Глава 6
– Нет.
– Ничего, к утру ты изменишь своё мнение.
Осетин улыбнулся и угрожающе двинулся в сторону Саши, у которой сразу же сработал инстинкт – бежать.
Но девушка заставила себя стоять на месте. О, нет, не для того она поехала с Олегом, чтобы позорно ретироваться.
– Зачем я тебе понадобилась в качестве жены? Неужели так соскучился за год отсутствия? Нашёл меня и сразу же осознал о своих трепетных чувствах ко мне?
Саша играла с огнем. По мере того, как она говорила, темные мужские глаза стали едва ли не черными, да и дернувшийся угол рта сообщил ей, что Олег не так спокоен, как пытается казаться.
– Зубки научилась показывать, куколка? Не плохо. И кстати… Я тебя не искал – ты сама пришла в мой бар.
– Твой бар?
Она не сводила пристального настороженного взгляда с Олега, помня какой молниеносной реакцией он обладал. Его леность, неторопливость обманчивы.
– Мой. Прикупил с месяц назад с другом.
– Даже так…
– Ага.
– То есть больше не покупаешь девственниц на аукционах?
– Мне и одного раза хватило.
И всё же Саша не успела должным образом отреагировать на выпад Олега. Знала, что сейчас он будет. Всё её естество напряглось в ожидании последнего рывка Олега, способного уничтожить разделяющее их расстояние, и она, наконец, выпустит эмоции наружу. Позволит им прорваться сквозь старательно возводимую Сашей стену.
Сколько она строила эту стену, не знает даже она. Долго. Темными одинокими ночами, кусая губы, чтобы не завыть и не заплакать. Сколько она клялась себе, что больше не прольет и слезинки по Осетину? По мужчине, который слишком просто исчез из её жизни…
Что было с ней – не важно. Какие страхи. Какие сомнения. Что она испытала, когда открыла глаза, увидела стерильно белые стены и милую девушку-медсестру, говорящую на ломанном русском.
Ни яхты. Ни раненого Олега.
В первую секунду Саша подумала, что всё же умерла. Что находится где-то в небытие. Насмотрелась «Сверхъестественного», вот и остались ассоциации. Иного в голову не приходило. И лишь когда Саша попыталась встать, чтобы пойти непонятно куда и зачем, боль в области груди полоснула, да так, что Саша едва не закричала. Медсестра сразу встрепенулась и начала ей говорить, что Саше ни в коем случае нельзя вставать.
После такой сложной операции…
Операция.
Слово, что не могло не врезаться в сознание.
– Я жива?
Глупый, возможно, даже для кого-то нелепый вопрос. Для неё же – самый что ни на есть естественный.
– Конечно.
Саша не верила. Не могла поверить. Слишком ярки были воспоминания, как её в полуобморочном состоянии швыряют на грязный пол, в ушах до сих пор звучали выстрелы и матерные вскрики.
Медсестра, заметив её крайне нестабильное состояние, вызвала врачей. Саша в школе изучала два языка – немецкий и английский. Вот так нежданно-негаданно ей пригодилось знание первого.
Саша долго не могла прийти в себя. Осознать, что она находится в Германии, в одной из лучших клиник мира, занимающихся трансплантацией органов. Как?.. Почему?.. На что?.. Вопросы копошились в её голове, и не было возможности получить ответы. Первые сутки показались самыми тяжелыми.
Она вздрагивала при каждом шорохе, при каждом повороте ручки, думая, надеясь, веря, что сейчас, вот-вот, увидит знакомое лицо. Нет, врачи, медсестра, другой медицинский персонал.
На третьи сутки прилетели родители.
– Милая… Прости, нам очень долго делали визу. И то, если бы не ходатайство генерала…
– Какого генерала… мам…
Она ничего не понимала. Она плакала от счастья, стараясь, как можно меньше двигаться, сотрясать грудной клеткой.
– Пап… мам…
Отец, что прятал в глубине глаз непривычный блеск непролитых слез, порывисто подошёл к её кровати, крепко и надолго прижался к её лбу сухими губами, выказывая им то, что не в состоянии облечь в слова.
