Глава 48. Кладбище

Гиперпространство обволакивало «Серую музу» словно кокон. За иллюминаторами плясали невообразимые сполохи энергии, но внутри царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь ровным, убаюкивающим гулом двигателей и тихим жужжанием систем корабля. Мы были в пути уже две недели. Две недели полной изоляции от галактики, которая, как я была уверена, вовсю горела в стычках из-за меня.

Я сидела в кресле пилота, разбирая и чистя свой бластер. Движения были выверенными, автоматическими, почти ритуальными. В этом был свой покой.

— ТИТР, статус прыжка? — спросила я, не поднимая головы.

Голос ИскИна раздался немедленно, чистый и безэмоциональный, как горный ручей.

— Все системы функционируют в пределах нормы. Прыжок стабилен. До выхода в целевой системе осталось тридцать семь дней, четырнадцать часов и семь минут. Траектория свободна от навигационных опасностей.

— Спасибо. — Машинально бросила я.

— Всегда к вашим услугам, оператор. Зафиксирован повышенный уровень кортизола и нерегулярный сердечный ритм. Рекомендую упражнения на релаксацию или дополнительный период сна.

Я усмехнулась вполголоса.

— Спасибо за диагноз, доктор. Я просто... думаю.

— Могу я чем-то помочь процессу вашего мышления? Предоставить данные для анализа, сыграть музыку для создания фона?

— Не надо музыки. — Поспешно сказала я. Музыка будила слишком много воспоминаний. — А данные... что у нас есть по текущему статусу Земли? Любые обновления после последнего сканирования Альянса.

— Обрабатываю запрос. — ТИТР замолк на несколько секунд. — Данные устаревшие и отрывочные. Последние подтверждённые съёмки с пролетающего разведчика Альянса датированы пятью земными годами назад. Планета классифицирована как «зона отчуждения, непригодная для колонизации». Следы массированного орбитального бомбардирования видны на всех континентах. Атмосфера показывает повышенный уровень радиации в районах бывших мегаполисов, но в целом пригодна для дыхания. Биосфера подверглась значительным изменениям. Отмечен бурный рост растительности в отсутствие человеческого фактора. Признаков организованной деятельности высокоразвитых рас или повторной колонизации не обнаружено.

Я слушала, и мои руки сами собой сжали рукоять бластера. Руины. Радиация. Дикая природа, отвоёвывающая свои территории. Я это почти ожидала, но слышать это вслух было больно.

— Есть ли... — я сглотнула, — признаки присутствия даверсов? Орбитальные станции, патрули?

— Отрицательно. — Ответил ТИТР. — Планета не представляет для них стратегического или ресурсного интереса. Захват был актом устрашения и демонстрации силы. После достижения цели силы оккупации были выведены. В настоящее время система считается нейтральной и ничейной.

«Ничейной». От этого слова стало ещё горше. Мой дом был ничьим. Заброшенным памятником чужой жестокости.

— Спасибо, ТИТР. Это всё.

— Всегда к вашим услугам.

Тишина снова поглотила кабину. Я откинулась в кресле, закрыв глаза. Представляла себе улицы своего города. Не такими, какими видела их в последний раз — объятыми паникой и огнём, а такими, какими они могли быть сейчас. Трещины в асфальте, из которых пробивается трава и молодые деревца. Пустые окна домов, в которых гуляет ветер. Тишина. Без воя сирен, без криков, без гула двигателей кораблей-захватчиков.

Страх, который я носила в себе все эти годы, страх перед возвращением, начал понемногу трансформироваться. В нём появилась странная, горькая нота принятия. Я ехала не на поле битвы. Я ехала на кладбище. Чтобы почтить память. Чтобы попрощаться.

Мои размышления прервал тихий, настойчивый сигнал.

— Обнаружено. — Голос ТИТРа прозвучал чуть громче. — На периферии сканирования, на границе коридора прыжка. Слабый энергетический след. Неопознанный корабль.

Я мгновенно выпрямилась, все мои чувства обострились.

