Глава 11

Катя У взрослых девочек взрослые игры, и в них я играла всю ночь. Оса спала, а я в очередной раз делила бессонницу с ночью. Нет ничего хуже доверия. Оно такое же открытое, как бездомный щенок, и как щенка его можно ударить. Завизжит и станет злее, а со временем превратится в матёрого пса, которого станут остерегаться. И в голову никому не придёт подумать, что пёс был щенком. – Разбудила? – спросила я, услышав сонный Танькин голос. – Ну так… – прошептала она. – Что случилось, Кать? Ты в порядке? Времени… – Я знаю, сколько времени. Прости. Просто… Я не в порядке. В трубке повисло напряжённое молчание. – Это этот… как его? Глеб? Он нашёл тебя? Кать… дело в деньгах? – затараторила подруга, хотя всё ещё была сонной. Я подтянула ноги к груди. Если бы дело было в деньгах, я бы выкрутилась. Но… – Я влипла, Тань. Крепко влипла. Танька заткнулась, а я тяжело вздохнула. Смешно. Я столько раз давала ей советы – моей милой серой мышке, а сама… – Я влюбилась в мужчину, в которого влюбляться было не нужно, – призналась я. – И теперь мне хреново. – Хреново почему? – Почему? – Тихо, рвано засмеялась, глядя в тёмное небо. – Потому что всё наперекосяк. Прости… Мне нужно было кому-то это сказать. Надоело разговаривать с кошкой. Она хорошая, но такая сука… – А я не сука? – Ты? – Я улыбнулась, хоть и было не до улыбок. – Ты – нет. Передавай привет моему братцу. Я рада, что у вас всё в шоколаде. – Кать… – Прости, что разбудила, Тань. Я хотела положить трубку, но что-то остановило. Таня молчала. Я услышала шорох и догадалась, что она вышла из спальни. Время четвёртый час, а я… Что я? Я так же, как и все, способна на эгоизм, пусть в данный момент это меня не оправдывало. – Кто он? – спросила Таня. – Догадайся с трёх раз. В трубке опять повисла тишина. – Я не знаю, Тань, как это вышло… – сказала я тихо. – Я не хотела. – Это тот мужчина. – Это тот мужчина, – подтвердила я. – Глеб. А я… Я такая дура, Танька. Хуже тебя. *** Проснулась я под шум дождя. Ещё вчера вечером было солнце, а сегодня небо заволокло до самого горизонта, как и мою душу. Лежала в постели, перебирая шёрстку Несси, и ругала себя за слабость. За считаные дни Глеб сумел перевернуть моё сознание, а вместе с ним и душу. В дверь постучали. Я только и успела приподняться, как в комнате появился Глеб. Окинул меня равнодушным взглядом: на лице ни эмоции. – Тебе косичку заплести? – спросила я сквозь зубы. – Обойдусь без косичек. – Тогда что ты здесь забыл? Я няня твоей дочери, а не твоя. – Ты можешь быть свободна. Свой долг ты отработала. Неделю назад я мечтала услышать это, а сейчас сидела, прижимая к себе одеяло, и понимала, что он меня вышвыривает. Но я привыкла к ударам и взяла себя в руки. – И сколько у меня времени, чтобы убраться? – осведомилась холодно, не показывая чувств. – Десять минут? Двадцать? Час? – Сколько тебе нужно. Я вернусь вечером, думаю, ты всё успеешь. Сказав это, он ушёл. А я сидела, забыв, что ещё пять минут назад нежилась в постели. Я отработала свой долг. И каким, интересно, местом я его отработала?! Скотина! И эта скотина впилась мне в сердце! Да почему, чёрт возьми, я всегда выбираю самых поганых мужиков?! *** – Катя! Ося влетела ко мне и остановилась, увидев раскрытый чемодан. На её ангельском личике за секунду сменилась гамма эмоций. Застыв, она несколько секунд смотрела на меня, а глаза наполнялись обидой. – Прости, – сказала я тихо. – Мне надо… – Ты меня бросаешь! – вдруг плаксиво крикнула она. – Я думала, ты меня не бросишь, а ты… В руках у неё была расчёска и ярко-красная резинка. Мне стало нечем дышать, слов, чтобы всё объяснить, не было. Я сделала к ней шаг, но Олеся отступила. Я поймала её за руку. Леська начала вырываться, но я держала крепко до тех пор, пока её запал не угас. Постепенно она успокоилась, но, когда я снова посмотрела ей в глаза, в них были слёзы. Ничего не говоря, я погладила её по плечам, по худеньким ручкам и высвободила из пальцев резинку с расчёской. – Не уезжай, – всхлипнула Олеся. – Прости, – сказала я и провела по золотистым волосам расчёской. – Лесь, так бывает, что…. Как бывает? Что мамы умирают? Что няни уезжают? Что мы отдаём сердце тем, кому оно на хрен не сдалось?! Что я могла ей сказать?! Взрослая, самостоятельная, умеющая