Глава 49. Игла в стоге сена

Оперативный центр «Несущего Света» напоминал растревоженный улей. Голографические проекторы лихорадочно перебирали данные, операторы, осунувшиеся от бессонных смен, говорили сдавленными, усталыми голосами. В воздухе висела густая смесь отчаяния и подавленной ярости. Вейл стоял перед главным экраном, его поза была по-прежнему безупречна, но тени под глазами выдавали колоссальное напряжение.

На связи был Наставник Корвус, его лицо на экране искажено гримасой бессильного гнева.

— Ничего! Ни единой вспышки! Это же абсурд! Дикарь с силой такого уровня не может просто взять и исчезнуть! Она — воплощение хаоса! Она должна была где-то сорваться! Взорвать станцию, устроить бойню на какой-нибудь захолустной планете, что-то!

— Если бы она действовала логично, мы бы уже нашли её. — Холодно констатировал Вейл. Его взгляд был прикован к карте, усеянной десятками красных меток — местами стычек с даверсами. — Мы ищем Айву. А её, судя по всему, больше не существует.

— Что ты имеешь в виду? — прошипел Корвус.

— Я имею в виду, что мы просчитались. Кардинально. Мы ожидали, что её клосс, её боль, её ненависть вынудят её действовать предсказуемо: мстить, бежать, нападать. Мы искали ураган. А она... — он сделал паузу, подбирая слова, — она стала тихим, глубинным течением. Она не борется с системой. Она её обходит.

В тот же момент поступило экстренное сообщение. Ещё одна стычка. Эскадрилья Авдеев была атакована на окраине сектора Омикрон-7 кораблями даверсов. Потери с обеих сторон. Причина нападения — «вероломное сокрытие информации об активе».

Вейл с силой сжал кулаки. Они вгрызались друг в друга, как голодные псы, рвущие друг друга из-за кости, которой даже не было в помине. А настоящая цель наблюдала за этим со стороны, оставаясь невидимой.

---

На борту флагмана даверсов «Безмолвный Пожиратель»

Атмосфера в тронном зале была немногим лучше. Командир Кассиус, сокрытый в клубящейся тьме, излучал волны такого холодного, концентрированного гнева, что младшие даверсы боялись пошевелиться. Его красные глаза, лишённые зрачков, пылали в полумраке багровым огнём.

— Она загнала их в угол. — Прошипел он, и его мысленный голос скрёбся по сознанию присутствующих, как нож по стеклу. — Орден мечется, как стадо овец. Они не знают, где она. А это значит, что и мы не знаем.

— Возможно... возможно, она мертва. — Рискнул предположить один из советников-даверсов, чья фигура в чёрных одеждах едва угадывалась в тенях. — Случаи самоликвидации носителей клосса при потере контроля известны.

— ГЛУПЕЦ! — Мысленный удар был таким мощным, что советник отшатнулся, его форма на миг потеряла чёткость. — Если бы она умерла, мы бы почувствовали это. След её клосса не исчезает бесследно. Даже в смерти он оставляет эхо. Нет. Она жива. Она просто... изменила правила игры.

— Но как? — мысленно вопросила Элис, её красные глаза сузились от напряжения. — Куда она могла деться? Её дар... он не может быть незаметным. Это всё равно что пытаться спрятать звезду в кармане.

— Есть только одно объяснение. — Прозвучал ледяной, беспощадный вывод Кассиуса. — Она учится. Не просто бежит. Она учится контролировать то, что мы считали неконтролируемым. И она преуспевает. Орден, сам того не желая, дал ей ключи. А наша охота... закалила её.

Он обратился к своим подчинённым, и в его «голосе» зазвучало нечто, похожее на ледяное восхищение, смешанное с бесконечной яростью — та особая смесь, которая делала даверсов столь опасными.

— Мы ищем бьющееся в истерике животное. А она превращается в охотника. Тихого. Терпеливого. Намного более опасного, чем прежде.

