Глава 12

Катя Олеся крепко держала меня за руку: пока мы шли к лифтам, пока спускались вниз и на парковке. – Ты хоть представляешь, что натворила? А если бы ты потерялась?! Олеся, ты соображаешь, что сделала?! В первый раз за всё время я слышала, чтобы Глеб так разговаривал с Осой. Мне бы на её месте стало не по себе. Сейчас-то я понимала, что его резкость вызвана страхом, но мне было совсем не шесть. – Глеб, – сказала я резко и, когда он посмотрел на меня, качнула головой. Сама развернула Лесю к себе лицом. – Ты папу очень сильно испугала. И меня. – Я не хотела. – Разве ты не знаешь, что уходить одной нельзя? – Знаю, – ответила она тихо. – Тогда зачем ты ушла? – Потому что папа сказал, что ты больше не придёшь. И что к нам в гости опять приедет Илона. А я не хочу, чтобы она приезжала! – Голосок её стал набирать силу, а в глазах заблестели слёзы. – Не хочу! И чтобы она моей мамой была, не хочу! Она мерзкая и на крысу похожа! – Олеся! – рявкнул Глеб. – Не смей так говорить! Илона… – Она плохая! – закричала Леся. – И я опять убегу, если она у нас будет жить! Далеко-далеко! – Ты совсем от рук отбилась! Я тебе слишком много позволял. Правильно Илона сказала, что тебя нужно в ежовых рукавицах держать. Я резко посмотрела на Глеба. Он отвернулся и открыл внедорожник. Это не моё дело. Не моё! И его дочь – тоже не моё дело, пусть изрядная порция воспитания ей и не повредит. – Нет, Лесь, – сказала я, сжав её руку. – Убегать нельзя, что бы ни случилось. Пообещай мне, что ты больше не убежишь. – Я не убегу, если ты вернёшься. – Я не могу. – Я опять сжала её ручку. – Тогда… – Нет, Оса, – добавила в голос строгости. – Помнишь, ты мне говорила, что папа тебя любит? Она кивнула. – И ты его любишь, да? – Она кивнула снова. – А раз ты его любишь, не должна бросать. Нельзя бросать тех, кого мы любим. Пообещай мне, что ты больше никогда не бросишь папу. Он сегодня очень расстроился. Знаешь, он мне сказал, что дороже тебя у него нет никого. Представляешь, как ему было плохо, когда ты потерялась? – Плохо? – Угу. – Я погладила её по волосикам, собрала их в горсть и выпустила. Погладила снова. – Не расстраивай папу, Лесь. Он у тебя хороший. – Я знаю, – сказала она тихонько и покосилась на Глеба. Я тоже повернулась к нему. Он смотрел на нас, но понять, что у него в голове, было невозможно. Борода придавала его и без того угрожающему виду угрюмости, а взгляд был тяжёлый. – Ты обещаешь, что больше не убежишь? – спросила я Лесю. Она кивнула. – Вот и хорошо. – Я в последний раз дотронулась до её головы и поднялась на ноги. – А ты поедешь с нами? – спросила она с надеждой. – Нет. Мне надо домой ехать. К себе. – Ну пожалуйста, Кать. – Нет, Лесь, я не могу. Глеб усадил дочь в детское кресло. Пока он пристёгивал её, я молчала. В душе разворачивалась чёрная воронка, но я не позволяла себе думать о том, что будет завтра. У меня, в конце-то концов, накопилась куча дел. В гараже меня ждали две машины, ещё одна – приятеля, простоявшая на границе почти два месяца, – вчера всё-таки доехала до него. До Глеба у меня была своя жизнь, а вот это всё… Оно мне не нужно. – Садись, подвезу тебя. – Глеб показал на машину. – Я вызову такси. Лучше дай своим людям приказ поблагодарить администратора. С этим-то они должны справиться. – Уже дал. Я хмыкнула и, достав телефон, открыла приложение. Вбила адреса и нажала кнопку «заказать». Глеб не проронил ни слова. – На твоём месте я бы прислушалась к словам Леси. Найди кого-нибудь получше этой Илоны. – И кого же? – Это твоё дело. Приложение показало, что машина приедет через пять минут к главному входу. – Мне пора, Глеб. – Давай я всё-таки подвезу. – Я тебе сказала – найдём Олесю, на этом всё. Во всех смыслах. Мы с тобой в расчёте, я тебе ничего не должна, ты мне тоже. Не прощаясь, я пошла по парковке мимо самых разных автомобилей. Ощущение было, что я в дурацком фильме – по пути мне не встретилось ни одного человека. Оно и к лучшему. Противный несглатываемый ком стоял в горле, хорошо, что хоть слёз больше не было. Завтра же с самого утра займусь делом. А Глеб… Что Глеб? Ничего. История без