Глава 22. Совет

Зал был огромным.

Я никогда не видела ничего подобного. Даже в Колонии-7. Даже на «Несущем Свете». Высокий сводчатый потолок из прозрачного камня — сквозь него виднелись звёзды. Настоящие. Живые. Они мерцали в черноте космоса, и казалось, что заседание проходит прямо в открытом космосе.

Пол — тёмные плиты. Отполированные. Я видела в них своё отражение. Маленькая. Худая. В серой форме. С зайцем в руках. Рядом — Вейл. Высокий. Тёмный. Молчаливый.

В центре зала стоял круглый стол. Огромный. Из дерева. За столом сидели они.

Я не знала их имён. Но я знала, кто они. Взрослые. Важные. Тальвы. Мирты. Рольды. Люди. Они повернулись. Все. Сразу. И посмотрели на меня.

Я сжала зайца. Крепко. Так, что затрещала ткань.

---

Я шла за Вейлом. Медленно. Ноги дрожали. Я не хотела здесь быть. Я хотела в палату. К стене. К тишине. Но Вейл сказал: «Надо». И я пошла.

Когда мы вошли — все обернулись. Сначала — на него. На Вейла. Я видела — по лицам. По тому, как они выпрямились. Как замолчали. Как сжались. Тальв с серебряными висками. Мирт с синей кожей. Рольд — огромный, мохнатый. Люди в тёмных формах.

Они смотрели на него. Долго. Молча. И я чувствовала — что-то. В воздухе. Как будто все они — разом — что-то почувствовали. Как будто он вошёл. И всё изменилось.

А потом — они посмотрели на меня.

Я почувствовала это. Сразу. Как холод. Как давление. Как что-то липкое. Они смотрели. Изучали. Оценивали.

Я опустила глаза. В пол. На свои ботинки. На плиты. Но я всё равно чувствовала их взгляды. На лице. На шее. На шраме от ошейника. На зайце в руках.

Я слышала, как они перешёптываются. Тихо. Но я слышала.

— Это она?

— Та самая?

— Такая маленькая...

— Смотри на шею. Шрам.

— Она была у Повелителей.

— И выжила.

— И устроила выброс.

— Как?

Я сжалась. Сильнее. Я не хотела, чтобы они смотрели. Я не хотела, чтобы они говорили обо мне. Я хотела исчезнуть.

Вейл сел. В стороне. На отдельный стул. Я — рядом. На маленьком стуле. Который кто-то поставил специально для меня.

Я смотрела в пол. На своё отражение. На плиты. На свои ботинки. Я не хотела смотреть на них. На всех этих взрослых. Которые говорили о чём-то. О чём-то важном. О чём-то, что касалось меня.

---

Тальв с серебряными висками заговорил первым. Голос — ровный. Спокойный. Но я слышала в нём что-то. Что-то острое. Как нож.

— Благодарю вас, что нашли время, Наставник. Мы собрались здесь, чтобы обсудить инцидент, произошедший на станции Колония-Семь.

Я не поняла. Какой инцидент? Что случилось?

Но потом — поняла. Это про меня. Они говорят про меня.

— Полагаю, вы знаете, о чём речь, — сказал тальв.

— Знаю, — ответил Вейл. — Я был там.

— Вот как? — мирт с синей кожей подалась вперёд. Её глаза — зелёные, с вертикальным зрачком — сузились. Она посмотрела на меня. Долго. Изучающе. — Тем лучше. Значит, вы можете рассказать нам, что именно произошло. По нашим данным, некий ребёнок — девочка, девять лет, землянка — устроила выброс Клосса такой силы, что едва не разрушила целый сектор станции. Это правда?

Я замерла. Они говорят обо мне. Как о чём-то. Как о проблеме. Как о вещи.

Я сжала зайца. Сильнее. Так, что пальцы заболели.

— Правда, — сказал Вейл.

— И вы лично остановили этот выброс?

— Да.

Мирт откинулась на спинку кресла. Переглянулась с тальвом. Рольд — огромный, мохнатый — хмыкнул. Низко. Утробно. И посмотрел на меня. Его маленькие глаза скользнули по мне. Оценивающе. Холодно.

