Глава 8

Влада

Если день не задался с самого утра, то в моем случае до самого вечера нужно сидеть в комнате тихой мышкой и ни в коем случае не высовывать нос на улицу, дышать через раз и вообще стараться не отсвечивать. А еще отключить мобильный и ни в коем разе не заниматься ремонтом! И никогда! Никогда не ругаться с соседями! Еще лучше – сразу пробежаться по всему дому, чтобы выяснить, не живет ли сверху наглый мажор.

Но об этом я узнала слишком поздно… Мое чувство самосохранения в тот день уснуло сном, близким к летаргическому, зато закон подлости активизировался вовсю.

Уже третий день я жила в квартире Игоря. Сразу после гонок мы с Сёмой приехали ко мне и до глубокой ночи наводили в квартире чистоту и… решили сделать косметический ремонт: заменить висящие на «честном слове» обои и часть мебели. Диван, который гордо стоял в центре единственной комнаты, был настолько древним, пыльным и продавленным, что спать на нем не представлялось возможным без вреда для здоровья.

Участливый Семен съездил к себе и привез мне большой надувной матрац, а диван и большую часть мебели вывез утром, попросив о помощи своих друзей.

Ремонт мы решили делать своими руками, подумав, что ничего сложного в этом нет. Как мы ошибались!..

Но трудности ведь закаляют характер, да? И тренируют чувство юмора, параллельно пополняя словарный запас свежевыдуманными ругательствами.

Мы заказали обои и стройматериалы с доставкой, и я второй день ругалась с доставщиками, которые то привозили не туда, то задерживались… То несли стройматериалы с таким видом, словно делали мне огромную услугу, при этом обдавая запахом столь дикого перегара, что казалось, я сама захмелею.

– До свидания! – рявкнула очередному товарищу, который нагло намекал, что за доставку я не доплатила, а он, бедняга, упахался тащить три рулона обоев на первый этаж.

Хотя, возможно, после его вечерних возлияний так и было. Но сочувствия мужчина не вызывал, и я без зазрения совести с силой захлопнула за ним дверь, не слушая его бурчания по поводу того, что с таким характером замуж я никогда не выйду! Как будто очень хотелось…

Прислонилась спиной к входной двери, рассматривая сваленные в кучу стройматериалы, и прикрыла глаза. И тут над головой снова раздался жуткий топот!

С соседом сверху мне тоже не повезло. Складывалось впечатление, что у него по комнате со вчерашнего дня галопирует стадо оленей, обутых в туфли на металлических шпильках! И каждый шаг парнокопытных проходился по мне словно лезвием по оголенным нервам.

Тихо зарычала и, снова схватившись за швабру, с остервенением застучала соседу в потолок. Я к нему даже в гости ходила, но он либо не услышал, либо не захотел открывать двери, хотя соседские шаги в моей пустой комнате слышались так, словно он ходил совсем рядом.

Грохнула шваброй по потолку с особой жестокостью, и тут же на меня посыпалась старая штукатурка, оседая на волосах подобно первому снегу.

– Да угомоните вы своих оленей! – взвыла я. – Или хотя бы снимите с них туфли!

Нервно отбросила деревяшку и страдальчески стиснула зубы. Топот продолжал нервировать и так нервные клетки, а после моей реплики олени там, наверху, окончательно взбесились!

Макар

– Да угомоните вы своих оленей! – закричали из квартиры этажом ниже. – Или хотя бы снимите с них туфли!

Я напрягся и в прямом смысле этого слова упал с дивана, потому что внутренности мгновенно отреагировали на знакомый голос.

Не может быть!

Вытащил из уха второй наушник и выключил музыку, ожидая, пока соседка скажет что-то еще. И посмотрел на Амура – добермана Тима, который, несмотря на внушительную комплекцию, как маленький бегал по комнате, играя с резиновым мячом.

Тим уехал на два дня и попросил меня присмотреть за своим недопсом. Когда он покупал добермана, то ожидал, что собака будет грозная. Ну в крайнем случае будет уметь лаять. Этот не умел, а когда пытался, получалось что-то невнятное. Услышав команду «Голос», Амур просто склонял голову набок и словно говорил: «Тебе надо – ты и лай, а нас и тут неплохо кормят».

Рычать Амур тоже не умел. А единственный способ нападения, которым он владел – это зализать до смерти. Что с удовольствием и продемонстрировал мне в шесть утра, когда просился на улицу.