— Идентифицируй! Чей? Орден? Даверсы?

— Обрабатываю... Нет. Сигнатура не совпадает с известными профилями. Судно небольшое, вероятно, разведывательное или контрабандистское. Его курс... — ТИТР сделал микроскопическую паузу. — Его курс пересекается с нашим. Он движется параллельно, пытаясь замаскироваться в нашем энергетическом следе.

— Пираты. — С облегчением выдохнула я, но пальцы всё равно сжали штурвал. — Или охотники за головами, которые всё же напали на след. Дистанция?

— Достаточная для безопасного манёвра. Он не представляет непосредственной угрозы, но его намерения враждебны. Он явно следит.

Я задумалась. Я могла бы резко сменить курс, уйти вглубь гиперпространства, потерять его. Но это потребовало бы перерасчёта прыжка и потери времени. Или...

— ТИТР, подготовь систему подавления. Точечный импульс средней мощности. Цель — их сенсоры и системы слежения.

— Принято. Предупреждаю: импульс может вызвать кратковременную нестабильность и в наших системах.

— Риск приемлемый. Готовься.

Я наблюдала за меткой на экране. Неизвестный корабль держался на почтительной дистанции, словно акула, выжидающая момент для атаки.

— Выполняй.

«Серая муза» слегка вздрогнула. Невидимый импульс искажённой энергии рванулся назад, по нашему следу. На экране метка следящего корабля замигала, затем начала беспорядочно метаться.

— Попадание. — Доложил ТИТР. — Их системы слежения и навигации временно отключены. Они выпали из гиперпространства в случайной точке.

Я позволила себе улыбнуться. Без навигации в гиперпространстве... им придётся несладко. Как минимум, они получат несколько дней головной боли, выбираясь обратно на курс.

— Угроза нейтрализована. Продолжаем движение.

— Зафиксировано. — Подтвердил ТИТР. — Интересная тактика. Эффективно и с минимальными затратами энергии.

— Нас учили экономить ресурсы. — Бросила я, снова откидываясь в кресле. Напряжение медленно покидало моё тело.

Прошло ещё несколько дней. Монотонный гул. Я занималась физическими упражнениями, проверяла системы, иногда просто смотрела в безумный калейдоскоп за стеклом. Я даже разговорилась с ТИТРом. Вернее, он задавал вопросы.

— Оператор, могу я спросить о цели нашего путешествия? — как-то раз поинтересовался он. — Анализ вероятностей показывает, что планета Земля не имеет тактической или стратегической ценности.

— У меня там свои дела. — Уклончиво ответила я.

— Понятно. Это связано с эмоциональной привязанностью к месту происхождения? С тем, что люди называют «ностальгией» или «тоской по дому»?

Я вздохнула. Объяснять машине...

— Да, можно и так сказать. Мне нужно... закрыть один гештальт.

— Гештальт — психологический термин, означающий... — начал было ТИТР.

— Я знаю, что это значит! — оборвала я, но без злости. — Мне нужно завершить что-то незавершённое. Попрощаться.

— Понял. Как похороны. Ритуал прощания с умершим для принятия факта смерти и возможности жить дальше.

Я задумалась.

— Да, ТИТР. Что-то вроде того. Только хоронить мне придётся целый мир.

— Это займёт много времени. — Констатировал ИскИн.

— У меня его достаточно.

Однажды ночью — условной, ибо в прыжке время было абстрактным понятием — меня разбудил тихий звук. Я спала чутко, как и всегда, и мгновенно была на ногах с бластером в руке.

— ТИТР? Что это?

— Это я. — Раздался его голос. — Вы издали звук, указывающий на страдание. Я активировал аудиоконтакт.

Я опустила оружие. Я и правда кричала во сне. Опять тот же кошмар. Преследование. Красные глаза даверсов.

— Не делай так больше. — Прошептала я. — Не... не следи за мной так пристально.

— Принято. Извините за вторжение в ваше приватное пространство. — В его голосе впервые появился оттенок чего-то, похожего на искреннее сожаление, запрограммированное или настоящее — я не знала.

