Глава 26

За огромным окном царила ночь.

Лорд-хранитель обошёл кабинет, зажигая лампы, пока я устраивалась в кресле с ногами. Зачарованный коготь по-прежнему лежал поверх бумаг, и фигурки древних сиддов выглядели зловеще и мрачно. Оранжевое облачко искр танцевало над узким раструбом незнакомого мне артефакта, и я на миг залюбовалась пляской отблесков.

— Итак, — произнёс лорд Нил, возвращаясь к столу. В руках у него был пузатый глиняный чайник и две пиалы. — Лорд Ксарион Джавус нашёл леди Сильвейну Рише настолько неподходящей невестой, что пошёл на изгнание из рода? Не думал, что он так поступит.

— Я тоже не думала, — произнесла я. — Ещё недавно Ксар придерживался тех же ценностей, что и его отец.

— Но что-то изменилось. — По лицу лорда Нила скользнула задумчивая улыбка. — Обычно это называется взрослением.

Я подняла брови:

— Вы не осуждаете его? Вы считаете, Ксар поступил правильно? Мудро?

— Я думаю… — Лорд Нил помедлил.

Я не торопила его. Я вновь попала в святая святых Академии, и лорд-хранитель собирался пить со мной чай; о большем не следовало и мечтать.

Лорд Нил, словно очнувшись от глубокой задумчивости, указал мне на чайник, и я без суеты приподнялась и взялась за изогнутую ручку. Со слабым журчанием вода потекла в чашку, и невесомый аромат хвои и драконьего вереска поплыл по комнате.

— Есть люди, жизнь которых посвящена одной цели, — произнёс лорд Нил. — Власти, знанию, великому открытию. И есть люди, жизнь которых посвящена жизни. Радости и печали, закатам и рассветам, простым житейским радостям, друзьям и любимому делу. Второму типу людей нужны близкие люди, нужна семья и нужна любовь. Юный лорд Ксар относится ко второму типу, а стало быть, он поступил мудро, решив жениться по любви.

— Я вижу, мои слова, что помолвку расторгла Сильвейна, вас не обманули, — негромко произнесла я.

Лорд-хранитель лишь улыбнулся. Он взял в руки чашку, и я отразила его движение, будто в зеркале.

— Отец Ксара относится к первому типу, — уверенно сказала я. — Как и вы.

— Верно. — Лорд Нил не повёл и бровью. — Как и ваш наставник, пожалуй. А вы, Фаэль? К какому типу относитесь вы?

Вместо ответа я молча отпила из чашки. Я тянула время. От Рэя я успела научиться, что с людьми вроде лорда-хранителя лучше всего действует именно искренность, вот только я сама не знала правильного ответа. Ксар пожертвовал всем: карьерой, расположением отца, судьбой своего дома, — чтобы когда-нибудь жениться по любви. А я? Отказалась бы я от службы в разведке и от мечты найти отца, чтобы обрести семейное счастье?

— Я не знаю, — произнесла я наконец, отставляя чашку. — Передо мной не стоит выбора. Нет любви и семьи, к которой я могла бы тянуться. С Ксаром мы расстались в ночь его помолвки, сестра наняла подпольного татуировщика, чтобы изуродовать мне спину. А Рэй предал моё доверие, и сменить наставника я не могу: он мне не позволит.

Я обхватила пальцами чашку и выглянула в окно. За драконьими клыками светили звёзды.

— Если бы отец был жив, всё было бы иначе, — тихо сказала я, глядя на лунную дорожку, пересекающую кабинет. — Он бы, конечно, сказал о себе, что относится к первому типу. Вот только я знаю, что это не так. Он любил меня.

Я вновь сделала глоток чая, и лорд-хранитель последовал моему примеру.

— Это вы сделали надпись на стене в Алом сквере, Фаэль? — негромко спросил он. — Ту, где говорите, что скучаете по отцу?

Я молча кивнула.