постоять за себя – что я, будь оно всё неладно, могла сказать малой?! Что всё будет хорошо?! Да ничего оно хорошо не будет – как угодно, только не хорошо. И в жизни ей придётся сожрать столько дерьма, сколько она и представить не может. Но зачем ей знать это сейчас?! Прядь за прядью я заплетала кривую косичку, пока в пальцах ни остались только кончики волос. Скрепила резинкой. – Держи. – Вручила ей расчёску. – У твоей другой няни наверняка получится лучше. – Я не хочу другую, – пролепетала она и прижалась ко мне. Я глубоко, рвано вдохнула и прикрыла глаза. – Прости, малая, – сказала снова, шёпотом, чуть слышно. – Так будет лучше. *** Несси забилась в угол переноски и за всю дорогу до дома не пикнула. Это было на неё не похоже. – Здесь? – спросил водитель такси, остановившись около моего подъезда. Я не заметила, как мы преодолели последний отрезок пути. Кивнула и, взяв переноску, вышла из машины. Дождь продолжал хлестать. Отличная погода – как раз под стать настроению. Кто бы меня в переноску посадил и донёс до квартиры. Как в тумане я поднялась на этаж, отперла дверь. – Выходи, – сказала, поставив переноску на пол, и отперла дверцу. – Давай, звездуй. Несси зашипела на меня. Зашибись! – Да и катись тогда к чёрту. Что тебе не нравится? Что я тебя домой привезла?! Хочешь, обратно отправлю? Как со стороны услышала саму себя и осеклась. Кинула ключи от квартиры на тумбочку. Вот и всё. История без хэппи-энда. Сунула руку в карман и наткнулась на что-то твёрдое. Машина… Маленькая «Победа», словно настоящая, оказалась у меня в руке. В сумке запищал телефон. «Олеся пропала», — пришло сообщение от Глеба. И тут же ещё одно: – «Я сейчас приеду за тобой». Катя За считаные минуты поднялся жуткий ветер. Порывы были такие, что меня едва не сбивало с ног. Кутаясь в прихваченый на всякий случай палантин, я ждала Глеба возле подъезда и подумывала вернуться, чтобы надеть тёплый жилет, но тут снова пришло сообщение. Оно оказалось не от Глеба, а от МЧС: «Вечером и ночью в Санкт-Петербурге ожидается сильный ветер с порывами до 20 м/с». Я убрала мобильный. Как будто сама не заметила, что в Санкт-Петербурге ветер! Посмотрела на въезд во двор и встретилась взглядом с горящими фарами внедорожника. Сердце предательски полетело вниз, но я запретила себе расклеиваться. У него Илона, у меня – моя жизнь. А то, что было в машине… Это ничего не значит. Ни для него, ни для меня. Внедорожник резко остановился прямо напротив, и я, открыв дверцу, уселась рядом с Глебом. – Новости есть? – спросила, не дав ему ничего сказать. – По камерам видно, что Ося вышла за территорию. Пока больше ничего. Прямо перед нами ветер протащил по дороге железную банку. Я засмотрелась на неё и вздрогнула – на капот упала отломленная ветка. – Проклятая погода, – процедил Глеб, выезжая из двора. Я повернулась к нему. – Ты сообщил в полицию? Глеб промолчал, и я заподозрила неладное. – Глеб! – Я в гневе схватила его за руку. – Ты подал заявление?! Он мрачно посмотрел на меня, я отдёрнула ладонь. Сжала в кулак, а чувство было, что я спрятала внутри маленький костёр, оставшийся от прикосновения, и огонь сразу же стал проникать в меня. – Её ищут мои люди. Официальное заявление я не подавал, но у начальника моей службы безопасности есть нужные связи в органах. Они уже задействованы. Ты не самая умная, киса. – Что же ты тогда за мной примчался?! У тебя свои люди, большие бабки, связи, а ты… – Угомонись! – рыкнул он и глянул зло. – Она за тобой ушла. Вначале истерику устроила, потом успокоилась. Я на встречу поехал, и тут парни звонят… – Так, может, нужно было за ребёнком следить, а не по встречам ездить?! Глеб сжал руль и стиснул зубы. Недоволен он? Да пошёл он к чёрту со своим недовольством! – Неужели твоя охрана и обслуживающий персонал оказались не способны уследить за шестилетним ребёнком?! – Никто этого не ожидал. Она никогда не убегала. А тут ты… Я разозлилась ещё сильнее. – А при чём тут я?! Хочешь на меня всё свалить?! Меня виноватой сделать?! – Да ничего я не хочу! Ты ей понравилась. И кошка эта твоя чудовищная… – Это не помешало тебе поиметь меня и вышвырнуть! – Я тебя не вышвыривал. Ты расплатилась с долгом, и… Я рассмеялась. Отрывисто, безрадостно, но