– Помни, доча, я тебя люблю… Очень люблю, но…
Уже позже Саша поймет, что означало отцовское «но» в тот день. Когда вся правда о деньгах на счету, о связи с сомнительными личностями и происшествием на яхте всплывет, а также после долгого разговора Вадима Сергеева с неким Алексеем Александровичем Лаковым, её любимый папочка примет одно из самых тяжелых решений в жизни, которому Саша так и не сможет найти объяснение. Он объявит ей бойкот. Да-да, папа, которого она боготворила, любила больше всех из родных, чего уж тут греха таить, оскорбится на ложь дочери. На то, что она затеяла «непотребство».
– Неужели ты думала… – позже, когда её уже выпишут, и она будет сидеть на кухне крестного, Вадим, скрестив руки на груди и гневно сверкая глазами, начнет с придыханием выговаривать дочери: – Неужели ты на самом деле думала, что мы примем от тебя деньги?
– Пап…
– Не папкай!
Она никогда не видела отца таким злым и разгневанным.
– Пап, я хотела как лучше…
– Ты меня обманула.
Вот так просто. И одновременно нелогично.
Её папочка обиделся на то, что она заработала деньги им на жилье, солгав ему.
Саша даже боялась думать, в каком свете отцу видится её выходка.
– Мам… поговори с папой…
Ей было тяжело от одной мысли, что папа не желает идти на мировую.
Мама качала головой.
– Ты думаешь я не разговаривала? Разговаривала. Не приводила ему доводы? Приводила. Множество. Разных. Говорила, что ты находилась в отчаянии и пошла на это ради семьи. Ради нас. Что ты чувствовала вину из-за того, что мы остались без жилья… Саша, ты знаешь своего отца. Он упертый, как бык. Кстати, в этом вы очень схожи. Ничего, Сашуль, перебесится. И успокоится. Ты же его девочка… его дочка…
При выражении «его девочка», там, в груди, где теперь билось новое сердце, полоснуло знакомой болью, которую Саша мгновенно задавила.
Не сейчас…
Кстати, папа так и не сменил «гнев на милость». Несмотря на то, что прошёл год, и, казалось бы, уже давно все слова были сказаны, а обиды должны быть стереться.
Нет.
Стоял на своем.
– Я хочу познакомиться с твоим… как его… Осетином.
Саша прикрыла глаза.
– Папа, я не знаю, где он.
– Оооочень интересно.
– Папа…
– Объявится «женишок», сообщи.
И к черту то, что, благодаря «женишку», Саши была проведена сложнейшая и дорогостоящая операция.
О другой стороне того, что произошло на яхте Баянова, Саша узнавала по крупинкам. Все словно сговорились и ничего не желали ей рассказывать. В отношении родителей понятно, они и сами знали лишь то, что им сообщили. И опять же – в какой форме сообщили.
Первое, что интересовало Сашу – жив ли Олег.
Ей постоянно снились сны, в которых она вновь и вновь видела, как в его тело входят пули. Одна за другой. И как он заваливается на спину. Дальше – темнота. Саша каждый раз просыпалась в поту, беззвучно плача во сне. В конечном итоге, ей пришлось выписать антидепрессанты, иначе девушка самостоятельно с бессонницей и приходящими кошмарами справиться не могла. Волнение и ночной стресс ей были строжайше противопоказаны.
Единственный, кто мог ей более-менее внятно рассказать об Олеге, был Григо. Позвонить из Германии у неё не было возможности, пришлось ждать возвращения в Россию.
– Египетские напастия, Сергеева, ты жива!
– Прикольное выражение, Гриша. Привет.
– Привет! Ты где? Что ты там натворила, Шурик?
– Гриша, а ты можешь приехать ко мне? Вернее, к крестному. Ну, ты понял меня.
– Шурик, ты серьезно считаешь, что твои родоки пустят меня на порог?
– Пустят, Григо. Я позабочусь.
Пришлось подключать маму. С папой разговаривать было бесполезно. Тот демонстративно хлопнул дверью, уйдя на работу раньше положенного на два часа. Он устроился работать на «скорой», и родители поговаривали, что, как только Саше станет легче, они переедут на съемную квартиру. Крестный ворчал, говоря, что их присутствие не обременяет его, но Саша понимала стремление папы уединиться. Жить у бывшего соперника, пусть и близкого человека, сложно.
