Глава 7

Она сопротивлялась и одновременно принимала его жаркие ласки. Она, как конкретно подсевшая на иглу наркоманка, вдыхала запах его кожи, куртки, ветра, что оставил след на его волосах. Она не могла насытиться. И… не могла открыться. Барьеры, которые воздвиглись внутри, не рушились.

Саша лишь приоткрыла губы, позволяя ему вести, впрочем, как всегда. Его губы жадно мяли и покусывали, яростно целовали, язык по-хозяйски проник в рот и властвовал там, снова заявляя на неё права: «Я вернулся!» Именно это говорили его губы и руки, всё сильнее прижимающие её к себе, заставляя плавиться, и раздвигая грани бытия.

Саша отчаянно сдерживала внутренние рыдания. Почему так долго?.. Зачем так долго? И для чего… Что ему снова от неё понадобилось? Саша не верила, что ему нужны её чувства. Чушь. Тогда бы он не оставил её на чертов год, без каких-либо сведений о себе.

Когда Осетин оторвался от её губ, оба тяжело дышали. Саша не вырывалась, не делала попыток отстранится. Пусть выплеснет накопившиеся эмоции, она подождет, пока буря в темных глазах стихнет.

Олег некоторое время молча смотрел на Сашу, а потом выдохнул:

– Так может всё-таки воды?

Саша, удивленная, медленно кивнула.

Он прав – им необходима передышка.

Стоило Олегу отпустить её, как на Сашу мгновенно обрушились одиночество и холод. Маленькая девочка, живущая глубоко внутри каждой взрослеющей девушки, хотела запротестовать, сдаться, побежать за Олегом и обнять его со спины. Прижаться к нему крепко-крепко, выразив прикосновениями всё то, что невозможно произнести вслух.

Саша прикрыла глаза. Глупости…Что только не придет в голову под утро, когда пора спать, и адреналин в крови пошёл на убыль. Ночь – время молодых, дерзких, сильных, смелых. Она, пожалуй, относилась только к первым. Никогда дерзкой не была, не стоит и начинать. Саша прошла к дивану и опустилась на него, положив ладони на голые коленки, как нашкодившая школьница.

Сравнение позабавило девушку. А она именно так себя и чувствовала – немного вышедшей за грань приличия, позволившей себе лишнее.

Олег вернулся быстро. Он успел избавиться от куртки, и Саша невольно отметила, что он ещё больше раздался вширь. Или она успела позабыть его тело?

– Спасибо.

Она пила жадно, во рту пересохло – она и не заметила.

Олег прошёл к креслу и опустился в него, вытянув ноги.

Взгляд темных глаз не отпускал её.

Так как никакого столика рядом не было, Саша поставила прозрачный стакан на пол.

– Теперь поговорим, как культурные люди? – она постаралась, чтобы её улыбка выглядела, как можно беспечнее.

– Уверена, что у нас получится? – усмехнулся в ответ Олег.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Попробовать можно.

– Попробовать… Разговаривать у нас с тобой особо никогда и не получалось. Твое «спасибо» я уже слышал. И да… Я его услышал, – он сделал акцент на последнем слове, поджав губы. – На этом покончим с твоей благодарностью мне. Лишнее. Договорились?

Саша не была согласна, но кивнула. Видимо, для него и правда достаточно.

– Вот и хорошо. Теперь возвратимся к тому, с чего начали. Если ты решила, что я пошутил, когда тебе делал предложение – ты ошибаешься. И, знаешь, я не принимаю твоего «нет». Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

После этих слов Саша растерялась. Она ожидала дальнейшего сарказма, иронии, даже каких-то грубоватых заявлений, но никак не думала, что они вернутся к вопросу замужества.

Девушка растерянно моргнула.

– То есть… – в горле запершило, и она прокашлялась. – Ты на полном серьезе?

– Саша, я запомнил тебя, как умную девушку. Перестань дурить.

– Я и не дурю, я пытаюсь понять. И да, Олег, я хочу знать причины твоего… неординарного предложения.

Саша могла бы сказать и про любовь. Спросить его – любит ли он её? И натолкнуться на смех и язвительные замечания. Она ни на секунду не сомневалась, что его реакция будет именно таковой. А если она подобные насмешки услышит вслух, для неё это окажется крахом.

Глупо? Никто и не спорит.

Любовь к Саше пришла на расстоянии. По воспоминаниям. Когда ты каждый день думаешь об одном и том же человеке, он становится наваждением, далеким кораблем, который с каждым утекающим в вечность днем превращается в призрака.