последствий. *** Как получилось, что вместо того, чтобы вернуться домой, я поехала к Таньке, сказать трудно. В какой-то момент попросила таксиста изменить маршрут, потом зашла в магазин. Если Таня дома – дома. Нет – так нет. Дверь мне открыл брат. – Таня не говорила, что ты приедешь, – сказал он, пропустив меня. – Таня сама не знала, что я приеду. И я тоже не знала, что приеду, – сказала, злясь на саму себя, и вручила брату вино. – Неси. – И в честь чего праздник? От необходимости отвечать меня избавила вышедшая в коридор подруга. – Ты не говорила, что приедешь. Я улыбнулась. Подошла к ней и обняла. – Не говорила, но приехала. – Кать… – Таня с беспокойством посмотрела на меня. – Что случилось? Всё так плохо? Я мотнула головой. Нет, чёрт подери! Не плохо! Всё как раз хорошо! Зашибись как здорово! Я свободна, у меня отличная жизнь, квартира, кошка, любимое дело. А ноющее сердце… Поноет-поноет и успокоится. А если не успокоится… Какая уже разница?! – Все справляются, и я справлюсь, – ответила со вздохом. – Но сегодня мне нужна компания. – Скажи мне, Кейт, куда ты дела мои бабки? – спросил снова появившийся в коридоре брат. – Моя жена мне не говорит, куда она их дела, но я знаю, что тут без тебя не обошлось. – Куда дела, там больше нет, – ответила я. – Можешь считать, что я взяла их в качестве компенсации. – Какой ещё компенсации? – Да хотя бы за то, что я слила тебе Таньку и того крутого парня. Макса… Думаю, выходные они бы провели круто, если бы ты не влез. – Так это была ты?! – округлила глаза подруга. – Прости, Танюх. Но Матвей всё-таки мой брат. А Макс… Он герой не твоего романа. Таня сжала губы, глаза блеснули. Но буквально через секунду она расслабилась и улыбнулась. – Да, ты права. Не моего. Матвей подошёл и коснулся её плеча. Поцеловал в макушку и посмотрел на меня. – Дорого ты мне обошлась, – усмехнулся он и тут же стал серьёзным. – У тебя проблемы, Кать? Я кинула палантин на тумбочку, разулась и, не ответив, прошла в кухню. Посмотрела в окно. Дождь всё так же лил, ветер зверствовал, а в стекле отражалась размытая я. Нет у меня проблем. Абсолютно. А с теми, что есть, я справлюсь сама. Катя – Ого! – ахнула Лейла. – Как ты и просила, салон я перекроила. – Открыла дверцу и кивнула на обтянутые нежно-розовой кожей сиденья. Если бы машина принадлежала кому-нибудь другому, меня бы всё это привело в недоумение, но Sweetgirl было простительно всё. Лейла с трудом отвела взгляд от машины и покачала головой. На её губах играла усмешка. – Лучше тебя нет никого. – Есть, но нужно хорошо поискать. Лейла ласково провела пальцами по крыше машины и опять посмотрела на меня. Мне показалось, что она хочет о чём-то спросить, и я кивнула. – Я вчера видела того бородача, – сказала она неуверенно. – С которым ты приезжала. – И? – Вышло грубо, и это выдало меня с потрохами. Я отвернулась. Прошло три недели, а меня не отпускало. Ни на единую проклятую минуту не отпускало. Днём я ещё могла отвлечься, а ночью накатывали мысли, а сердце превращалось в ищущего тепла и не находящего его месячного котёнка. Иногда, засыпая под утро, я ловила себя на мысли, что хочу такую же девчушку, как Оса. Милого ангела с характером. И что даже немного жаль, что я принимала таблетки, когда мы с Глебом… – У вас было что-то или вы просто так? – спросила Лейла. – А что? – Да нет… Интересный мужик просто. Я повернулась к ней. Взгляд у неё был достаточно выразительный, чтобы я поняла, куда она клонит, но ответить мне было нечего. – По деньгам всё как обговаривали, – сказала я, закрыв машину. – Можешь протестировать. Я вчера проверила её в деле сама, но ты… – О не-е-ет! – отмахнулась Лейла. – Если ты проверила, я спокойна. Кать… – Что? – Ты какая-то не такая. – Какая не такая? – Похудела. Синяки под глазами. Знаешь, что вчера было? Твой бородач сцепился с Лео. Их парни еле растащили. – Он не мой. – Кто именно? Бородач или Лео? – Оба. Лейла медленно прошлась мимо машины, потом мимо другой – красной «ауди», которой мне только предстояло заняться. Развернулась и посмотрела на меня. – А ты хочешь, чтобы было по-другому? Можешь не отвечать, – добавила