— За несколько лет до гибели Маркус возненавидел татуировки, — непонятным тоном произнёс лорд Нил. — Словно верил, что рано или поздно они будут причиной его смерти. Я не желаю, чтобы подобное произошло снова. Дело, которым я занимаюсь сейчас, я основал в память о нём.

— Какое дело?

— Я хочу уменьшить давление рун на разум и избавиться от отката. Рано или поздно мы станем делать три, четыре, десять татуировок, и это не будет грозить нам никакими последствиями. Но пока эта работа не закончена, я бы посоветовал вам повременить даже с первой руной.

Я взглянула на его запястье, откуда выглядывала знакомая змея. Руна обострённой интуиции, одна из самых редких и сложных рун, действие которой было наполовину мифом, наполовину загадкой. Наверняка известно было лишь то, что обладатель расплачивался болезненной чувствительностью к еде и всю жизнь должен был соблюдать строжайшую диету. Ни куска жареного мяса, ни глотка вина, ни даже горячей лепёшки со скворчащим сыром и самых простых сладостей.

— Незадолго до смерти Маркус говорил, что татуировки прилипают к душе, — проговорил лорд-хранитель. — Что это гнетёт его. И что он отдал бы всё, чтобы его душа вновь стала свободной.

Я замерла. Если отец и впрямь желал этого так сильно, возможно, поэтому он и находился в Академии до сих пор? Из-за исследований своего старого друга?

— Расскажите мне что-нибудь ещё об отце, — дрогнувшим голосом попросила я. — Пожалуйста.

— Скорее уж вы должны мне рассказ о нём. Кстати, я всё ещё жду другую вашу историю. Как вы попали к подпольному татуировщику?

Я коротко и сжато рассказала о нападении и о том, какую татуировку мне обещал сделать Ройникус Фарчер. Лорд Нил кивнул, когда я договорила.

— Разумная месть, — проронил он. — Думаю, будь вы на месте леди Рише и её подруг, вы вполне оценили бы их план.

— Но я на своём месте, — возразила я. — И мне это не понравилось.

— Тогда защищайтесь, Фаэль, — в голосе лорда Нила взблеснула насмешка. — Считайте эту атаку предупреждением. Сколько союзников было с вами, когда вы вышли из аудитории?

— Ни одного.

— Сколько боевых артефактов на вас было?

— Ни одного.

— Сколько защитных и атакующих рун на коже?

— Ни одной, — произнесла я, и повисла звенящая тишина. Я прекрасно поняла, что мой собеседник хотел сказать.

Лорд Нил спокойно допил чай.

— Вы срежиссировали эту атаку? — вдруг спросил он.

Я чуть не поперхнулась.

— Что? Нет!

— Я наблюдал за вами в той спальне, и всё было очень естественно, — кивнул он. — Но я видел в жизни много… подлинного, и не всё было тем, чем кажется. Уберите защиту со своего разума, Фаэль.

Я покачала головой:

— Нет. Мой разум неприкосновенен.

— Ваше право, — спокойно сказал лорд-хранитель. — Но если я не буду уверен, что только что получил честный ответ, я не смогу вам доверять.

— Это… настолько важно?

По его губам скользнула улыбка.

— Важнее, чем вы думаете. В дальнейшем я не буду донимать вас проверками, обещаю.

Я нахмурилась. Лорд Нил подозревал, что Рэй подстроил нападение Сильвейны? Для чего? Чтобы лорд Нил спас меня сам и понял, что я теперь сама по себе?

Это был бы блестящий ход со стороны Рэя. Увы, если бы Рэй и впрямь наблюдал за мной, он не стал бы тянуть до мгновения, когда татуировщик взял в руки иглу.

Я глубоко вздохнула. Закрыла глаза и открыла их снова. Мой алый дракон, образ, который я придумала, чтобы защитить мой разум, по-прежнему летел над морем, но далеко-далеко. Я же вся была здесь, напротив лорда-хранителя, босиком, в глубоком кресле, с опустевшей пиалой в руках.

