Глава 27

Весь следующий день я официально должна была чистить обломки артефактов, каталогизировать находки и заниматься тем же, чем и остальные стажёры Второго Архивариата. Но вместо этого Шаес с невозмутимым видом провёл меня в знакомый зал с прозрачным столом и постучал в дверь кабинета Рэя.

— Заходите, — послышался резкий голос.

Стажёр открыл передо мной дверь и проводил сочувственным взглядом. Кажется, здесь все уже знали, что Рэй определённо был не в настроении.

Дверь закрылась за мной.

— Вчера меня… — начала я.

Рэй вскинул руку:

— Теперь мы работаем поодиночке, помнишь? Мне это неинтересно.

Он сидел за бумагами: страницы рапортов с коричневой каймой покрывали его стол, как осенние листья. Поодаль на столике лежали несколько папок с чёрной каймой, и мои глаза расширились: чёрная кайма, я знала по рассказам отца, означала высший уровень секретности. И такие-то бумаги свободно лежали у Рэя в незапертом кабинете?

— Садись, — кивнул Рэй за второй стол, не поднимая глаз. — Изучишь основы ведения рапортов; синяя книга на столе. И напишешь рапорт о том, что случилось вчера.

— Ты же сказал, что тебе это неинтересно.

— Я не сказал, что буду его читать, — не меняя тона, произнёс Рэй. — Справишься за час — дам тебе заняться настоящим делом. Нет — пеняй на себя.

Я открыла рот:

— За час?!

— Который превратится в сорок минут, если продолжишь на меня пялиться. Приступай.

Он даже не оторвался от своих бумаг, чтобы произнести всё это. Даже не поинтересовался, как я себя чувствую после вчерашнего. А ведь он должен был знать о нападении и об аресте татуировщика! Ему правда было наплевать?

— Кстати, я хорошо себя чувствую и новых татуировок у меня не появилось, — колко заметила я, усаживаясь за стол и расстёгивая мундир. — Спасибо, что не поинтересовался.

— Пожалуйста.

Лицо Рэя было бледным, с тёмными кругами под глазами, словно он не спал всю ночь. Но ни следа сочувствия на нём не было.

Я быстро и тщательно просмотрела правила. Естественно, за час сделать всё идеально мне не удастся, но если я буду знать самые основы…

Голос отца зазвучал в голове:

«Даже самое важное донесение можно уместить в несколько строк, гриссёнок. Но если умолчишь в этих строках о чём-то действительно важном, лишишься головы».

Я невесело улыбнулась и начала писать.

— Кстати, — произнёс Рэй, всё ещё не отрываясь от бумаг, — что побудило тебя вылететь из аудитории в одиночку, хотя ты только что узнала, что твоя сестра стала твоим смертельным врагом? Ты вообще понимала, чем тебе это грозит?

Перо замерло над бумагой.

— Я… думала, что мне удастся улизнуть.

— В этот раз удалось. И что ты собираешься делать в следующий? Забаррикадируешься в общей спальне? Потребуешь, чтобы весь оперативный штаб сопровождал тебя на занятия?

Я задохнулась:

— Это несправедливо!

— Это последствия твоего выбора, — невозмутимо отозвался Рэй, складывая бумаги в стопку. Поверх коричневых полос уже были наклеены серые и жёлтые — знак, на какие дела стоило обратить внимание, а на какие не стоило зря тратить время. — Понравилась независимость?

— Мне… — я запнулась. — Мне, кажется, нужны боевые артефакты.

Рэй покачал головой:

— Ну нет. Ты скромная студентка без денег и покровителей. Боевые артефакты стоят целое состояние. Коллекция Ксариона Джавуса не зря была предметом зависти всей столицы. Ты привыкла, что у агентов постоянно под рукой нужные артефакты, и к хорошему привыкнуть легко, признаю. Но от меня ты получишь тот же ответ, что и Алетта: нет. Тебе неоткуда их иметь. Даже простой артефакт, снимающий полог тишины, для тебя слишком дорог, а ведь он всего лишь позволяет тебе пару раз заорать — и совершенно необязательно, что кто-то явится на помощь.

Я упрямо сжала губы, склонившись над страницей. Ну нет. Я не заплачу. Справлюсь без боевых артефактов, только и всего.

Шелест бумаг вдруг прекратился. Дописав строчку, я подняла голову — и не увидела Рэя за столом.

А в следующее мгновение он материализовался за моей спиной.

— «Насильно напоили ройсовой настойкой», — прочитал он. — В такие минуты я скучаю по пирушкам Академии. Где они, те беззаботные дни?

— Уверена, Сильвейна будет счастлива тебе о них напомнить, — огрызнулась я.

— Хмм. — Руки Рэя легли мне на плечи, массируя шею. — Ты пиши, не отвлекайся.