она. – Просто я подумала…. Я не лезу, это меня не касается. Но подумала, что если бы ты захотела, чтобы кто-нибудь из них стал твоим… – Лейла, давай не будем об этом, – оборвала её я. – Давай. Только учти: если в следующий раз твой бородач приедет без тебя, я им займусь. Она повертела в руках ключи от машины. – Я тебя предупредила, Кейт. Я не ответила. Мне должно быть всё равно. Должно быть! А ревность… Ревность можно затолкать поглубже, в компанию к грусти, боли и дурацкой, совершенно неуместной любви. Глеб Ося ещё спала. Сидя на краю постели, я гадал, где взять няньку. Вчера пришлось выставить ту, которую я взял по рекомендации пару недель назад. Характеристики у неё были отменные, но Ося не оценила. И сваренную ей кашу без комочков не оценила, и заплетённую косичку, и хождение чуть ли не на полусогнутых. – Папа, – сонно пролепетала дочь, открыв глазки. – Доброе утро, Ося. – Я не Ося, я Оса. – Какая ты Оса? – Такая. Я Оса. Я растрепал её волосы. Проще было согласиться. Проклятая девчонка перевернула всё с ног на голову. Вынесла мне мозг, перекроила внутренности. В ней собралось всё, что я терпеть в бабах не мог, но стоило подумать о ней, мозг заклинивало. Оська слезла с кровати и, схватив расчёску, стала водить ей по волосам. – Давай помогу, – протянул руку, но дочь расчёску не отдала. – Катя сказала, что если я буду стараться, научусь сама. Я резко втянул носом воздух и встал. Катя, чтоб её! Чёртова Кейт! *** Спустился вниз и зашёл в гараж. Остановился напротив «лексуса», на капоте которого сидела Катя месяц назад. На кой чёрт поехал вчера на гонки? Думал, может, встречу её. Но нет. Зато крендель, который к ней лез, своё получил. Как увидел его, на хрен крыша отъехала. Воображение дополнило картинку. Белый «лексус», Катя… Она не шла из мыслей, и из сердца тоже не шла. Дерзкая и красивая. Что там? Не сплю со стрижеными бабами? У меня вырвалась мрачная усмешка. Моя бы воля, имел бы её каждый день на завтрак обед и ужин, можно и вместо них. Только попробуй теперь к ней подобраться. – Кретин, – сказал я сам себе. – Чёртов кретин. Решил, что слишком увлёкся. Припёр Илону… Кретин. Да, слишком увлёкся. Настолько, что всё без неё стало не таким. Катя Дверь «мерседеса» была открыта, дуб отбрасывал тень. Я подпирала машину, неотрывно глядя на ворота. Примерно в это время Глеб обычно уезжал на работу. Хрен он сегодня куда поедет. И хрен Лейла займётся им. Обойдутся оба. Заметила движение за воротами и села в машину. Завела мотор. На дороге появилась бирюзовая «инфинити», и я вцепилась в неё взглядом. – Обойдётесь, – повторила вслух и нажала на газ. Раз, два, три… Удар, скрежет металла, звон стекла… Чёрт! Кажется, вышло злее, чем я хотела. Щелчком отстегнула ремень и вышла из машины. – Ты, придурок! – гаркнула на появившегося из «инфинити» Глеба. – Ты мне тачку кокнул! Какого хрена?! – Киса… Ты ничего не попутала? – Я ничего не попутала. – Подошла и схватила его за футболку. – Я, чтоб тебя, ничего не попутала. А вот ты попутал! – рванула на себя и прошипела в губы: – Ты мне должен, и должен много. Он обхватил меня за голову и сжал волосы, я сильнее сгребла футболку. Его глаза, запах, губы… – Чёрт бы тебя побрал, киса, – просипел Глеб и впился в мои губы. Жёстко, горячо, жадно. – И тебя, – застонала я, отвечая на поцелуй. Впустила его язык и, прикрыв глаза, прижалась к нему. Катя Глеб осмотрел меня со всех сторон, только что не раздел догола прямо на дороге. Состояние моё его, похоже, удовлетворило. Рука ныла, но говорить ему об этом я не стала. – Совсем головой тронулась?! – Тронулась, если не могу тебя из неё выкинуть, – сказала и после короткого молчания добавила тихо: – И из сердца не могу, Глеб. Он мрачно усмехнулся и посмотрел на машины. Вокруг валялись осколки разбитых фар, вмятина на «инфинити» была та ещё, да и моей малышке досталось. – Чокнутая. – А ты придурок. – Я схватила его за рукав и дёрнула на себя. – Вот скажи мне, как я могла тебя полюбить?! Вокруг полно нормальных мужиков, так почему ты?! – У меня встречный вопрос. Он отцепил мою руку, взял за локоть и заставил меня подойти