– Амур, неси мяч, – шепотом потребовал я и протянул руку.

Наглая морда схватила требуемое и вложила мне в ладонь, подпрыгивая на месте от нетерпения. Я бросил мячик, и эта грозная с виду собака, виляя всем задом и стуча когтями по полу, помчалась ловить его у стены.

– Ну, скажи еще что-нибудь! – попросил у девицы с первого этажа.

И она не разочаровала.

– Да вы там издеваетесь! – взвыла… Влада!

Теперь я точно был уверен, что это она, потому что тело, отреагировав быстрее мозга, напряглось, а сердце забилось о ребра. Я не стал забивать себе голову тем, почему так реагирую на маленькую заразу, просто широко улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку дивана.

Я искал ее. И не только я, Тим тоже. Однако ни Влады, ни Владлены мы не нашли. Точнее, нашли, но не тех. Она словно с Луны каждый раз падала перед моим носом, то ли девочка, мать ее, то ли видение, а потом снова уплывала, оставляя скрипеть зубами, пытаясь угомонить дикий стояк. Особенно после последней нашей встречи, когда она оказалась в моих руках, испуганная, но дерзкая. Я почти сразу нашел ее друга – Семена, но в его окружении ни одной Влады не было, и откуда она взялась на мою голову, так и не выяснил.

Придумал дикий план, как заманить этих двоих на гонки, надеясь, что ангелочек снова захочет нечестно выиграть чью-нибудь тачку. Но, кажется, гонки в тот вечер ее интересовали в последнюю очередь. А у меня уже мозг дымился от недостатка информации и единственного вопроса, который вертелся в голове: кто она и откуда взялась? Так как в компании четырех имбецилов она тоже больше замечена не была, я склонялся к мысли, что ее просто использовали, чтобы задеть меня. С Лехой у меня были слишком давние счеты, а то, что он использовал девчонку втемную, вызывало черную ярость. Хотя и она знатно отличилась!

А теперь оказалось, что ангелочек живет этажом ниже! Когда я переезжал, квартира пустовала. Какой неожиданный сюрприз, что сюда переехала именно та, которая уже долгое время не покидала мои мысли!

– Амур, неси мяч, – широко улыбаясь, попросил я одуревшего от радости пса.

Тот подпрыгнул на месте, снова стуча когтями по полу, и спустя мгновение радостно повизгивал рядом, ожидая пока я снова кину ему игрушку.

– Ну ладно, – прокричала Влада, – сами напросились! Итак: песня! Слова народные, музыка… – она сделала паузу, явно раздумывая, – тоже народная. Пою я! И потом не говорите, что я не предупреждала! Выйду ночью в поле с конеееем… – завела она, безбожно фальшивя. – Ууух!

Я сжал ладонь в кулак и закусил его зубами, с трудом сдерживая смех.

– Что-то там кудааааа-то пойдеееем, йееех! – продолжала она.

И если хоть в одну ноту каким-то чудом попадала – было уже замечательно.

– Мы пойдем с конем, по полю пойдеееем!!..

Я схватил с дивана подушку и уткнулся в нее носом, чтобы ржать не слишком громко.

– И, наверное, куда-то придееем! – закончила она.

У меня слезы из глаз полились от дикого ржача и той интонации с которой она пела.

– Дом, в котором я живууу, называется дурдоооом! – завела она новую пластинку, а я уже жевал подушку, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода. – Концерт окончен, продолжение через час, – вдруг объявила Влада и притихла.

Я же весело уставился в потолок, предвкушая радость новой встречи. Теперь она от меня точно никуда не денется. В груди разрасталось предвкушение, а сердце отчего-то колотилось о ребра, грозя сломать их к чертовой матери. И дыхание перехватывало, что для меня было в новинку.

Я уже выяснил, что ангелочек – тот еще маленький дьявол, и был уверен, что она еще разукрасит наши соседские будни во все цвета радуги. Может, спуститься к ней, представиться по-соседски? Представил на секунду выражение ее лица и снова широко улыбнулся.

В этот момент раздался стук в дверь, и я подскочил на месте. Сердце пустилось в галоп, ожидая, что она пришла сама. Нацепил на лицо ехидную ухмылку и медленно пошел открывать.

