Глава 10

Катя Утро наступило раньше, чем я успела уснуть. В последнее время ночь стала мне прямо-таки лучшей подругой. Стоило прикрыть глаза, чувства обострялись до предела. Закрывала глаза и… Нет, дело было не в жа́ре, который накатывал на меня, а в том, что я чувствовала глубже – в сердце. Вот это-то и пугало. *** Проснулась я разбитая. Единственное, что могло мне помочь – двойная порция крепкого сладкого кофе, но прежде чем спуститься вниз, я зашла в ванную. Контрастный душ помог привести нахлынувшие с самого утра мысли в порядок. Промакивая воду с кожи, я смотрела на своё отражение: оставленные Глебом метки на плече и шее, взгляд такой, словно у меня температура. Бросила полотенце в корзину для белья и осмотрела себя с ног до головы. Рост, конечно, не модельный, но к этому я никогда не стремилась, да и с косами до пола у меня как-то с детства не заладилось… *** Олеська вертелась рядом с расставляющей на столе посуду горничной. Белые прямо до противного чашки, посуда – как в домах аристократов. Я взяла предназначенную Лесе чашку и убрала в сушилку. – Завтрак уже… – Мы же не на похоронах, – ответила я горничной и взяла две других. Одна чашка была ярко-розовая, с зайкой, вторая – чёрная, с дном в форме шины. – Мне вот эту! – показала Леся на розовую. – А эту, – качнула я чёрной, – тебе никто и не предлагал. Мы дальше справимся сами, – сказала я горничной и поставила чашки на стол. На завтрак была овсянка, благо к ней претензий у Леськи не было никогда. Зато они появились у меня, стоило мне попробовать кашу. – Тебе не нравится? – спросила Леся. – Ну… Так себе. Как думаешь, если мы скажем папе, что кашу я буду варить тебе сама, он согласится? – Он на всё согласится, если я попрошу, – без заминки ответила Олеся и засунула в рот ещё одну ложку. – Прямо на всё? – не поверила я. – Угу, – закивала Оса. – Он меня любит. – Весомый аргумент. Я всё-таки принялась за овсянку, больше похожую на сладкое месиво из пакетиков, которое заливают кипятком, чем на нормальную кашу. Что и говорить, а с кашами на завтрак у нашего повара были большие проблемы, хотя с остальным он справлялся отлично. – Кать, – заискивающе протянула Оса, и мне стало понятно, что стоит ждать подвоха. – М-м? – А тебе папа нравится? Я так и поперхнулась дурацкой кашей. – В смысле? – Ну… Если папа тебе нравится, и ты нравишься папе, ты перестанешь быть моей няней. Так? – Так. – Я отложила ложку. – И кем тогда я буду, если не няней? Леся стала ковырять кашу, делая вид, что не услышала вопрос. Говорить о таком, да ещё и с шестилетним ребёнком, я была не готова. Всё, что было у нас с Глебом – потрясающий секс в его дорогущей тачке. А нравится он мне или нет… Да, нравится, черт его подери! И так нравится, что низ живота сводит, сердце летит не пойми куда, и я теряю контроль над собой. Леся посмотрела на меня из-под ресниц. – Лесь… – Я встала и, взяв тарелку, отставила на разделочный стол. – Ты что себе придумала? – Я ничего не придумала! – ответила она неожиданно горячо. – Я не хочу, чтобы ты уезжала, как другие няни! Я хочу, чтобы ты осталась, и чтобы мы с тобой вместе повесили Несси в рамочке, и чтобы ты мне кашу без комочков варила, и… – Стоп, стоп, стоп, – прервала я её, живо представив заточённую под стекло кошку. – Притормози, пожалуйста. Тебя не туда понесло, малая. Ешь свою кашу. Оса обиделась и замолчала. Я достала сыр, молоко и, взяв из хлебницы свежую ржаную булочку, разрезала пополам. Покосилась на Олесю, почему-то чувствуя себя виноватой. Но эти её выдумки… – Хочешь конфету? – спросила, достав из шкафчика её любимую, с хрустящей вафелькой. – На, – протянула на открытой ладони. Леська взяла, но без особого энтузиазма. – Лесь, не обижайся. Просто так не бывает. Нравится – не нравится… – А как бывает? – спросила