вплотную. – Вокруг полно нормальных баб, так почему ты? Второй рукой он дотронулся до моего лица, и сердце упало в живот, заставив вспорхнуть стаю бабочек. А я-то думала, что так только в романах для красоты пишут. Он погладил меня по щеке, пропустил сквозь пальцы волосы. – Только скажи что-нибудь, – предупредила я. – Ты чертовски сексуальная. – Ты тоже ничего. – Я провела ладонью по его груди вверх. – Только борода у тебя ужасная. – Ужасная? – Угу. – Дотянулась до губ и поцеловала, теперь уже мягко. – Просто кошмарная. Он обнял меня и поцеловал сам. Опять жадно, страстно, и удовольствие наполнило каждую клеточку моего тела. Я обхватила Глеба за шею и прижалась к нему. Похоже, не одна я завелась с пол-оборота. Выразительно посмотрела Глебу в глаза. – И сколько я тебе должен? – Он кивнул на машину. – Много, – шепнула я. – За всю жизнь не расплатишься. – Чокнутая, – повторил он. Он всё ещё рассматривал меня в поисках синяков. – Рука. – Я показала ему кисть. – Что «рука»? – Если ты ищешь синяки, вот. Я ударилась рукой. Он с лёгкостью обхватил моё запястье. Оно скрылось под его пальцами, и я поморщилась. Чёрт, а правда больно. Осколки фар захрустели под ногами. На Глебе были чёрные льняные брюки и чёрная футболка, на вороте которой висели тёмные очки. Гангстер. Самый настоящий. Я высвободилась из его рук. Открыла «мерседес» и взяла с заднего сиденья плюшевую кошку, похожую на Несси. – А где чудовище? – Дома. Знаешь… Ты первый мужик, которого она согласна терпеть. – Это ты как определила? – Ну… Она ни разу не надула на твои вещи. Ей даже на твоих футболках спать нравится. И я подумала… Может, у нас есть шанс? Только то, что я сама к тебе пришла, ничего не значит. Смотри не реши, что я тебе буду навязываться. – Не решу. Ты же у нас всё сама-сама, я помню. Он забрал у меня игрушку и, взяв за край футболки, подтянул к себе. – Сама бы не пришла сегодня, завтра бы я за тобой приехал. Я фыркнула. – Ненавижу отмазы вроде «Я только собирался тебе позвонить». – Я тоже. Поэтому звонить я тебе не собирался. – А что ты собирался? – Сунуть тебя в машину и вернуть туда, где тебе место. – И где мне место? От ворот нам спешили охранники. Целый отряд людей в чёрном с лицами, похожими на каменные маски. – Всё в порядке! – крикнул Глеб, и тут среди «отряда» мелькнуло розовое пятно. – Катя! – с радостным криком выбежала вперёд Оса. – Катя, ты вернулась?! Ты к нам вернулась?! Она неслась вперёд, а её собранные в хвост волосы болтались из стороны в сторону. – Катя! – с придыханием выпалила она, остановившись. – Папа Илону выгнал. Мне кажется, ты ему нравишься. Пап… – Она повернулась к отцу. – Скажи Кате, что она тебе нравится. Пожалуйста, пап. Вдруг Катя тогда совсем останется? Глеб перевёл взгляд с тараторившей Осы на меня. – Ты мне нравишься, – сказал он серьёзно. Я отобрала у него игрушку и вручила Осе. Она прижала плюшевую кошку к себе, но не очень-то обрадовалась. – А настоящая Несси? – А настоящая Несси… – Я повернулась к Глебу. – Ты правда избавился от этой Илоны? – Правда. – Улыбка всё-таки появилась, но только в глазах Глеба, хотя вид его от этого менее устрашающим не стал. – И ещё я освободил место в гараже для твоего «мерса». И сделал кошачий ход в задней двери. – Да ты подготовился, я смотрю. – Я же сказал, что завтра собирался за тобой. Я посмотрела исподлобья. Похоже, и правда собирался. – Ты мне не просто нравишься, – сказал Глеб, снова взяв меня за руку. – Я люблю тебя. Не должен был ни по каким законам логики, но люблю. Пойдём домой. Ты нам нужна. – Да, Катя, – встряла Олеся. – Ты нам нужна! – Особенно мне, – сказал Глеб, поглаживая меня по запястью. Я ещё раз посмотрела на него, на Осу, на машины и на ждущих приказа охранников. На ворота, на дом и снова на Глеба. – И вы мне нужны. Очень. Только няней я больше не буду, не надейтесь. Даже аварийной. – А кем будешь? Как насчёт аварийной жены? – Хм… Мне нравится. Но лучше я вначале побуду просто твоей, – сказала и раньше, чем он что-нибудь ответил, добавила:– Не аварийной, Глеб, а просто твоей. – Согласен, – ответил он и смял мои губы очередным поцелуем.