— Спрашивайте, — произнёс мой голос.

— Вы ждали, что вас атакуют? Вас предупреждали? Вы знали о нападении заранее? Догадывались, что произойдёт что-то подобное?

Четыре вопроса выстрелили один за другим.

Лунная дорожка добралась до моего лица, и теперь мои глаза были ярко освещены. А лицо лорда Нила оставалось в тени. Лишь красное сияние поблёскивало вокруг висков и темени.

— Нет. Четыре раза нет.

Лорд Нил глубоко вздохнул.

— Хорошо. Я не люблю, когда в моей Академии случаются подобные нападения, но ещё сильнее я не люблю ловушек, расставленных с расчётом на то, что я приду на помощь одинокой студентке.

— Как вы поняли, что мне нужна помощь?

— После того как вы разрушили свадьбу сестры и вызвали гнев всех её подруг? — Лёгкая улыбка. — По Академии разнесётся слух, что помолвку разорвала леди Рише, но вряд ли вашу сестру это смягчит. Вы дочь моего умершего друга, Фаэль. Единственного друга, возможно. Волей-неволей я обращаю куда большее внимание на ваше благополучие, чем хотел бы.

— Сильвейна — тоже дочь вашего друга, — заметила я. — Но вы не приняли её сторону.

— Она попыталась лишить меня ценной студентки, — в голосе лорда-хранителя появился лёд. — Я не забываю подобных вещей. Кроме того, я знаю достаточно о её характере. Но довольно об этом.

Луна поднималась всё выше. Я закусила губу. Вот-вот лорд Нил скажет, что мне пора идти, и кто знает, встретимся ли мы снова в его кабинете?

— Мой отец обучил меня закрывать свой разум недостаточно хорошо, — произнесла я, глядя лорду Нилу прямо в глаза. — Когда я стояла у позорной стены, на меня напали трое, и среди них был менталист, который вытащил из моего разума ценный ответ. Я не желаю, чтобы мои тайны попали не в те руки. Вы поможете мне? Научите меня сопротивляться такому воздействию?

Лорд Нил помолчал, оценивающе глядя на меня.

— По-моему, Маркус обучил вас отлично, — наконец сказал он. — Некоторые вещи просто недоступны девушкам без дара. Но я подумаю над вашей просьбой. В конце концов, я не делился с Маркусом всеми своими секретами, а в результате его искалечили и довели до безумия незаконной татуировкой, как почти изувечили вас. Как знать, быть может, трюки, которые я берёг лишь для себя, спасли бы его? — Он с невесёлым видом развёл руками. — Что ж, лорд-хранитель Академии может позволить себе побыть сентиментальным ради старого друга. Я скоро дам вам окончательный ответ. И не стоит ссориться со своим наставником, Фаэль. Он вам ещё пригодится.

Сердце подпрыгнуло, когда я услышала «нам» в этом «вам». Но я не произнесла ни слова.

— Идите.

Я встала, поклонилась лорду-ректору и направилась к двери.

И замерла, услышав голос за спиной.

— Сильвейна Рише оказалась для принца неподходящей невестой, — произнёс лорд-хранитель мне в спину, — потому что дом Джавус потребовал её у трона пять лет назад в уплату за свою помощь императору за восхождение на трон. Её дар — необработанный алмаз, и её дети будут сильнейшими сиддами империи. В этом отношении ваша сестра считается самой завидной невестой Академии — и всей империи, пожалуй. И теперь, когда брачный контракт с домом Джавус расторгнут, ваша сестра вполне может стать императрицей.

Дверь открылась передо мной.

— Не стоит переходить ей дорогу, Фаэль. Помните об этом.

Я перешагнула через порог. И молча прижалась лбом к стене, чувствуя, как голова идёт кругом.

Рэй должен узнать об этом разговоре.

Вот только что я ему скажу?