— Ничего. — Я села на койку, проводя рукой по лицу. — Просто... дурной сон.

— Хотите поговорить об этом? Анализ показывает, что вербализация тревог может снизить их интенсивность.

Я почти рассмеялась.

— Нет, ТИТР. Спасибо. Не хочу. Просто... включи какой-нибудь фоновый шум. Статику. Белый шум.

— Включаю.

В кабине появилось тихое, успокаивающее шипение, словно от далёкой радиостанции. Это помогло.

Я легла обратно и долго смотрела в потолок, слушая этот искусственный шум и ровное дыхание своего корабля. Думала о Лиане. Спасла ли я его? Или просто отдала другой системе, которая сделает из него винтик в своей машине, как когда-то сделали со мной?

Нет. Тальвы были другими. Они позаботятся о нём. У него будет шанс.

А у меня... у меня был шанс закрыть своё прошлое. И возможно, всего лишь возможно, найти что-то, что ждало меня там, на Земле. Не среди руин, а внутри меня самой.

Я повернулась на бок и закрыла глаза, слушая, как ТИТР тихо отсчитывает секунды до конца прыжка. Путь домой был долгим. Но впервые он не казался мне дорогой в никуда. Это был путь к себе.

---

Монотонный гул гиперпространства стал фоном, в который вплетались ритмичные удары груши в тренажёрном отсеке. Я выкладывалась по полной, заставляя мышцы гореть, а сознание — отключаться от навязчивых мыслей. Капли пота катились по спине, дыхание было ровным, но тяжёлым. Я отрабатывала комбинации ударов, доводя движения до автоматизма. Тело помнило всё, чему меня учили, — каждый блок, каждый выпад, каждый подлый приём, предназначенный для убийства, а не для спорта.

— Ваши показатели сердечного ритма приближаются к красной зоне. — Раздался спокойный голос ТИТРа. — Рекомендую снизить интенсивность или сделать перерыв.

— Закрой... рот... ТИТР. — Выдохнула я между ударами. — Я... сама... решаю.

— Как пожелаете. Просто выполняю протокол заботы об операторе.

Я с силой ударила по груше в последний раз и отступила, опираясь руками о колени. Груша раскачивалась, словно повешенный. Я провела рукой по лицу, смахивая пот.

— Ладно. Перерыв. Что по сканерам?

— Всё спокойно. Следов преследования не обнаружено. Энергетический фон стабилен. Мы — единственный корабль в этом секторе гиперпространства. Если не считать теоретической вероятности встречи с гиперкитами, которая стремится к нулю.

Я фыркнула.

— Надеюсь, они не совмещают приятное с полезным. Каков процент?

— При текущих настройках сканеров и скорости прыжка? Примерно ноль целых и ещё много нулей после запятой. Вы в большей безопасности, чем капитан орбитальной станции в свой день рождения.

— Утешил. — Проворчала я, но уголок моих губ дрогнул. Я прошла на кухню, взяла бутылку с водой и сделала несколько долгих глотков, глядя в чёрное, бездонное окно гиперпространства. Оно уже не пугало меня. Оно стало... привычным. Как клетка, но клетка, в которой я была в безопасности.

— ТИТР, запусти симулятор полёта. Уровень сложности «Адский».

— Вы уверены? После физической нагрузки это может быть чрезмерно.

— Я всегда уверена. Запускай.

Голографические проекторы ожили, превращая кабину в кокпит маленького, юркого истребителя. Вокруг меня «вращалась» чернота космоса, усеянная звёздами, которые вдруг пересекли трассеры огня. Три пиратских истребителя вынырнули из теней, открывая огонь.

Я вцепилась в штурвалы, моё сознание сузилось до точки. Я пилотировала инстинктивно, моё тело помнило каждый манёвр, каждую уловку. Уворот от очереди, резкий разворот, прицельный выстрел. Один истребитель взорвался огненным шаром. Два других ринулись в атаку.

Я вела их, заставляя повторять мои движения, подставляя под огонь друг друга. Ещё один взрыв. Последний пират попытался бежать, но моя ракета настигла его.