она вдруг с непонятным гневом. – Мама умерла, а у папы эта дурацкая тётя Илона! Она мне не нравится. Она… – Что ещё за тётя Илона? – спросила я раньше, чем успела понять, хочу это знать или нет. Леся дёрнула плечами. Я всё-таки вернулась за стол и отпила кофе, к которому так и не притронулась. Упорядоченные было мысли мигом превратились в хаос. – Просто Илона. Она красивая. Красивая Илона. И правда, я что, серьёзно думала, что у Глеба никого нет? Преподаватели Олеси, тренер… Пытаясь отвлечься, я отрезала кусочек сыра и положила на хлеб, но вышло это зло. Олеся сползла со стула. Я хотела остановить её, но увидела вошедшую с гордо поднятым хвостом Несси и не стала. Оса плюхнулась перед ней и начала гладить. К моему удивлению, Несси выгнулась под её рукой, подставила спину, дала почесать за ушками. Боднула в руку и опять подставила спинку. Гнев накатил резко. – Оса, – позвала я, и малая повернулась. – А где папа? – Он уехал. – И куда? Олеся пожала плечами, вернулась за стол и зашуршала фантиком. Ревность – дурацкое, разрушительное и бессмысленное чувство, особенно в моём случае. Только что с ней делать, если она вгрызается в сердце? Я обхватила чашку обеими руками. Вчера вечером мы с Глебом так и не поговорили. Придётся поговорить сегодня, только вот о чём именно? О том, кто кому нравится, или о тёте Илоне, которую не выносит Олеся? Катя Днём я всё-таки отключилась. Прилегла на минуту, а когда проснулась, рядом была Леська. Она лежала у меня под боком, и первым моим осмысленным вдохом стал вдох с запахом её шампуня. Я пошевелилась, и Леся проснулась. Зевнула и потёрла глаза. – Ты что здесь делаешь? – спросила я. Голос после сна звучал сипло, голова не варила. – Я хотела поиграть, а ты спала… И я, кажется, тоже уснула. – Кажется тебе… Я тоже зевнула, а вслед за мной снова Леся. На улице было светло, наугад сказать, сколько сейчас времени, я не могла. Но когда посмотрела на часы, чуть не присвистнула. Почти восемь вечера. – И что мы с тобой ночью будем делать? Вопрос был риторическим, ответа я не ждала. – Можем поиграть. Или мультики посмотреть, – предложила Олеська на полном серьёзе, как будто мы и правда не собирались больше ложиться. Как она – не знаю, а я была уверена, что незапланированный полёт в царство Морфея не помешает мне слетать туда повторно. Я заставила себя встать. Пригладила волосы и подала руку Лесе. Против воли задержала её пальчики в своих, глядя в голубые глаза. Резко отпустила и отвернулась, изо всех сил пытаясь не дать уколовшей сердце щемящей нежности разрастись в нечто большее. – Я сейчас умоюсь, и поиграем, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но вместо этого получилось чересчур жёстко. – Подумай пока, во что ты хочешь поиграть. – Ты на меня сердишься? – спросила Олеся. – Нет. Просто… Просто иди, Лесь. Доставай игрушки. *** Спускаясь по лестнице, я увидела несущую в гостиную поднос горничную. Леська уже выбежала на улицу, а я всё думала о предстоящем разговоре с Глебом. На безбашенные поступки я была способна всегда, но не в плане отношений. А вот Глеб… Горничная зашла в гостиную. Я бегом преодолела оставшиеся ступеньки и пошла за ней. Весь день Глеб молчал, но что, если он решил устроить мне сюрприз? С замиранием сердца я вошла в гостиную и остановилась. Нет, Глеб действительно решил устроить мне сюрприз, только не такой, как я успела подумать. Окно в гостиной было распахнуто, на накрытом на двоих столике стояло ведёрко, а Глеб держал в руках бутылку шампанского. – Лучше, чем в ресторане, – сказала высокая крашеная блондинка, взяв с тарелки ломтик апельсина. – Вечер, а потом ночь… М-м-м… Кстати, как тебе моё платье? – Она дотронулась до груди. – Ты ещё ничего не сказал. Глеб размотал проволоку и кинул на стол. – Ты великолепна как