Григо явился с огромным букетом гербер.
– Ого. Неприподъемный. Нужна не ваза, а ведро.
– Во-во. Где у вас тут можно заныкать ведро?
Мама находилась дома, поэтому принесла его без лишних вопросов, тоже понимая, что подобную красоту в обычную вазу не уместить.
– Здравствуйте, Вера Анатольевна.
– Привет, Гриша. Рада тебя видеть.
Мама испекла пироги и, быстро накрыв на стол, ушла, чтобы не мешать разговору.
– Гриш… Ты знаешь, о чем я хочу спросить.
Саша не стала ходить вокруг да около.
Молодой человек скривил губы, и на мгновение ей показалось, что в его глазах промелькнуло разочарование.
– Знаю, Сергеева. Об Осетине, правильно?
– Да.
– Что именно тебя интересует?
– Он… – Саша сглотнула, чувствуя, как от тревоги и от страха её начинает мутить, – … живой?
Гриша даже хмыкнул и скрестил руки на груди.
– Конечно! С чего ты решила, что Белосов мертв? Он тертый калач, и без защиты не полез бы в пекло. Да, шкуру ему в очередной раз попортили, но, по моим последним данным, он жив и почти здоров.
Саша на секунду прикрыла глаза, борясь с обрушившимся на неё облегчением.
Жив…
Остальное… не важно?
– Почти здоров?
– Говорю же, получил он там пару новых дырок, но не смертельных. Броник его спас.
Саша вспомнила тот роковой день. Разве на Олеге мог находиться бронежилет? Сомнительно. С другой стороны, сейчас технологии шагнули настолько далеко, что о многих разработках простые обыватели не то что не знали, они даже не могли предположить, что подобное возможно.
– А что… ещё ты знаешь?
– Слушай, Сергеева, – Григо усмехнулся и потянулся за куском пирога. – Я говорить тебе ничего не буду. И не обижайся на меня. Я сам мало, что знаю. А сплетни передавать не могу. Да и не хочу. Осетин наделал немало шума. Там крутые зачистки начались. И вообще, он оказался героем. В прямом смысле.
Саша крепко сжала губы, борясь с противным ощущением слезливости. Слезы оказались предательски близко. Ещё чуть-чуть, и она расплачется.
Истолковав её молчание по-своему, Григо продолжил:
– Ему даже медаль всучили.
Слова про медаль вывели Александру из ступора.
– Какую медаль?
– Ей, Шурик, ты меня слушаешь? Или только улавливаешь край информации?
– Гриша, не паясничай. Расскажи толком. И да, помни, пожалуйста, что перед тобой сидит человек, напичканный медикаментами, поэтому малость заторможенный.
– Кстати, ты клево выглядишь!
– Спасибо. Так что там с медалью?
– Что-что. Говорят, что на груди твоего Белосова красуется медаль «За заслуги перед Отечеством». Я не шутил, когда говорил, что он герой. На этом, Сергеева, всё. Я, конечно, понимаю, что ты девочка, и как бы к нему испытываешь теплые чувства, но, знаешь ли… – тут он замялся. – Я тоже не каменный. И ты мне тоже нравишься.
Саша сделала вид, что не услышала последнюю фразу.
– Гриша, я знаю, как ты рисковал со мной. И очень благодарна. Как тебе пироги?
– Шикарные.
Она сознательно перевела тему. Информацию про Олега необходимо «принимать» дозированно. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми.
Главное, он жив.
А остальное…
Саша соврала бы прежде всего себе, если бы сказала, что она не ждала его. Звонка. Появления. Хоть какой-то весточки лично от него. Того же смс-сообщения. Она часами гипнотизировала телефон в надежде, что он зазвонит. Не мог Олег, находясь в здравии, игнорировать её. Не мог! Всё её естество противилось этой мысли, которая отчего-то казалась девушке кощунственной. Или просто Саша надеялась, что у Олега к ней более сильные чувства, чем симпатия? Если это не так, какой ему был резон помогать ей?
Всю масштабность произошедшего объяснил ей другой человек.