— Тогда вы понимаете, почему мы обеспокоены, — продолжил тальв. — Ребёнок, способный на такое... Это не просто носитель Клосса. Девочка едва не уничтожила сектор. Случайно. Без подготовки. Без контроля. Если бы вы не оказались рядом — последствия могли быть катастрофическими.

— Понимаю, — сказал Вейл.

— Тогда вы должны понимать и нашу позицию, — сказал тальв. — Мы не знаем, на что она способна. Её Клосс не изучен. Мы не понимаем его природу. А вы уже готовы принять её в свои ряды? Обучать? Дать ей ещё больше силы?

Я слушала. И не понимала. О чём они? Какую силу? Что они хотят со мной сделать?

Я посмотрела на Вейла. Он сидел. Ровно. Спокойно. Лицо — не читалось. Как статуя. Как маска.

— Именно поэтому я и забираю её, — сказал он. — Потому что она опасна. Потому что без контроля она разрушит не только сектор — она разрушит всё вокруг. И себя заодно. Вы хотите, чтобы это повторилось?

— Мы хотим понять, — вмешалась мирт. Она снова посмотрела на меня. Дольше. Внимательнее. — Понять, что она такое. Откуда такая сила. Как она работает. Это не праздное любопытство, Наставник. Это вопрос безопасности. Если мы изучим её Клосс — осторожно, под наблюдением, — мы сможем не только помочь ей, но и понять, как бороться с подобными угрозами в будущем.

Изучить. Это слово ударило меня. Как тогда. На корабле. Линзы. Столы. Ледяные пальцы в голове.

Я сжала зайца. Так, что затрещала ткань. Я не хотела, чтобы меня изучали. Я не хотела, чтобы меня трогали. Я не хотела быть образцом. Опять.

Я подняла глаза. Случайно. И встретилась взглядом с мирт. С её зелёными глазами. С вертикальным зрачком. Она смотрела на меня. Долго. Изучающе. И я поняла — она видит меня. Всю. Насквозь. Как Вейл. Только хуже. Холоднее. Без интереса. Без жалости. Как образец.

Я отвела взгляд. Быстро. Опустила глаза в пол. Сжалась. Сильнее.

Вейл поднялся. Медленно. Плавно. Я смотрела на него. На его синюю кожу. На его белые волосы. На его длинные пальцы.

— Изучить? — переспросил он. В его голосе впервые прозвучало что-то. Не гнев. Презрение. — Вы говорите об изучении. А я слышу — «образец». «Подопытный». Девочка уже прошла через это. Четырнадцать дней на корабле Повелителей. Четырнадцать дней на столе, под линзами, с блокиратором на шее. Её сканировали. Стимулировали. Ломали. Извлекали. Не ножом — хуже. Они лезли ей в голову. В память. В чувства. Они вызывали страх. Боль. Ярость. И записывали реакцию. Вы хотите повторить этот опыт? Здесь? Под флагом Совета?

Тишина.

Я смотрела на них. На их лица. Тальв побледнел. Мирт отвела взгляд. Рольд нахмурился. Они знали. Они знали, что со мной делали. И всё равно хотели. Опять.

— Мы не знали, — тихо сказала мирт.

— Теперь знаете.

Вейл обвёл их взглядом. Я видела, как они сжимаются. Как отводят глаза. Как молчат. Он не кричал. Не угрожал. Просто говорил. Ровно. Холодно. И этого было достаточно.

— Орден Авдеев не подчиняется Совету, — сказал он. — Мы сами решаем, кто достоин стать одним из нас. Эта девочка — носитель Клосса. Она опасна — да. Именно поэтому её место в Ордене. Мы обучим её контролировать силу. Мы дадим ей цель. Мы сделаем из неё воина — или она сломается и уйдёт. Это её выбор. Но никакого изучения не будет. Никаких лабораторий. Никаких «специалистов». Она не образец. Она мой актив. И я не отдам её никому.

Он обвёл взглядом собравшихся. Тальв молчал, опустив голову. Мирт смотрела в стол. Рольд хмурился, но не возражал.

— Это моё последнее слово, — сказал Вейл. — Заседание окончено.

Он развернулся и пошёл к выходу. Я — за ним. Быстро. Мелкими шагами. Я не смотрела на них. Я смотрела на его спину. На его длинные белые волосы. На его широкие плечи. Я шла за ним. Как за стеной. Как за чем-то, что не даст меня в обиду.

