома и не занялись отвязным и откровенным сексом, мне было нелегко не содрать с Александры это развратное платье.

Захар отключается не простившись, откидывает телефон, встает, а мое глупое сердце пропускает несколько ударов. Взгляд обжигает до костей, сбивает дыхание, но я смотрю в его лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, лишь глаза выдали все, что сейчас происходит у него внутри.

— Скажи, какая сладкая конфетка? А ты бы видел, что там под этим ярким фантиком.

— ТТ, заткнись.

— Привет, — говорю чуть слышно, улыбаюсь.

Захар все еще рассматривает меня, а когда подходит ближе, берет мой подбородок, чуть касаясь, ведет подушечками пальцев по губам, не стирая помаду, я который раз за вечер теряюсь.

— С днем рождения, Сашенька.

Это его «Сашенька» лучше любого комплимента.

А потом он нежно целует, всего несколько секунд, и снова смотрит в глаза. Хорошо, что помада не оставляет следов, иначе пришлось бы сейчас ее стирать с его губ.

— Спасибо.

— Ну все, Шума, отцепись от нее, я уже ревную, — Тимур говорит вроде весело, но чувствуются нервные нотки. Неужели правда ревнует? — У меня еще подарок.

— Подарок? Не стоило.

— Это мне решать, что стоит, а что нет, присаживайся.

Мы устраиваемся за столом, на нем горят свечи, Тимур справа, Захар слева от меня, а когда официант подносит мне огромный букет из маленьких розовых пионов, чувствую, что попала в сказку.

— Они очень красивые, спасибо.

Не могу выразить и показать свои эмоции, хлопать в ладоши и пищать от радости — точно не мое. То, что происходит внутри, это сильнее, важнее и трогательнее.

Это запрещенный прием. Им нельзя так себя вести. Ведь это все не навсегда, это все временно.

Но так хочется чувствовать себя принцессой, которой я никогда не была. Пусть сегодня будет именно такой вечер. Пусть мои двадцать пять пройдут красиво.

— Это еще не все.

Официант оставляет букет на краю стола, он такой красивый, что готова смотреть на него вечно.

— Это тебе. Мой скромный подарок самой нескромно-сексуальной девушке.

Тимур кладет передо мной черную коробку, завязанную шелковым золотым бантом.

— Но мне не нужны подарки, ты ведь знаешь.

— Знаю, но их придется принимать.

Развязываю бант, в коробке бархатная шкатулка, достав ее, медленно открываю, смотрю на переливающиеся в свете камни, что украшают кулон в виде кошачьей лапки, что висит на золотой цепочке.

— Так мило, очень красиво, я никогда не видела такое украшение.

— Это бриллианты и золото.

— Это понты, — Захар, все это время хранивший молчание, громко высказывает свое мнение.

— Ой, сиди там и молчи, тоже мне, ценитель прекрасного.

— Не думал, что ты такой романтик.

— Ты вообще мало меня знаешь.

Их перепалка забавляет, они как два матерых грозных пса, которые решили полаять друг на друга, а еще пометить территорию.

— Давай я помогу.

Тимур встает, надевает кулон на шею, чуть касаясь пальцами кожи, а потом снова целует в плечо. Я сегодня не узнаю его, слишком много нежности. Куда делся напор и желание взять здесь и сейчас? Но это очень приятно.

— Ну, Захар Данилович, давай теперь ты. Чем удивишь?

— Не твое дело.

— Ничего не надо, правда, этого достаточно. И то я не знаю, куда в нем ходить, наверняка очень дорогой кулон.

— Никуда ходить не надо, будешь лежать в нем голая и ждать меня. И давайте уже что пожрем. Официант, неси там, что заказал господин Шумилов.

Захар молчаливый, смотрит по сторонам, двигается ко мне, словно от кого-то закрывая. От него приятно пахнет, аромат проникает в легкие, будоражит сознание.

— Ох ты, ёпт, какие люди! Да без наручников!

Хочу приподняться, чтоб посмотреть, с кем здоровается Тимур, но Захар слишком высокий, и мне ничего не видно, да еще колонна закрывает обзор.

