Новые неприятности

Несколько долгих, томительных мгновений я провела в кромешной темноте, прислушиваясь к едва уловимому плеску воды, когда кто-то — не то Айал, не то Винан, — шевелился в бассейне.

А затем ко мне резко вернулось зрение, и, проморгавшись, первое, что я увидела — насмешливое лицо Винана, неспешно застёгивающего пуговицы своей рубашки.

— Всё не так плохо, как может показаться на первый взгляд, — заявил он весело. — Озёрная госпожа, бесспорно, постаралась на славу, однако я всё же могу вам помочь.

Айал шумно вздохнул и вытянул шею, приближая свою морду к лицу брата.

— Ай, — Винан укоризненно покачал головой, хотя в глазах у него плясали задорные огоньки. — Ну, о какой плате может идти речь? Ты же мой любимый младший братик! Я счастлив тебе помочь, причём абсолютно бесплатно.

Судя по скептическому выражению морды Айала, он не особо поверил словам брата, а меня так и распирало любопытство.

Что за странные отношения связывают этих двоих? По рассказам Айала я представляла Винана этаким коварным засранцем, во всём ищущим свою выгоду. Сейчас же передо мной предстал вполне себе адекватный мужчина, пусть и несколько развязный в поведении, но при этом явно искренне заботящийся о своём брате.

— Мне нужно пять часов, чтобы сварить зелье, — сообщил Винан, резко став серьёзным. — Полагаю, Ай, без лекарской клятвы ты его не выпьешь. Я принесу её, как только зелье будет готово.

«Что за лекарская клятва?» — спросила я у Айала, стоило Винану, отвесив нам поклон, покинуть ванную.

«Магическая клятва, которую приносят все практикующие целители, — неохотно пояснил тот. — Она включает в себя пункт „не навреди пациенту“. То есть если целитель осознанно сделает что-то, что причинит вред пациенту, магия покарает его вплоть до смерти».

«Жёстко, — отметила я. — А Винан разве целитель?»

«Да, он закончил академию целителей и даже несколько лет практиковал. Сейчас он преподаёт зельеварение и снятие проклятий новому поколению целителей».

После этого Винан сразу же поднялся в моих глазах. А вот со стороны Айала веяло раздражением вперемешку с негодованием, и я никак не могла понять причину.

«Ты сомневаешься в его надёжности?» — осторожно поинтересовалась я.

«Нет. Он поможет нам и сохранит случившееся в тайне. Только вот сделает он это не из братской привязанности или приступа человеколюбия, а потому что жаждет получить от сложившейся ситуации наибольшую выгоду».

Очевидно, словам Винана о том, что его помощь абсолютно бесплатна, он не поверил ни на йоту.

Айал резко поднялся из бассейна, перешагнул через бортик и выбрался на плитку, заливая всё кругом водой.

«Я надеюсь, ты не собираешься отказываться от помощи брата только потому, что не хочешь оказаться у него в должниках?» — уточнила я, опасаясь, что мадагаскарские тараканы в голове Айала заставят его проявить неуместную гордыню, из-за чего мы застрянем в образе двухголового дракона.

«Можешь не беспокоиться, я не до такой степени идиот, — заверил меня Айал кислым тоном. — Если Винан поможет — я приму его помощь. И заплачу за неё цену, которую он назначит».

Судя по тону, Айал не сомневается, что цена будет неподъёмная. А я всё ещё честно не понимала, из-за чего весь сыр-бор.

Возможно, потому что я единственный ребёнок в семье и все эти проблемы братско-сестринских взаимоотношений мне неведомы.

«Жаль, что я не могу поговорить с Винаном без Айала, — мелькнуло у меня в голове. — Возможно, удалось бы хоть что-то прояснить».

Сразу после ванной Айал уложил наше общее тело спать, мотивируя это тем, что нам, во-первых, нужно восстановить силы как физические, так и магические, а во-вторых, так быстрее наступит новый день, Винан сварит своё чудо-зелье, и мы сможем разделиться.

Я не нашла причин для возражения и даже довольно быстро уснула. Чтобы резко проснуться от болезненного рывка в районе груди и обнаружить себя не в комнате Айала, а посреди какого-то непонятного подземелья.

Из плюсов: я снова стала человеком, да ещё и вернула полный контроль над телом.

Из минусов: я понятия не имела, где нахожусь и как здесь оказалась. А самое страшное, спросить было не у кого — переместилась я абсолютно одна.