Саша уже выходила на улицу, и в тот день прошлась до небольшой парковой зоны, разбитой за домом, в котором родители сняли квартиру. Солнце грело, и не скажешь, что на календаре отметился октябрь. Девушка, почувствовав признаки усталости, опустилась на скамью и вытянула ноги.
Хорошо. Тепло. Сейчас она немного отдышится и пойдет дальше. Врачи ей рекомендовали много гулять.
– Можно присесть?
Саша невольно вздрогнула, услышав рядом приятный мужской голос. Она открыла глаза и увидела перед собой одетого в строгое полупальто высокого мужчину лет шестидесяти пяти, с густыми седыми волосами. Она не слышала его шагов и немало удивилась.
Ещё больше Саша удивилась, когда заметила, что мужчина не один. В трех-четырех метрах от него застыли трое амбала в таких же коротких черных пальто.
– Добрый день, – осторожно сказала Саша, подбирая ноги под скамью. Захотелось встать и уйти, но она уже догадывалась, кто перед ней.
– Надеюсь, я вам не помешал. Меня зовут Алексей Александрович Лаков. Не смог сдержать любопытства и захотел лично познакомиться с вами, Александра. Что ж… Вы красивая. Теперь я понимаю Олега, что в одночасье из-за вас переиграл долго и тщательно планируемую операцию. Вы можете представить наше удивление, когда он вышел на связь и заявил, что ему нужна срочная трансплантация сердца? Я даже испугался. Не поверил. Решил, что именно ему нужна операция. Оказалось, что одной красивой, но, к несчастью, больной молодой девушке. Что ж… Увидев вас лично, я могу сказать, что понимаю Олега.
Зато Саша окончательно перестала что-либо понимать.
С Алексеем Александровичем они провели несколько часов. В основном, говорили не спеша и на отстраненные темы. Если Саша задавала более конкретные вопросы, то Лаков умело от них уходил. Он сообщал Саше только ту информацию, которую считал нужной, не более. Умный мужчина, прошедший долгую школу жизни.
– Вы тот самый генерал, что помогал моим родителям получить визу?
Лаков медленно растянул губы в ленивой улыбке, которая скрывала легкий сарказм.
– Как же давно меня никто не называл просто генералом…
В голове Саши копошились сотни мыслей, которые так и не были озвучены вслух.
– Берегите себя, Александра. Кстати, у меня была дочь… Её тоже звали Сашей. К сожалению, её я уберечь не смог.
На всё ещё красивом лице, тронутом временем и морщинами, легла тень потери. Саша, улучив момент, сказала:
– Соболезную.
Генерал кивнул, по-молодецки поднялся, коротко попрощался и двинулся вглубь по аллеи. Молодые люди, что терпеливо ожидали его поодаль, двинулись за ним.
Саша не смотрела вслед генералу. На душе после их беседы установился странный покой. Девушка подняла лицо кверху, позволяя осенним лучам играть на её коже.
Время шло. День за днем. Месяц за месяцем.
Саша ждала… Не могла не ждать. Человек, сыгравший в её жизни одну из самых решающих ролей, не мог не оставить в её душе следа. Более того, она отчаянно до дрожи скучала по нему.
Лежала долгими ночами и вспомнила каждый день, проведенный с ним вместе. Перебирала в памяти события их короткого путешествия. Слова, что до сих пор звучали у неё в голове: «А мне нравишься ты, Александра. Сильно нравишься. И мне это чертовски не нравится…»
Видимо, «не нравится» всё же побелило. Олег решил для себя, что проще вычеркнуть из жизни девушку, от которой столько хлопот. Мало того, что развела его на деньги, кинула, так ещё и оказалась больной.
Тут напрашивался следующий вопрос: чем он мотивировался, помогая ей с операцией? Если собрать воедино всю мозаику, то выходило, что у Олега была вторая жизнь. Скорее всего, он являлся спецагентом, работающим под прикрытием многие годы. И из слов генерала выходило, что он сильно рисковал, подставлялся, торопился, и всё потому, что у Саши часики жизни вот-вот готовы были остановиться.
И сразу же вытекал следующий вопрос: почему пропал? Почему оставил Сашу? Почему ни разу не дал о себе знать?