Однако на пороге стояла не Влада, а баба Клава – соседка. Я, конечно, та еще заноза в заднице всех соседей, но эта бабулька переплюнула даже меня. Кажется, у нее на быстром наборе стоял номер нашего участкового, ближайшей скорой, а в уме она хранила исключительно номера всех отделов полиции в городе. Бедняга участковый никак не мог добавить ее в черный список и гонял к нашему дому пару раз в день точно. То бабуле не нравились новые соседи, то прохожий с подозрительным лицом вызывал вопросы. То сосед с первого этажа слишком громко кашлял… Но там уже скорая помощь страдала, объясняя бабуле, что это обычная простуда, а не сифилис. При чем тут сифилис баба Клава объяснить не могла, но упиралась до последнего, доведя бедных фельдшеров до белого каления.

– Совсем распоясался, охламон! – налетела на меня баба Клава. – Ни стыда, ни совести!

Я приподнял одну бровь, ожидая, когда польется действительно важная информация. То, что все считают меня говнюком, я знал и без нее.

– Развел дом терпимости, без конца проституток водишь!

Неправда! Я себя не на помойке нашел, чтобы проституток заказывать! Но внимательно продолжал слушать.

– Так они теперь к тебе и в окна лезут!

И вот тут я обалдел! Невежливо захлопнул дверь у нее перед носом, натянул футболку и выскочил из квартиры. Щурясь от яркого солнца, обошел дом и остановился, наблюдая расчудесную картину: Влада сидела в проеме между выпуклой решеткой своего окна и, собственно самим окном, до побелевших костяшек пальцев вцепившись в металлические прутья решетки, и что-то эмоционально доказывала участковому, которого, с вероятностью сто процентов, опять дернула баба Клава.

Я застопорился, рассматривая это чудо в пушистых перьях. Волосы растрепались, одна прядь выбилась из прически, упав на лицо. Растерянные, даже испуганные глаза казались огромными омутами, в которые засмотришься – и затянет к чертям. На ней была огромная, явно мужская футболка с яркой надписью «Русские не сдаются!». А от вида голых ног и аккуратных ступней с красным лаком я гулко сглотнул, чувствуя как в штанах становится теснее.

Девочка-беда в действии, блин! Она вообще умеет не находить приключений на свою, без сомнения прекрасную пятую точку?

Спрятал руки в карманы, вставил в рот зубочистку, которая была так себе заменителем сигарет, но я вроде как бросил, и подошел ближе.

– Привет, Михалыч, – громко поздоровался, с удовольствием наблюдая, как и без того огромные глаза ангелочка становятся еще больше при виде меня, а персиковая кожа на щеках приобретает алый оттенок.

Подмигнул Владе, ни на секунду не отрывая взгляда.

– Добрый вечер, – устало отозвался Михалыч, – знаешь ее?

– А кто ее не знает? – пожал я плечами. – Это же известная форточница. Ориентировки на нее по всему городу висят. Ты не в курсе?

Михалыч сурово кивнул, кажется, принимая мои слова всерьез и старательно делая вид, что ориентировку видел.

– Ты что несешь? – налетела на меня Влада.

– Так, гражданка, слезайте с окна! – грозно потребовал участковый, а я зацепился взглядом за ее ладони.

Интересно, ей не больно так сильно сжимать прутья? Вцепилась, как в родную…

– Не могу, – зло выдохнула ангелочек, кажется, считая, что взглядом умеет убивать.

В немилость попал, конечно, я.

– Я сейчас наряд вызову, – пригрозил Михалыч.

– Да живу я здесь! – не выдержала Влада.

– Когда живут – заходят в дверь, – не поверил участковый.

– Как хочу – так и захожу. Это мой дом, – просипела Влада, пытаясь устроиться поудобнее.

Она заерзала, отчего ее футболка задралась выше, открывая попу, затянутую в обычные трикотажные шортики. Настолько короткие, что у меня чуть зубочистка изо рта не выпала.

– Ладно, Михалыч, я пошутил, моя это… – хохотнул я, – поклонница. Видишь, насколько в душу запал? Я ее в дверь – она в окно! Никак забыть не может.

С каждым моим словом она пылала все ярче, а потом… В ее глазах отразилось понимание.

Да, девочка, мы соседи! И твой концерт произвел на меня неизгладимое впечатление, точно прибавив пару часов жизни!

– Заберу сейчас обоих в участок, – пригрозил Михалыч, – чтоб не шутил. Разбирайся сам со своей поклонницей, мне некогда.

Он развернулся и быстро ушел, а мы остались наедине…