от всей души. Подонок! Смех закончился резко, и я, прищурившись, зашипела: – Не нужно было устраивать показательных выступлений с этой белобрысой шваброй. Я девочка понятливая, Глеб. Никто ничего никому не обещал. Адреналин, секс и разбежались. Мог бы с самого начала сказать, что у тебя в штанах зудит, а не играть в ролевые игры! – Какие ещё, к чертям собачьим, ролевые игры?! – Самые настоящие! Отец-одиночка и няня в твоём случае. Всё, хватит с меня! Найдём Осу и разбежимся каждый по своим углам. Делай что хочешь, имей кого хочешь, только не меня! – Ты что так взъелась? – повернулся он ко мне буквально на секунду. – Сама не против была. Я тебя ни к чему не принуждал. Текла, как… – Ты скотина, – прошипела я. – Если ты… Закончить не дал порыв ветра. Он был такой сильный, что гнулись деревья, оторванные листья бросало в лобовое стекло. Вдруг что-то заколотило со всех сторон. Что это, я сперва не поняла. – Град? – вырвалось у меня. Это и правда был град – крупный и частый, он долбил по машине, словно задался целью добраться до нас. Где может быть Леська? Пока ждала Глеба, голову себе сломала. Чего он от меня хочет?! Как я должна найти её, если он сам не может этого сделать? – Есть какие-нибудь изменения? – спросил Глеб, позвонив кому-то. Выслушал с мрачным видом. – Держите меня в курсе. Каждая мелочь важна. Каждая! Всё, что может иметь хоть какое-то отношение. Её нужно найти сегодня. На улице… – Что? – спросила нетерпеливо, едва Глеб закончил разговаривать. Он мотнул головой. – Было несколько автобусов. Какая-то женщина видела её на остановке. Возможно… У меня промелькнула мысль, ухватить которую я не смогла. Автобус, остановка… – Батут, – прошептала я и порывисто развернулась к Глебу. – Батут, Глеб! Торговый центр! Он нахмурился сильнее прежнего. Я подалась к нему, коснулась бедра. – Едем в торговый центр! Тот, где она ногу подвернула. Он самый ближайший от вашего дома! Леся… Она хотела, чтобы мы все вместе пошли на батут! – Да ну, Кать… Как она… – Я сказала, едем туда! Мне плевать на твоих баб и на твои заморочки! И на тебя мне плевать, Глеб! Но мне не плевать на Олесю. Если бы ты не понимал этого, ты бы за мной не приехал. Он промолчал. Притормозил на повороте и резко выкрутил руль. Посмотрел на меня снова – прямо в глаза, и отвернулся к дороге. Град кончился, начался ливень. У меня в душе тоже шёл холодный, покрывающий сердце коркой льда дождь. Но главным сейчас было найти малую. *** Только мы остановились на подземном паркинге, я вылетела из машины. Пока ехали, я нашла контакты администрации центра и передала дежурному администратору Леськины приметы. Только бы интуиция не подвела. – Кать, – придержал меня за руку Глеб. – Тот вечер… – Я больше не хочу об этом говорить, – сказала холодно. – И не трогай меня. Мы с тобой друг другу никто. Между нами ничего не было. Выдернула руку и помчалась вперёд. Когда мы зашли в лифт, у меня зазвонил телефон. – Да! – почти крикнула я в трубку. Сигнал пропадал, я не могла разобрать, что мне говорили – только непонятные обрывки слов. – Вас не слышно. Я… Мы уже тут. Связь пропала, но телефон зазвонил снова. – Это администратор, – ответила я на тревожный взгляд Глеба и ответила на вызов. – Да. – Вышла из кабины, только лифт начал открываться. – Я… Мы идём к батутам. Есть что-нибудь? – Мы ждём вас, – ответила девушка, и мне показалось, что она улыбается. Ничего не говоря Глебу, я бросилась к игровой зоне. Не помню, когда у меня в последний раз так колотилось сердце. Замок-батут показался впереди, и я побежала ещё быстрее, отталкивая с пути зазевавшихся посетителей. Перед батутом стояла миниатюрная девушка, а рядом с ней… – Оса! – крикнула я и бросилась к малой. Олеська развернулась на мой голос, отыскала меня взглядом. – Катя! – крикнула она и рванулась навстречу. – Катя! Девушка побежала за ней, а я рухнула на колени и схватила Леську за руки. – Ты… – начала было я, задыхаясь от выступивших на глазах слёз и облегчения. – Это Катя! – громко сказала Оса, посмотрев на администратора. – Она моя няня. Но я хочу, чтобы она была моей мамой. – Оса, – прошептала я и до крови прикусила губу изнутри, пытаясь перебороть слёзы, но они всё равно потекли, как будто внутри меня прорвало плотину.