Дверь закрылась за нами.

---

Коридор был пуст. Тихий. Мы шли. Молча. Я — за ним. Он — впереди. Быстро. Плавно. Бесшумно.

Потом он остановился. Резко. Я чуть не врезалась в него. Он обернулся. Посмотрел на меня. Зелёные глаза. Кошачьи. В упор.

Он смотрел на меня не как на ребёнка. Не как на жертву. Не как на что-то, что нужно пожалеть. Он смотрел на меня как на что-то, что нужно изучить. Оценить. Использовать. Как на инструмент. Который может сломаться. Или заржаветь. Или стать опасным.

— Ты слышала? — спросил он.

Я кивнула. Молча.

— Что ты поняла?

Я задумалась. Что я поняла? Что меня хотели изучать. Что он не дал. Что он защитил. Но зачем? Почему он не дал?

— Они хотели меня забрать, — сказала я тихо. — А вы — не дали.

— Да, — сказал он. — Не дал. Потому что ты — мой актив. Не их. Я нашёл тебя. Я остановил тебя. Я привёз тебя. Ты — моя ответственность. Моя ставка. И я не отдам тебя никому. Ни Совету. Ни Ордену. Никому. Поняла?

Я смотрела на него. И не понимала. Актив. Ставка. Ответственность. Я не знала этих слов. Но я чувствовала их. Как холод. Как давление. Как что-то, что ставит меня на место. Не ребёнка. Не жертвы. Инструмента.

— Ты опасна, — сказал он. — Очень опасна. Ты — бомба. Бомба с неисправным детонатором. Я не знаю, когда ты рванёшь. Но я знаю, что будет, если ты не научишься. Ты уничтожишь всё. Всё вокруг. И себя. И тех, кто рядом. Я этого не допущу. Не потому что я добрый. А потому что ты — ценная. Слишком ценная, чтобы просто выбросить. И слишком опасная, чтобы оставить без присмотра. Поэтому ты пойдёшь со мной. В Орден. И я научу тебя. Контролировать себя. Свою силу. Свой Клосс. Или я тебя сломаю. Или ты сломаешься сама. Но я добьюсь результата. Понимаешь?

Я кивнула. Медленно. Я понимала. Он не хотел меня спасти. Он хотел меня использовать. Но не как Совет. Не как даверсы. По-другому. Как что-то, что можно вырастить. Выковать. Сделать.

— Понимаю, — сказала я.

Он смотрел на меня. Долго. Потом — чуть наклонил голову. Набок. Как кошка. Как будто слушал что-то. Что-то внутри меня. Что-то, чего я сама не слышала.

— Ты боишься, — сказал он.

Это был не вопрос. Утверждение.

Я не ответила. Я смотрела в пол.

— Боишься меня, — сказал он.

Я подняла глаза. Посмотрела на него. На его синюю кожу. На его белые волосы. На его зелёные глаза. На его тонкие губы. На его длинные пальцы.

— Да, — сказала я. Тихо. Честно. — Боюсь.

Он кивнул. Медленно. Плавно.

— Хорошо, — сказал он. — Бойся. Это правильно. Я — опасен. Я — не друг. Я — не мама. Я — не папа. Я — Наставник. Я буду тебя учить. Жёстко. Иногда — больно. Но я не сделаю тебе зла. Потому что ты — мой актив. А активы не ломают. Их используют. И ты будешь работать. Или сломаешься. Но ты будешь работать. Понимаешь?

Я смотрела на него. И чувствовала — снова — ниточку. Тонкую. Тёплую. Которая не рвалась. И я не понимала, что это. И боялась. Но кивнула.

— Понимаю, — сказала я.

Он отвернулся. Пошёл дальше. Я — за ним. Молча. По длинным серым коридорам. К кораблю. К Ордену. К чему-то новому. К чему-то страшному. К чему-то, чего я не знала.

Но я шла. Потому что иначе — останусь здесь. С ними. Которые хотели меня изучать. Которые хотели меня забрать. Которые смотрели на меня как на что-то. Не как на человека.

А он — смотрел иначе. Не как на человека. Не как на образец. Как на актив. Опасный. Ценный. Нужный. Его. Только его.

Я шла за ним. И ниточка — тонкая, тёплая — тянулась между нами. И не рвалась.