— Ты такой разговорчивый, Тагиров, да еще шутник, я посмотрю. Но шутка не смешная.

— Так я вас, товарищ заместитель губернатора, веселить и не собирался.

— А у вас, я смотрю, романтический вечер? Это именно та девка, о которой все говорят последнее время?

Не нравится мне этот голос, слова, а еще больше реакция Захара, который сжимает до побелевших костяшек нож в руке.

— Шумилов, тебя что, не учили в детстве здороваться? Такой уважаемый человек, владелец заводов и банков, а не знает хороших манер.

Было не по себе от этого голоса, Захар повел головой, хрустнул позвонками на шее, тяжело оперся о стол, встал, загораживая меня еще больше от подошедшего к нашему столику мужчины.

— Господин Чернов, не скажу, что рад вас видеть, но город слишком тесен для нас двоих, как ни крути, приходится встречаться, хотя желания нет совсем.

— Вот что мне нравится в тебе, так это твоя откровенность, Шума.

— А мне в тебе, Чернов, не нравится вообще ничего.

Где-то я слышала уже эту фамилию. Повернулась назад, там стояло двое мужчин, они смотрели по сторонам. Заместитель губернатора, да, так Тимур назвал этого человека.

— К чему столько охраны? Боишься, что не доживешь до выборов в губернаторы? Так они только через год, за это время много чего может случиться.

— Язык твой — враг твой, Шумилов.

— Да если бы, я бы тогда жил и спокойно спал, а не занимался разгребанием дерьма, которое вы мне с Егоровым и сученышем Сафроновым показываете постоянно.

Любопытство взяло верх, наклонилась в сторону, мужчина стоял в трех шагах, невысокий, коренастый, широкие плечи, серый пиджак и светлая рубашка. Короткая стрижка, грубые черты лица, но очень выразительные, можно даже сказать, красивые карие глаза.

Он тоже обратил внимание на меня, во взгляде появился интерес, а мне стало еще больше не по себе. Захотелось закрыться, спрятаться, как обычно я это делаю, но я все равно продолжала его разглядывать.

— Вадим Аркадьевич, вас ждут, — мужчину позвали, но он лишь махнул рукой.

— Так вот о ком все так много говорят, тебя как зовут, девочка? Не обижают эти суровые дяденьки?

— Я предлагаю тебе по-хорошему идти, тебя ждут, а девочка не расположена говорить.

— Я не мог тебя где-то видеть? — мужчина обратился ко мне, но я даже не сразу поняла его вопрос.

Захар снова закрыл меня собой, Тимур обошел наш столик с другой стороны. Кажется, что музыка в зале стала тише, официант остановился в нескольких шагах с нашим заказом, охрана Чернова напряглась.

Вот сейчас, как в гангстерском кино, все достанут свои пистолеты и направят друг на друга. Дамы начнут падать в обморок, обязательно разобьется посуда.

— Ох, ох, ох, так-то, что говорят, правда? Я, конечно, сплетни не слушаю, но народ просто так болтать не станет, даже забавно. Девочка, а ты не устала их двоих обслуживать?

— Чернов, рот закрой, — процедил Тимур сквозь зубы. — Если ты не хочешь, чтоб об этом прекрасном вечере завтра писала вся пресса и наша разборка мелькала на просторах интернета, то лучше нам разойтись по-хорошему. Захар, не надо, я все решу.

Воздух вокруг искрил напряжением, я не знаю, что не поделили эти мужчины, но ясно, что эта вражда началась не сейчас.

Не хочу, чтоб были неприятности, не хочу портить свой день рождения, протягиваю руку, трогаю ладонь Захара, он крепко сжимает пальцы, чуть поворачивая голову в мою сторону.

— Чернов, уйди, ты знаешь, я могу не сдержаться.

— Ну да, ну да, помню я тот случай, да и не только я. Но ты мне не угрожай, я ведь тоже человек непростой.

Чернов ушел нехотя, за ним и охрана, мужчины сели за стол, наконец принесли заказ. Вздрогнула от испуга, когда официант открыл шампанское, я крепче сжала руку Захара, он поцеловал пальцы. Это удивило еще больше. Сегодня вообще странный вечер, полный откровений и сюрпризов.