У Александры любовь также отличалась от общепринятого среди её сверстниц понятия. Её знакомые ходили на свидание, в клубы, принимали цветы и поцелуи. У Саши были только воспоминания и знание, что Земля круглая, а Москва маленькая, рано или поздно, но Судьба столкнет их с Олегом. Как оказалось, в его же байк-клубе.

Встреча выдалась фееричной.

Слова Олега о том, что он присматривал за ней, поразили её до глубины души. Если проанализировать её повседневность, то Саше иногда казалось, что за ней следят. Было такое. Но девушка в конечном итоге махнула рукой, сказав себе, что у неё развивалась паранойя, с которой надо было заканчивать быстрее, чем она выльется во что-то крупное. И Саша больше времени стала уделять реальности.

А тут выясняется, что никакой паранойи не было. И опять не состыковка. Если Олег за ней присматривал, почему не подходил? Почему не давал о себе знать? И еще вопрос: с какой целью он за ней наблюдал? Убедиться, что трансплантация прошла успешно – так об этом легко узнать и без слежки. Пара звонков, и всё готово. С его-то возможностями… Иногда Саша размышляла на тему, кто же он такой, Олег Белосов, и не могла до конца представить весь масштаб его деятельности.

Теперь ещё и байк-клуб. Да и квартира, в которой они находились, явно не из дешевых.

– Причины… Они есть, – Олег говорил, растягивая слова и по-прежнему не сводя взгляда с лица Саши, заставляя ту нервничать сильнее. Она только-только взяла себя в руки, собралась, перестала ёрничать, но он не желал отпускать её. Поймал в сеть. И главное – он был абсолютно непредсказуем. – Пожалуй, куколка… хорошо-хорошо, девочка, я обрисую общую картину. Когда сватаются, должна же потенциальная невеста понимать, кто делает ей предложение. Первое – я полностью легализован. Больше никакого криминала. Из спецструктур тоже ушёл. Об этом чуть позже… Сейчас я пытаюсь заниматься бизнесом. Байк-клуб – одно из моих новых детищ. По поводу финансовой части. Я обеспечен. В список Форбс, конечно, не вхожу, да и нет у меня цели попасть в него. Суетливо слишком. Так. Второе. Сейчас ситуация складывается таким образом, что мне позарез нужна жена. Штамп в паспорте. Можно сказать, что я тебе предлагаю фиктивный брак, – последовала небольшая пауза, после которой мужчина громко хмыкнул. – Хотя ни хрена наш брак не будет фиктивным. Я буду тебя трахать часто. Очень часто, девочка.

Саша не знала, плакать ей или смеяться. Одно точно – истерика колом встала в горле.

Вот так встреча…

Вот так заявления…

– Зачем тебе фиктивный брак раз ты так хорош, Олег? – она не удержалась от ещё одной колкости. Имеет право. Пусть скажет спасибо, что она вообще не встала молча и не ушла.

Олег поцокал языком.

– Не язви, девочка. Тебе не идет.

– Я пытаюсь сохранить спокойствие таким образом, – честно призналась Саша. Зачем юлить?

– Эмоции бушуют?

– А ты как думаешь?

– Бушуют. Вижу по твоим глазам. Но стоит отдать тебе должное – ты держишься хорошо. У меня было подозрение, что ты вцепишься мне в лицо ноготками.

Пришла очередь Саши насмешливо хмыкать.

– Была у меня такая идея.

– И что остановило?

– Олег, – ей не хотелось и дальше пререкаться ни о чем. У неё возникли предположения, что он тоже нервничает, но она быстро откинула данную мысль. Человек, много лет проработавший под прикрытием, умел сохранять лицо при любых обстоятельствах. Разговор с ней – для него сущий пустяк. – Зачем я тебе нужна? И фиктивный брак… Господи, кто у нас сейчас женится для фикции… И почему именно я?

– Я объяснил.

– Я не поняла.

Её раздирали самые противоречивые чувства, не позволяющие адекватно реагировать на происходящее. Он сказал, что она умная девочка… Лично Саша уже начинала сомневаться в своих умственных способностях. Была бы умной, послала бы его куда подальше, встала бы и ушла. Она же продолжала сидеть, словно зомбированная.