Вывод напрашивался лишь один – не нужна…
А оплата операции – выступил Осетин в качестве мецената, помог несчастной, спасибо ему огромное. Саша благодарна ему за спасенную жизнь. Каждый день будет его благодарить и Бога, что послал им встречу, и что за внешностью циничного, жесткого полукриминального мужчины скрывалось доброе сердце.
Чья теплота и любовь предназначалась не ей.
Когда схлынула волна благодарности к Олегу, пришли слезы. Как бы Саша себя ни останавливала, ни говорила, что ей плакать нельзя, они, предатели, катились по щекам. Она отчаянно хотела видеть Олега. Он, там, на яхте, когда она лежала на грязном полу, забрал частичку её души. Невидимые нити привязали Сашу к этому грубоватому, но такому чертовски сексуальному мужчине.
Потом наступал очередной откат, и приходила злость и обида. Детская, ничем не обоснованная. В такие секунды Саше казалось, что при встрече она расцарапает Олегу лицо. Каждый раз она останавливала злые порывы и спрашивала себя. Он тебе что-то обещал? Говорил о любви? Говорил, что вы будете вместе? Нет. Никаких громких заявлений на будущее от Олега не поступало. В их последний разговор он и вовсе собирался отправить её в Москву. С глаз долой.
За год Саша много передумала. Реабилитация после операции проходила успешно, отторжения не последовало, каких-либо других осложнений так же. Она училась жить заново. Дышать. Строить планы на будущее. Планы! На будущее! Когда человеку отмерены дни, о будущем думать страшно. Общаться с ровесниками больно. Потому что, как бы ты ни крепилась, ни улыбалась, ни шутила, в голове всегда тикали часики: тик-так, тик-так. Они отмеряли те роковые минуты, которые тебе отведены. А у ровесников ничего подобного не было. У них иное восприятие вещей. Они могли разбрасываться днями, временем, не думая, что сегодняшний день будет последним. У них было «завтра».
Этим Саша неизменно отличалась.
И вдруг всё изменилось. Часы сделали оборот, остановились и… обнулились. Начали отсчет заново. Первое время по утрам Саша открывала глаза и прислушивалась к собственному сердцебиению. Ровному, беспрерывному. Иногда девушка спрашивала себя: чьё сердце бьется у неё в груди? Кому она обязана своей жизнью, помимо Олега? Естественно, ответа на этот вопрос она никогда не получит.
Саша строго придерживалась рекомендаций врачей. Следила за своим здоровьем с маниакальностью, которой не отличалась раньше. Да, она повзрослела и к своей болезни теперь относилась иначе. Да, у неё теперь есть «завтра», и она не имеет права его потерять.
Прогулки? Конечно.
Диета? Само собой.
Умеренные физические нагрузки? Обязательно.
Саше было морально плохо ночами, тоска по одному конкретному мужчине изводила её, и в конечном итоге Саша заставила себя успокоиться.
Олег не появится.
Всё. Финита ля комедия.
Она мысленно в тысячный раз поблагодарила его и… приказала себе его забыть. Так будет лучше.
Чтобы заставить себя двигаться дальше, Саша пошла на курсы помощи детям, попавшие в трудные жизненные ситуации. Чтобы поступить в институт, ей следовало пересдать ЕГЭ. С этим могли возникнуть некоторые трудности, но и без образования никуда.
Саша закрывала глаза и глотала слезы. Это были слезы счастья. Она могла заново готовиться к поступлению в институт, пусть и на заочное отделение! Придется пропустить ещё один год, но ничего… Учиться никогда не поздно.
Самым настоящим для неё сюрпризом оказался звонок Анны Вениаминовны, психолога, на консультацию к которому она ходила.
– Александра, как твои дела?
Саша даже в первую секунду не поняла, кто это. А потом до безумия обрадовалась. И как оказалось в последствии, не зря.
– Саша, я знаю, что ты в Москве. Я тоже перебралась в столицу. Не хочешь встретиться?
– Хочу.
– Вот и славно.
Их встреча дала результат, о котором Саша не могла и мечтать. Анна Вениаминовна предложила ей работу.