— Кто этот человек?

— Не обращай внимания, котенок, давай держи шампанское. Сегодня твой вечер. Выпьем за тебя, за твою молодость, красоту, за то, что у тебя впереди целая жизнь.

Тимур подал мне бокал, так странно смотрел в глаза, чокнулся, выпил первый до дна.

— Спасибо, — в горле пересохло от волнения, выпила сама больше половины. — Это ваш враг? Тот мужчина? Он опасен?

— Саша, все нормально, это была просто милая беседа, не накручивай себя, — Захар говорил спокойно, вновь сжал мою ладонь, улыбнулся.

Дальше вечер пошел гораздо лучше, шампанское ударило в голову, Тимур подливал и шутил, я смеялась, мужчины выглядели расслабленно, даже Захар рассказывал какие-то интересные истории. А когда он, неожиданно взяв меня за руку, потянул в центр зала, обнял и начал плавно раскачиваться, я поняла, что мы танцуем.

Такой большой, высокий, крепкий. Его горячие ладони сжимали талию, от этого по телу шел жар. Дыхание обжигало висок, пахло терпким парфюмом и сигарами, мне нравится этот запах. Запах моего мужчины, которым я уже пропитана насквозь, который не выветрится, кажется, никогда.

— Ты очень красивая в этом платье, да и без него тоже.

— Без него? — улыбнулась, заглядывая Захару в глаза.

— Я имел в виду, в другой одежде.

— Я поняла. А ты очень закрытый, всегда, и молчаливый. Но ты ведь не такой.

— Откуда знаешь?

— Чувствую. А еще в тебе столько боли, которую ты так и не можешь отпустить. Знаешь, что я поняла?

— Что?

— Надо простить тех, кто тебя обидел. Станет легче, поверь. Мне очень жаль твою любимую, но если она любила тебя тоже, то хотела бы, чтоб ты был счастлив. Я бы хотела.

Прикусила язык, отвернулась, опять я болтаю лишнего, не надо лезть в чужую душу, там могут быть такие потемки, что можно свернуть шею.

— Ты простила отца своей дочери?

— Да, совсем недавно, когда поняла, что-то была не любовь, а так, просто увлечение.

Захар прижимал меня крепче, ладонь накрыла спину, в его руках было спокойно, тепло и безопасно. Музыка закончилась, началась другая композиция, а мы все не могли оторваться друг от друга.

— Ты необыкновенная девушка.

— В чем же моя необыкновенность?

— Твое доброе сердце пробивает броню без оружия.

Он хотел еще что-то сказать, но замолчал, поцеловал в висок, я прижалась к его груди. Мой настрой, и принципы летели ко всем чертям, я привязывалась к этим мужчинам. Сама того не желая, открывала свое сердце, узнавала их с другой стороны, привязывалась с каждым днем сильнее. Так нельзя было делать, но это происходило сама, против моей воли.

— Поехали домой? У меня для тебя еще есть подарок.

— Да, поехали.

— Возьмем то, что не успели нам подать, с собой и продолжим праздник. А то ТТ уже хмурит брови и косо на нас смотрит.

— Я согласна.

Или

То ли шампанское, то ли моя наивность, но я не замечала ничего и никого вокруг, а на нас смотрели многие, в том числе и тот странный Чернов, что сидел за столиком в дальнем углу с худощавым мужчиной.

— Узнай о ней все. Кто такая, откуда, чем живет и дышит. На каком горшке сидела в садике и какие книжки брала в библиотеке. Все, Макар, ты меня услышал? Чтобы через сутки информация была.

— Да, Вадим Аркадьевич, все будет исполнено.

Мужчина отложил телефон, не обращая внимания на то, что ему говорил его спутник, продолжал смотреть на хрупкую девушку, что танцевала с Шумиловым. На то, как он обнимает ее, прижимая так нежно и трогательно, что не только он, но и все вокруг поняли, как она ему дорога.

А таких девочек и свое к ним отношение не стоит показывать прилюдно.