— Если ты оставишь меня в покое.

— Хорошему агенту такие мелочи мешать не должны. — Рэй наклонился ниже, и теперь его пальцы расстёгивали мне мундир. — Снимай. Через рубашку удобнее.

— Не хочу!

— Я хочу. Между прочим, если агент-наставник решил заняться чувственным воспитанием своей ученицы, это лишь приветствуется. Если она не против, разумеется. Ты против?

— Я же сказала, что не…

— Ты и я, — произнёс он негромко совсем другим тоном. — Ты против?

Те самые нотки. В этом вопросе было больше, чем просьба снять мундир. «Крыло дракона. Морской берег. Хочешь быть морским берегом?»

— Я не знаю, — прошептала я. — Не знаю, что в твоей голове.

— А я не знаю, что сейчас в твоей, — серьёзно произнёс Рэй. — Тебе это мешает наслаждаться моими прикосновениями?

Я представила образ Рэя, сбрасывающего со стола все бумаги и укладывающего меня на этом столе, — и с усилием изгнала этот образ из своего воображения. Проклятье, я же так никогда не напишу рапорт!

— Нет. Не мешает.

— Тогда снимай мундир и дописывай доклад.

Помедлив, я сняла мундир, и пальцы Рэя расстегнули верхние три пуговицы на форменной рубашке, обнажив верх груди. Я уже открыла рот, чтобы его остановить, но его пальцы скользнули по шее, массируя ключицы, и по телу начала растекаться такая приятная истома, что я не сказала ничего.

Я писала быстро, пока руки Рэя разминали мне плечи, и мало-помалу начала чувствовать, что успокаиваюсь, привыкаю к его близости. И, зная Рэя, я подозревала, что ему что-то от меня нужно.

— Мы не строим вместе планов, — негромко сказал он. — Ты на своей стороне, и ты хочешь сблизиться с отцом, чтобы сделать между нами выбор. Я больше не рассказываю тебе о своих операциях. Но это не мешает мне помогать тебе иным образом.

— Каким образом?

Вместо ответа Рэй наклонился, проглядывая мой доклад:

— Хм. Ты перестала вырываться после того, как татуировщик пригрозил испортить тебе спину кривой татуировкой с неизвестным откатом?

Я отвела взгляд. О своём позоре я писать не хотела: это было слишком унизительно. Но я была агентом, и умалчивать о важных деталях в рапорте было недопустимо.

— Да.

— К твоему сведению, он никак не мог этого сделать, — с лёгкой насмешкой в голосе произнёс Рэй. — Искажённый энергетический поток ударил бы по нему самому, если бы он замкнул кривой контур. Это базовые сведения, которые тебе стоило бы знать.

— На лекциях нам ещё не преподава… — начала я.

— Когда тебя захватят в плен в следующий раз, ты тоже будешь махать перед похитителями учебным планом?

Я молчала. Тут Рэй приложил меня более чем заслуженно.

— Возьми в библиотеке нужные книги и подготовься. У тебя три дня.

Он распекал меня уверенно и безапелляционно, хотя вчера со мной могли сделать что угодно. Я сжала кулаки. Рэй не мог знать, что дело ограничится татуировкой, не мог знать, что меня вовремя вызволит лорд-хранитель! Меня могли отравить, прихлопнуть, убить, он лишился бы ценнейшей союзницы! Он что, вообще понятия не имел, что Сильвейна может на меня напасть?

Я моргнула. Стоп.

Лорд-хранитель понял, что на меня нападут. Умница Рэй, наверняка узнавший о разрыве помолвки и об отлучении Ксара от рода одновременно с имперской канцелярией, мог понять это куда раньше. Ещё до нашего занятия.

Рэй понял. Рэй знал, что я буду беззащитна. И он…

Я резко повернулась к нему, и наши взгляды встретились. Я открыла рот, чтобы задать вопрос…

И Рэй едва заметно покачал головой.

Мы оба поняли, что мы хотели сказать друг другу. Что я не должна спрашивать, был ли Рэй в той спальне. Не должна узнавать, присматривал ли он за мной.

Лорд-хранитель отнюдь не зря спрашивал, было ли это подстроено. Он тоже подозревал. Как и я.

Вот только я ничего не спрошу. Ни-че-го. Возможно, Рэй когда-нибудь скажет мне. Возможно, я не узнаю никогда. Но только мы выбираем, во что нам верить, правда?

В следующее мгновение Рэй как ни в чём не бывало кивнул на лист:

— Всё на месте. Подпиши.

— Ты же не собирался его читать, — пробормотала я, подписывая.

— Не собирался, — невозмутимо произнёс Рэй. — Совершенно.

— Врёшь.