---

На борту «Серой музы»

Я сидела в позе лотоса в центре грузового отсека. Глаза были закрыты, дыхание — медленным и глубоким. Передо мной парил в воздухе небольшой металлический шарик от подшипника.

Я не двигалась. Моё лицо было абсолютно спокойным. Шарик описывал в воздухе идеально ровные, медленные круги.

— Показатели пси-эмиссии на минимальном уровне. — Донёсся голос ТИТРа. — Фоновая активность стабильна. Ваш сигнал успешно маскируется под естественные флуктуации гиперпространственного излучения. Эффективность камуфляжа оцениваю в девяносто четыре и семь десятых процента.

Я не ответила, сохраняя концентрацию. Раньше использование силы было подобно взрыву — яркому, разрушительному, мгновенному. Теперь я училась делать это иначе. Не ломать, а направлять. Не взрывать, а левитировать. Не кричать от ярости, а шептать с концентрацией.

Я представляла свою силу не бушующей рекой, а тонким, послушным ручейком. Училась чувствовать её течение, её ритм. Маскировала свою психическую подпись, растворяя её в бескрайнем «шуме» космоса, как рыба, меняющая окраску под цвет песка.

Шарик замер на месте, затем плавно опустился на ладонь. Я открыла глаза.

— Прогресс. — Констатировала я, ощущая странную, непривычную усталость — не физическую, а ментальную. — Раньше я только крушила. Теперь... я могу просто двигать.

— Это логичный этап развития контроля. — Ответил ТИТР. — От грубой силы к точному управлению. Ваши тренировки по медитации дают положительные результаты. Уровень кортизола стабильно низкий.

Я встала и потянулась. За время путешествия моё тело стало более гибким, а ум — более ясным. Я не забыла свою боль, свою ярость. Но я перестала быть их рабыней. Они стали моим инструментом. Топливом, которое я сжигала эффективно, а не выплёскивала впустую.

Я прошла на мостик и посмотрела на безумный калейдоскоп за стеклом.

— Они там, наверное, с ума сходят. — Тихо сказала я, и в моём голосе прозвучала лёгкая, почти насмешливая нотка.

— Судя по перехватываемым обрывкам коммуникаций, конфликт между основными противоборствующими силами усилился на триста процентов. — Подтвердил ТИТР. — Они активно ищут вас в приграничных и густонаселённых системах.

Я покачала головой. Ирония ситуации была беспрецедентной. Две величайшие силы галактики вели ожесточённую войну друг с другом из-за призрака, который в это самое время спокойно летел домой, медитировал и учился водить шарик по воздуху.

— Они ищут меня там, где, по их мнению, я должна быть. Где есть что крушить, кому мстить, кого бояться. Они не понимают... — я замолчала, глядя на свои руки, — что иногда самое сильное заявление — это тишина.

— Их логика основана на профилировании вашего прошлого поведения. — Анализировал ТИТР. — Вероятность того, что вы добровольно направитесь в необитаемую, лишённую стратегического значения систему, ранее классифицировалась как ничтожно малая. Теперь я вношу коррективы в свой анализ.

— Учись, ТИТР. — Улыбнулась я. — Иногда чтобы найти ответ, нужно перестать искать там, где светло, и заглянуть в темноту. В свою собственную темноту.

Я повернулась к карте, где горела одна-единственная цель.

— Сколько до выхода?

— Восемнадцать дней, семь часов, двенадцать минут.

Я кивнула. Время работало на меня. Пока Авдеи и даверсы слепо сражались друг с другом в ярости и недоумении, я приближалась к своей цели. Не для мести. Не для войны. Для того, чтобы наконец-то обрести тишину. И в этой тишине — найти себя.

Я была иглой в стоге сена, которую искали, расталкивая и поджигая сам стог. И они даже не подозревали, что игла давно укатилась в сторону и теперь сама решала, когда и кого уколоть.