– Мне нужен помощник с десятком обязанностей. Секретарь, курьер, ассистент. Всё в одном. Занятость небольшая. Два-три часа в день. Как ты на это смотришь?
– Положительно!
Так у Саши появилась работа. Заработок был небольшим, но на необходимые каждой девушке мелочи хватало.
Что касаемо мелочей и необходимых вещей для девушки. Сюрпризом оказалось и то, что всё купленные Олегом вещи, Саше доставили курьером. Долгое время коробки стояли не распакованными. Родители, пока она проходила реабилитацию в клинике, конечно, посмотрели, что там, но вынимать и раскладывать не стали. Оставили на усмотрение Саши.
Сама же Саша первое время не знала, что с ними делать. Куда она будет ходить в вечерних платьях? Но, подумав, всё же аккуратно развесила подарки по вешалкам, а косметики и духов ей как раз хватило бы на полгода, а то и больше. Саша привыкла экономить и разумно распоряжаться теми средствами, что имела.
Девушка училась жить заново.
Было сложно, непривычно. Напрягали непростые отношения с папой, который начал оттаивать только вот-вот и то, сохраняя дистанцию. Зато улучшились отношения с мамой, они стали чаще беседовать.
Год – он длинный.
Многое забывается, стирается, перестраивается.
И когда прошлое врывается в настоящее, вполне ожидаем сбой.
Что и произошло с Сашей, когда она увидела Олега.
Она знала, что должна сказать слова благодарности. Перед ней человек, подарившей ей жизнь. Это не метафора, это истина. Но язык прилип к нёбу, и единственное, что могла делать Саша, когда у неё закончились дерзости, наблюдать, как Осетин двигается на неё.
Делает рывок – привычный, до боли знакомый – и вот она уже в его руках. Крепко прижатая к сильному телу, где её груди, которые неожиданно для Саши стали безумно чувствительными, соски напряглись и заныли, оказались расплющенными о мужскую грудную клетку. Саму же Сашу заключили в захват, из которого невозможно было вырваться. Одну руку Олег распластал на её спине, разведя пальцы, тем самым увеличивая площадь давления, а вторую запустил в волосы, обхватив затылок и окончательно лишая Сашу шанса на освобождение.
Саша приглушенно охнула, заставляя себя отчаянно держаться на плаву и ни в коем образом не позволять омуту темных глаз поглотить её.
– Какая ты стала…
Мужской голос, как бархат, как драгоценные жемчужины, катился по её спине, вызывая в Саше новые эмоции. Или хорошо забытые? Те, что она не испытывала на протяжении долгих месяцев.
– Какая? – бросила девушка в ответ, а у самой перехватило дыхание от близости Олега.
Он рядом.
Стоит. Дышит. Смотрит на неё.
Ближе уже некуда…
– Смелая. Красивая. Один твой танец чего стоит, – его горячее дыхание обожгло щеку Саши, вызывав незримую дрожь по всему телу.
Девушка не пыталась вырваться, бесполезно, да и не хотела она вырываться. Только сейчас, оказавшись прижатой к груди Олега, она поняла, насколько прошедший год был наполнен ожиданием их встречи. Где-то глубоко в душе она знала – рано или поздно их пути пересекутся. Не могут не пересечься.
– И знаешь… Я соврал. Я наблюдал за тобой. Никогда не выпускал из вида. И то, что ты оказалась в моем клубе сегодня – фатальное стечение обстоятельств, которым я не мог не воспользоваться. Сколько можно на тебя смотреть со стороны, а, куколка? Да и то, как ты виляла попкой… Черт, Саша, у меня от одного вида на тебя встал.
В подтверждении слов, Олег толкнулся бедрами, давая понять, что он не шутит.
Она поверила ему. Каждому слову.
– Так почему не давал о себе знать? – Сашу волновало только это. Горечь всё же подкатила к горлу, сдавила изнутри. Глупые обиды, зачастую такие детские и неоправданные, необоснованные, выступили вперед, задвинув разумность и чувство благодарности.
– А надо было бы?
– Надо. Должна же я сказать тебе спасибо.
Олег прищурился.
– Только это?
– А ты ждешь от меня что-то другое?