всегда, Илона. Хлопок – и Глеб, взяв бокал, стал наполнять его. Платье у неё было ужасное. Это стало первым, о чём я подумала. Мозг ухватился за эту мысль и не хотел отпускать её. Морковно-рыжее платье облепляло Илону, как вторая кожа, а Глеб… – Ничего мне не хочешь сказать? – спросила я, подойдя ближе. Илона повернулась ко мне, Глеб тоже. – Это кто? – Няня Олеси. Няня Олеси. Меня как в цистерну с холодной водой окунули. Ощущение было такое, словно я гнала по трассе, и у меня за секунду закончился бензин. Наши с Глебом взгляды встретились. – Ты должна быть с моей дочерью. – Твоя дочь на улице, – ответила я холодно. – Мы с ней собирались поиграть с мячиком. Но сейчас разговор не о ней. Объясни мне, пожалуйста, что происходит. – Что я должен тебе объяснять? – Глеб, если это няня, почему она так разговаривает? Что она от тебя хочет? – влезла Илона. Голосок у неё был писклявый, подбородок острый. Ему вот это вот нравится? – Иди к Олесе, – приказал Глеб. – Твоё место рядом с ней. – Глеб… – Иди займись делом, Екатерина. Нет, меня не просто в цистерну с ледяной водой кинули – ещё и сверху кубиками льда присыпали. Я развернулась и вышла из гостиной, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. *** На улице всё ещё светило солнце. Вечером оно было особенно ласковое, но я не чувствовала тепла. Олеськин мяч валялся рядом с дверью, сама она сидела на скамейке с альбомом в руках. Я подошла к ней и, ничего не говоря, взяла альбом. На рисунке было три фигуры – мужчина, женщина и маленькая девочка. – Я нарисовала нас, – сказала Олеся. – Только я не хочу, чтобы мамой была Илона. – Она потянула на себя альбом. – Видишь? – Ткнула пальчиком в девушку с тёмными волосами. – Это ты. Я присела рядом с Лесей. Повернулась к ней, рассматривая так внимательно, словно видела впервые. Потом, ничего не говоря, обняла одной рукой и прижала к себе. – Когда-нибудь мне придётся уехать, Лесь. В её глазах отражалось небо. Губы приоткрылись, ресницы дрогнули. – Я не хочу. Давай что-нибудь придумаем. – Что? – Что-нибудь, чтобы папа больше не приводил Илону. – Нет, Лесь, так нельзя. – Можно! Давай сделаем что-нибудь плохое и скажем, что это она. Я обняла её уже обеими руками. Крепко прижала к себе. – Нет, – повторила я. – Так нельзя делать. Даже если тебе кто-то очень не нравится. – Но я не хочу, чтобы папа её любил, – сказала она жалобно и подняла голову. – Я хочу, чтобы папа любил тебя. Я вдохнула поглубже. Очередной укол под рёбра, в самое сердце. Я бы тоже хотела этого – неожиданное откровение перед самой собой. Отогнала мысли и посмотрела на дом, на окна гостиной. Разумеется, ни Глеба, ни Илону не увидела, но появилось чувство, что на меня кто-то смотрит, и я заставила себя отвернуться. – Вставай, малая, – потянула я Леську с лавочки. – Вечер хороший. Давай с тобой поиграем. Где твой мяч? – Я не хочу мяч. – А что хочешь? – Хочу… С тобой и папой на батуте попрыгать хочу. И ещё мороженое. – Тогда пойдём. – Я протянула ей руку. – Куда? – Мороженое есть. – А батут? – Батут… Как-нибудь потом, Оса. – Я снова посмотрела на дом. Леся вложила ладошку в мою руку, но без энтузиазма. На душе кошки скребли, злость не отпускала. Мяч остался у порога, а мы вошли в дом. Идя в кухню, я услышала из гостиной голос Илоны и стиснула зубы. Значит, так? Вчерашний вечер – тоже компенсация долга?! Я провела Осу в кухню, достала мороженое и положила в пиалку. Поставила перед ней на стол. Услышала шаги и повернулась. В дверях стоял Глеб. Я вскинула голову и посмотрела ему в глаза. Он ничего не сказал – подошёл к холодильнику и вытащил ещё одну бутылку шампанского. – Отличный выбор, – процедила я. – Только передай ей, что морковь в облипку не в моде. Хотя… Если тебе нравится… Я отвернулась к Олесе и добавила ей ещё ложку мороженого.