Драконий цветок

Вместо нового монстра моему удивлённому взору предстал пышный бутон неизвестного цветка, возникший на том месте, где осыпался искрами призрачный дракон.

Лепестки цветка, казалось, состояли из языков пламени и ярко светились в полумраке усыпальницы.

Словно заворожённая, я подошла к растению и осторожно протянула руку, намереваясь коснуться огненных лепестков, даже не задумавшись о том, что могу обжечься.

Стоило моим пальцам коснуться бутона, как цветок ослепительно-ярко вспыхнул, позади него возник сверкающий длинный шип, скорее напоминающий лезвие косы, и метнулся ко мне.

Я даже не успела испугаться, не то что попытаться увернуться от удара. Однако на пути лезвия вдруг возникло препятствие в виде тела Айала — супруг, несмотря на собственное ранение, без долгих раздумий и колебаний ринулся на мою защиту.

Сверкающее лезвие вонзилось ему точно в спину, с лёгкостью пройдя насквозь и, кажется, даже немного удлинившись, потому что его кончик, выйдя из груди Айала, вонзился и в мою грудь точно над сердцем, а затем исчезло.

Боли не было. Зато по всему телу мощным потоком разлилось тепло, которое вскоре схлынуло, маленьким пушистым комочком осев в груди.

— Кира…

На грани слышимости выдохнул Айал, а затем обнял меня за плечи, притянул к себе и накрыл мои губы своими губами.

В моей голове словно взорвалась сверхновая. Такого коктейля из острого вожделения, терпкой нежности и желания защитить я никогда не испытывала. При этом каким-то шестым чувством я понимала, что это не мои чувства — это всё принадлежит Айалу. И всё это направлено на меня.

У меня даже в мыслях не было сопротивляться. Удобно устроив ладони на широких плечах мужчины, я покорно приоткрыла рот, позволяя Айалу углубить поцелуй.

Моё сердце затрепетало, когда одна рука Айала спустилась с моего плеча на талию, ещё теснее прижимая меня к стальному нагруднику. Острые грани покорёженного металла, болезненно впившиеся в кожу на уровне ключицы, подейстовали отрезвляюще, и я легонько толкнула Айала в плечо — тот с неожиданной покорностью подчинился, разорвал поцелуй и слегка отстранился, по-прежнему, впрочем, не выпуская меня из объятий.

— Твоя рана, — взволновано начала я, однако Айал меня перебил, твёрдо заявив:

— Полностью зажила.

Я недоверчиво посмотрела на него и решила убедиться в его словах лично, осторожно коснувшись пальцами кровавого пятна на рубашке — в прорехе ткани и правда обнаружилась совершенно чистая кожа.

Я облегчённо вздохнула и спросила:

— Это на тебя так драконий цветок подействовал?

— Похоже на то.

Я опасливо взглянула ему за спину.

Цветок всё так же мирно торчал прямо из каменного пола, таинственно мерцая красно-оранжевыми лепестками.

— Почему он напал на нас? — сорвался у меня с губ очередной вопрос. — И почему не убил?

— Ты разве не чувствуешь? — Айал пристально посмотрел мне в глаза.

— Я много чего чувствую, — смущённо потупив взгляд, призналась я.

— Ты чувствуешь меня.

Это не было вопросом, но я всё же утвердительно кивнула.

— Я тоже чувствую тебя, — с улыбкой сообщил Айал и нежно коснулся губами моей щеки. — И мне очень нравится то, что я ощущаю.

Он вновь притянул меня к себе, однако я упёрлась ладонями ему в грудь, не позволив втянуть в новый поцелуй.

— Давай хотя бы не здесь, — попросила я. — Имей совесть, это усыпальница твоих предков!

По новоприобретённой связи я ощутила волну сожаления, исходившую от Айала.

— Ты права, — неохотно всё же согласился он со мной. — Здесь не место и не время.

Тяжело вздохнув, он разорвал объятия и для надёжности даже отошёл от меня на пару шагов, после чего решительно приблизился к цветку и без каких-либо усилий его сорвал.

— Вот, — Айал вернулся ко мне и вручил цветок. — Отнесёшь его Озёрной госпоже. Я распоряжусь, чтобы Хавэл тебя проводил. А я пока закрою саркофаги и на всякий случай запечатаю усыпальницу. Когда же ты вернёшься, мы поговорим.

«И разговор этот будет проходить преимущественно в горизонтальной плоскости», — мысленно предположила я.

Сердце кольнуло сожаление. Мы ведь договорились с Каэлин, что, как только я принесу ей драконий цветок, она отправит меня домой. А значит к Айалу я больше не вернусь.

— Хорошо, — выдавив из себя жалкое подобие улыбки, ответила я, забирая цветок. — Поговорим, когда я вернусь.

Горечь этой лжи осела на языке, но я постаралась об этом не задумываться.

Дома меня ждала семья. И я не могла их подвести.