– Хочешь ещё большей конкретики? – взгляд Олега изменился, стал более глубоким. Из него исчезла насмешливость, злость. На жалкое мгновение Саше даже показалось, что в темных глазах, которые сейчас, как никогда ранее виделись ей черными, промелькнула боль.

И отчего-то Саше стало страшно. Жутко до дрожи. Подобное выражение она ранее наблюдала у папы, когда он смотрел на неё, думая, что Саша ничего не замечает.

Боль сильного мужчины.

– Да.

Она должна знать. Понимать.

Женская интуиция заставила её сидеть на месте, не срываться, не грубить, не скатиться до постыдной истерики. Она подсказывала, что их разговор не просто встреча двух людей, между которыми сложились непростые отношения. Слишком много недоговоренностей.

– Я хочу стать отцом одному пацану. А мужчине-холостяку проблематично усыновить ребенка. Я мог бы подключить нужных людей и проволоку с документами решить за пару дней. Но… Не хочу. Хочу пойти правильным путем. Правильным, в моем понимании, не общепринятом. И да… Саша, я знаю про нашего не рожденного ребенка. Мне очень жаль.

Его слова оказались апокалипсическими.

Саша ожидала чего угодно. Каких угодно слов.

И, как выяснилось, не была готова. Ни к чему.

Она медленно подняла руки и спрятала лицо в ладонях.

Она знала… знала, что рано или поздно, но ей придется держать ответ. Или не ответ, а осознание того, что она натворила по глупости, в отчаянии, в порыве, о котором даже не подумала.

На момент её прибытия в немецкую клинику, Саша оказалась беременна. Срок очень маленький. Врачи выяснили, когда делали анализы. Саше сообщили о прерванной беременности лишь перед выпиской.

Тогда она не могла думать о том, что натворила. Что в ней зарождалась жизнь, которую прервали, чтобы спасти её жизнь. Вот такой парадокс. Тут можно много, долго и нудно или, напротив, до хрипа спорить, что произошло и почему.

Саша помнила их разговор с Олегом по поводу предохранения. Саша сказала, что проблем не будет. Она не могла думать про беременность, потому что врачи поставили на неё своё клеймо. Сердечница. Жить две-три недели… Когда твои дни жизни можно уместить на пальцах. Это не страшно. Слово «страх» тут не подходит. Это куда более глубже, когда ты начинаешь думать «лишь бы успеть»… Лишь бы открыть глаза и встретить рассвет. Или закат. Хоть что-то. Поймать какие-то эмоции и оставить после себя след. Сделать что-то, отблагодарить тех, кто старался тебя спасти.

В ту неделю, что Саша была с Олегом, она не думала о беременности. Кто-то скажет – беспечно. Наверное, будет прав. А, может, и ошибется. У каждого будет своё личное мнение. Саша готовилась умереть. Сейчас она даже не хотела думать о смерти. У неё новое сердце – новая жизнь. Новая возможность. Олег ей подарил второй шанс.

Но про прерванную беременность она будет помнить всегда. И чувство раскаяния никуда не денется. Как и удушающая боль.

Саша начала задыхаться, воздуха катастрофически не хватало. Девушка встала, покачнулась, не заметив, как обеспокоенно подался вперед Олег, готовый в любую секунду сорваться с кресла, чтобы поддержать её. Она, не чувствуя под собой ног, прошла к большому окну и дернула за ручку, пытаясь его открыть. Не получилось.

Детей у неё никогда не будет. Нельзя, во-первых. Да и аборт повлиял.

Саша снова дернула ручку.

Она не слышала, как подошёл Олег и накрыл её ладонь своей ладонью. Его тепло мгновенно окутало девушку и стало для неё спасением. От одиночества, от всепоглощающей вины. От того, что уже никогда нельзя исправить.

– Сколько… сколько лет пацану?

Олег спокойно повернул ручку и открыл раму окна. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, позволив Саше вздохнуть.

– Четыре месяца. Малявка ещё. Его бы давно усыновили, таких быстро определяют… Вмешался я и ещё кое-какие люди.

Саша скорее почувствовала, чем поняла:

– Этот малыш что-то для тебя значит?

– Да. Этот парнишка сын близких мне людей. Родители погибли.

Дыши, Саша, дыши…

Четыре месяца. Столько было бы и их ребенку…

– Да.

– Что?

Мужчина переспросил спокойно, не выдав, как ему важно услышать точный ответ.

– Я согласна, Олег. Я выйду за тебя замуж и, если всё получится, стану мамой тому малышу.