Саша пыталась остановиться, не дерзить. Ей надлежит прикусить язык, и молча выслушивать пахабные признания Олега.
Но у неё ничего не получалось.
Олег нарочито-медленно скривил губы.
– Да, куколка, я жду от тебя другого. Хотя и от твоего «спасибо» не откажусь. Надеюсь, ты помнишь, как его следует делать?
По тому, как предупреждающе блеснули темные глаза, Саша запоздало поняла, что Олег злится. Или он уже в бешенстве? Стоп, а почему? Чем он взбешен? Это он задал тон их разговору, не она.
Увел её из клуба, даже толком не поздоровавшись. Устроил драку. Хорошо, драку устроил не он, его спровоцировали, и всё же можно было обойтись без крови. Далее… Он снова молчал. А потом его предложение выйти за него. Неужели он подумал, что она хотя бы на мгновение расценила его всерьез? Не как извращенную шутку?
– Забыла. Учитель куда-то подевался, других не нашлось… ай…
Она не удержалась от вскрика, потому что Олег ещё сильнее запрокинул ей голову назад, ощутимо потянув за волосы, полностью обнажая шею и лишая возможности говорить. Она бессильно взмахнула руками и, чтобы хоть как-то сохранить видимость баланса, вцепилась руками в плечи Олега.
– И хорошо, что не нашлось. Головы бы оторвал. Обоим. Ему так точно.
Она ничего не понимала, как ни силилась.
– Пусти. Ты делаешь мне больно. И да… я не куколка!
Она продолжала хорохориться, как маленький воробей, которого загнал в угол опытный кошак, да причем такой, после захвата которого не будет возможности расправить крылья и взлететь.
Получалась какая-то комедия абсурда. Бросаются фразами, лишенными логики и последовательности.
Его губы впились в нежную кожу шеи, чуть заметно прикусив. Саша мгновенно забыла, что ещё хотела сказать, сильнее вцепившись пальцами в мужские плечи. Если бы на них не была накинута куртка, аккуратные ноготки Саши впились бы в кожу.
Его губы обжигали. Они оставляли после себя пылающую дорожку, сами же уходили вниз, к ключицам. Саше ничего не оставалось делать, как запустить одну руку в короткие колючие волосы Олега и, кое-как вцепившись в них, попытаться оторвать Олега от себя. Он нагнул её под немыслимым углом – ещё немного, и у неё затрещат позвонки.
– Куколка… моя куколка… Только моя, поняла?
– Нет! Не поняла…
Ей всё же удалось преодолеть его слабое сопротивление и оторвать от себя, немного выпрямившись. В темных глазах продолжал бушевать яростный огонь, причину которого она не могла понять.
– Не поняла? Придется объяснить более четко.
Снова рывок на себя, и вот уже губы Олега с жадностью впились в губы Саши. Девушка поцелую не противилась. Сначала хотела, было такое искушение. Показать, что время разлуки для неё не прошло бесследно, что да, он правильно заметил, она сильно изменилась, что между ними больше нет договора, по которому она должна ублажать его и безропотно принимать его ласки. А потом оборвала себя – кого она обманывает? Первое – с Олегом она не рассчитается и за десять, и за двадцать лет. Второе – она соскучилась по его губам.
Саша не соврала. За год у неё не было ни одного парня. Она даже ни разу на свидание ни с кем не ходила. Выбиралась пару раз с Григо в кафе, и то он сразу её предупредил: «Давай, Шурик, без расспросов про Осетина. Ок? Если хочешь трепаться о другом мужике, это не со мной». Саше катастрофически не хватало общения с ровесниками, и она согласилась. Они договорились, что не будут обсуждать, что произошло с Сашей, а ещё затрагивать род деятельности Гриши. Его бизнес – его дела. Она ему уже была благодарна за то, что он выводил её куда-то. Она видела, что нравится ему, да и он не скрывал, но от Григо не поступало никаких романтических действий, за что она ему была так же благодарна.
Поэтому да, она истосковалась по мужским прикосновениям. По жарким поцелуям. И в те секунды, когда губы Олега завладели её губами, в её голове вспыхнул вопрос: «Хотелось ли ей, чтобы именно он к ней прикасался?»
Да.
Сотню раз «да».