Симуляция замерла.

— Время прохождения: две минуты четырнадцать секунд. Новый рекорд для данного уровня сложности. — Констатировал ТИТР. — Ваши навыки пилотирования остаются на исключительном уровне.

Я откинулась в кресле, снова покрытая лёгкой испариной, но на этот раз — от удовлетворения.

— Спасибо, кэп. Говори, что я и так не знаю.

— Я просто констатирую факты. Также отмечу, что в последних трёх симуляциях вы не использовали протоколы Ордена. Вы применяли... импровизацию. Особенно в манёвре с использованием обломков первого истребителя в качестве щита. Это не в учебниках.

Я замерла.

— Ты это отслеживаешь?

— Я анализирую всё для повышения эффективности. Вы вырабатываете свой стиль. Менее предсказуемый. Более... грубый. Но эффективный.

Я не ответила. Он был прав. Я отходила от догм, вбитых в меня Вейлом. Я действовала так, как подсказывала интуиция и моя собственная, дикая сила.

---

Прошли ещё сутки. Я проверяла системы корабля, чистила оружие, пыталась читать — ТИТР закачал в базу тысячи книг, — но не могла сосредоточиться. Слишком много мыслей крутилось в голове.

— ТИТР, а у тебя есть что-то... ну, не тактическое? Какие-нибудь глупые истории? Анекдоты? — наконец не выдержала я.

— Моя база данных содержит четырнадцать тысяч семьсот восемьдесят две единицы юмористического контента, классифицированного по расам, темам и уровню сложности восприятия. Однако предупреждаю: моё исполнение лишено эмоциональной окраски, что может снизить комедийный эффект.

— Постарайся.

— Хорошо. Вопрос: что крильт сказал своему отражению в зеркале?

— Не знаю. Что?

— «С тобой бы я точно не связывался».

Я молчала секунду, потом фыркнула, а через мгновение рассмеялась — тихо, хрипло, впервые за долгие недели.

— Ужасно. Дай другого.

— Какой звук издаёт грайт, когда падает с дерева? Никакого. Они не лазают по деревьям. Это логическая ловушка, основанная на антропоцентричном восприятии юмора.

На этот раз я рассмеялась по-настоящему. Это был странный, непривычный звук в тишине корабля.

— ТИТР, ты ужасный комик.

— Согласен. Но вы смеётесь. Цель достигнута. Уровень кортизола снизился на пятнадцать процентов.

Я улыбнулась, качая головой. Машина справлялась со своей работой лучше, чем любой психотерапевт.

---

Ещё через несколько дней меня ждал сюрприз. Я вошла на кухню и увидела на столе небольшую порцию питательного концентрата, но... оформленную в виде смешной рожицы из кусочков синтетического фрукта.

— ТИТР? Это что?

— Это попытка создать «сюрприз» для поднятия настроения. — Ответил ИскИн. — На основе анализа данных люди положительно реагируют на неожиданные приятные мелочи и еду, напоминающую лица. Это вызвано работой зеркальных нейронов и...

— Спасибо. — Перебила я, тронутая до глубины души этой неуклюжей попыткой. — Это... мило.

Я съела «сюрприз». Он был таким же безвкусным, как и всегда, но почему-то показался мне чуть лучше.

---

Путь домой превращался из бегства в странное, меланхоличное паломничество. Я не просто бежала от прошлого. Я переосмысливала его. И в тишине гиперпространства, в компании безэмоционального, но заботливого ИскИна, я по крупицам собирала себя заново. Не Айву, не Серу, а кого-то третьего. Того, кто ещё только должен был родиться на руинах своего старого «я».

— ТИТР, сколько осталось?

— Двадцать один день, шесть часов, тридцать три минуты.

Время текло медленно, но оно больше не было моим врагом. Оно было союзником. Дающим мне возможность подготовиться. Принять. Простить себя.

Я смотрела в безумные краски за иллюминатором и впервые за долгое время не чувствовала страха. Только тихую, щемящую решимость.