Откровенность

— В нашем мире, чтобы воспарить над землёй, достаточно стать избранницей или избранником дракона, — заметил Айал с какой-то непонятной мне горькой усмешкой. — Даже не обязательно любить его в ответ. Достаточно мило улыбаться и делить с ним постель.

— Судя по тону, тебе это известно не понаслышке, — специально добавив в голос саркастичных ноток, чтобы Айал ни в коем случае не решил, будто я его жалею, проговорила я.

— Через мою постель прошло много женщин, — пожал плечами драконий повелитель и сделал солидный глоток из своего бокала.

— Ты мне это уже говорил, — насмешливо напомнила я, тоже прикладываясь к своему бокалу. — Но ты ни слова не сказал о том, что любил хоть кого-то из них.

— Я и не любил. Любовь — слишком переоценённое чувство.

— Как и цинизм и потребительское отношение к окружающим, — парировала я. А затем, пользуясь расслабленным состоянием собеседника, спросила: — Расскажешь, чего вдруг тебя потянуло на философские беседы? Или опять начнёшься плеваться ядом?

— Я не плююсь ядом: я не ядовит.

— Это был сарказм.

— А я совершенно серьёзен, — Айал приподнял уголки губ в намёке на улыбку. — Среди драконов, знаешь ли, есть и ядовитые виды.

— Да ладно? — удивилась я. — И как часто такие встречаются?

— Не очень, и в основном в пустынных районах континента. Их легко узнать по красноватому ободку вокруг зрачка.

— Приму к сведению.

— Ты мне нравишься, — неожиданно без перехода заявил Айал, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль, в сторону окна, за которым виднелось лишь усыпанное звёздами небо.

— Ты мне уже об этом говорил, — не замедлила с ответом я. — И, к слову, по твоему предыдущему поведению это «ты мне нравишься» как-то не заметно.

— Я очень давно никого не любил, — между тем продолжил Айал, полностью проигнорировав моё колкое замечание. — И сейчас я прикладываю все силы, чтобы это «нравится» не превратилось в «люблю». Потому что ты ясно дала понять, что не рассматриваешь вариант остаться здесь, со мной. А я не желаю в очередной раз собирать по осколкам разбитое сердце. Только вот наша истинность всё очень сильно усложняет.

Айал повернул голову и прямо посмотрел мне в глаза.

— Меня тянет к тебе, — признался он, подтверждая слова Онгимуса об истинных парах. — И эта тяга непреодолима. Абсолютно всё в тебе привлекает меня: звук голоса, запах, дерзкая манера речи. Я ловлю каждую твою улыбку, и меня выводит из себя одна мысль, что ты можешь дарить их кому-то другому.

— Я не люблю мужчин с собственническими замашками, — спокойно сообщила я, хотя моё сердце предательски пропустило удар после этого признания. — Внешне ты очень даже ничего, и у нас вполне могло бы что-то получиться. Но вот эти твои постоянные перепады настроения от «ты мне нравишься» до «бесишь, от тебя одни проблемы» мне не по душе. Как по мне, в паре должна быть только одна истеричка, и это я!

— Я не истеричка, — с нажимом заявил Айал. — Если бы мне не приходилось постоянно бороться со своим внутренним зверем, всё было бы по-другому.

— Если бы да кабы выросли во рту грибы, был бы это не рот, был бы целый огород, — съёрничала я. — К чему ты вообще затеял этот разговор?

Айал наградил меня долгим взглядом, а затем с громким стуком поставил бокал с вином на стол.

— И, правда, с чего я вдруг разоткровенничался с тобой, — разочарованно бросил он и выпрямился. — Доброй ночи.

Я поспешно поднялась и, нагнав мужчину уже возле дверей, схватила его за руку.

— Подожди, — попросила я, крепко вцепившись в его локоть. — Прости, я не хотела тебя обидеть.

— А чего ты хотела? — Айал развернулся и прямо взглянул мне в глаза, и от этого взгляда у меня мурашки пробежали по спине.