— Да. И никакой разницы в интонациях ты не замечаешь, потому что её нет. — Рэй отобрал у меня листок с рапортом. — Для первого раза неплохо. Даже не буду заставлять тебя переписывать, тем более что формальностями мы не увлекаемся: дата, место, имя, нужные метки — и этого довольно.

Он кошачьим шагом пересёк комнату, а я не отрывала от него взгляда. Мне безумно хотелось спросить, что Рэй чувствовал, когда я была во власти татуировщика. Когда мне лили в горло ройсовую настойку. Ведь он был рядом в эту минуту, правда?

Но каждый из нас вёл свою игру, и мы не могли обсуждать действия друг друга. Даже если лорд-хранитель решит, что Рэй замешан, он знает, что я ни при чём. Пусть это так и останется.

— Ты бы меня спас? — вдруг произнесла я. — Если бы я оказалась в смертельной опасности, но спасти меня значило бы поставить под угрозу всю операцию?

— Допустим, я знаю ответ на этот вопрос.

— И?

— Не скажу, разумеется. Но я бы на твоём месте не стал рассчитывать, что я увлекусь игрой в благородного героя.

Рэй отошёл к своему столу, наклеивая на мой рапорт жёлтую кайму. Лицо его было невозмутимо, но в глазах блестели знакомые искры.

— Спасибо, — всё-таки тихо сказала я.

— Было бы за что. — Рэй вздохнул. — Ты всё ещё в опасности, и я бы сказал, в нешуточной. Было бы проще, если бы твоих четырёх девиц можно было засунуть в камеру вслед за нашим татуировщиком, закрыть дверь и потерять ключ. Увы, с самыми завидными невестами Академии так не поступают.

— А как с ними поступят? — поинтересовалась я.

— Официально никто ничего не знает, разумеется, — в голосе Рэя проснулась ирония. — Что означает, что те, кому это нужно, знают всё. Алетта каким-то непостижимым образом докопалась до истины, видишь ли. Как я понимаю, она решила расспросить кого-то из девушек и по цепочке выяснила всю правду. И оказалась очень недовольна — не тем, что они на тебя напали, но тем, что попались.

— Не очень-то они таились, раз разболтали подругам, — пробормотала я.

— В разведку их бы определённо не взяли, — согласился Рэй, подхватывая толстую папку с чёрной каймой. — Огромная потеря для нас, я уверен.

— И… что с ними будет?

— Накажут, я полагаю. — Рэй странно посмотрел на меня. — Посмотрим, насколько Алетта на самом деле зла.

— Хочешь сказать, тебе интересно, на что она пойдёт, чтобы отомстить моим обидчицам? Думаешь… думаешь, она защищает меня?

Рэй ничего не ответил. Вместо этого он плюхнул папку мне на стол:

— Читай. Личное дело твоего нового визави, лорда-хранителя Академии. Всё, что касается его привычек, выпиши и вызубри наизусть.

— Зачем?

— Скорее всего, тебе никогда это не понадобится: если Маркус Рише занял тело лорда Нила, он выучил наизусть все «свои» привычки, когда был главой разведки, — невозмутимо сказал Рэй. — Но есть шанс, что рядом с тобой он расслабится и вспомнит оригинального себя. Твоя работа — сидеть в засаде у пропасти и ждать, пока его нога не соскользнёт.

— А если она никогда не соскользнёт? Если это не он? Если это всё-таки Алетта?

— Очень даже возможно, — кивнул Рэй. — Поэтому ты прочтёшь полное досье нашей охотницы за артефактами и тоже вызубришь все детали. А напоследок откроешь досье на Маркуса Рише, отметишь, что из этого похоже на твоего отца, а что не очень похоже, и запомнишь эти непохожести для себя.

Я тихо застонала:

— Наизусть? Серьёзно? Я же не Шаес с его рунами памяти и внимания!

— Твоё счастье, — серьёзно произнёс Рэй. — Но от работы тебя это не освобождает.

Я машинально открыла первую папку на середине и застонала от разочарования. Чуть ли не четверть строк была намертво скрыта чёрным артефактом-маркером. Все имена, все места, все названия операций…

— Да тут половина вымарана! — вырвалось у меня.

— А чем, думаешь, я всю ночь занимался?

Я невольно рассмеялась. Подняла голову от папки — и Рэй едва заметно усмехнулся мне в ответ. А потом кивнул, посерьёзнев:

— Читай. Мне нужно, чтобы ты устала и измоталась как следует.

Я подняла бровь:

— Это почему?

Рэй помолчал, глядя куда-то вдаль.

— Этой ночью тебе придётся принять самое важное решение в своей жизни, и я не хочу, чтобы ты рассуждала ясно, — отрешённо произнёс он. — Потому что я уже принял его за тебя.