ГЛАВА 70: ТИШИНА НА СТАНЦИИ
От имени Кейна
---
Станция «Тишина» встретила нас тишиной.
Она оправдывала своё название — старая, полузаброшенная, затерянная в астероидном поясе Ксилена. Когда-то здесь был перевалочный пункт для старателей, потом — контрабандистов. Теперь — просто ржавая коробка, где можно затеряться на несколько дней. Здесь не было патрулей. Не было вопросов. Только гул генераторов и запах старого металла.
Мы причалили к единственному работающему доку. Сера вышла первой, Альма — следом. Я видел, как они переглянулись. Как Альма взяла её за руку — на секунду, едва заметно. Жест поддержки, который говорил больше, чем любые слова.
— Запчасти, — сказала Сера. — Топливо. Еда. Я проверю рынок. Ты — заправку.
Она посмотрела на меня.
— Я займусь кораблём, — сказал я.
Они ушли. Я остался один у трапа, глядя, как их фигуры исчезают в полумраке коридора.
Я ждал. Пять минут. Десять. Убедился, что они не вернутся. Потом перевёл дыхание и пошёл в сторону технического сектора.
---
Я нашёл его в подсобке — крильта, техника. Он возился с панелью, даже не обернулся, когда я вошёл. Наверное, думал, что я — кто-то из своих, очередной пьяный грузчик.
Я ударил быстро. Беззвучно. Точно в основание черепа — удар, от которого он обмяк раньше, чем понял, что происходит. Я подхватил его тело, чтобы оно не рухнуло на пол с грохотом.
Обыскал карманы. Нашёл коммуникатор — старый, потёртый, но рабочий. Ещё несколько кредитных чипов. Сунул деньги ему обратно в карман — не из жалости, а чтобы не оставлять следов. Пьяный техник, потерявший сознание, — не редкость на таких станциях. С деньгами при нём — просто несчастный случай. Его найдут через пару часов. Он ничего не вспомнит. И никто не свяжет это с нами.
Коммуникатор был чистым. Без привязки к системе станции. Идеально.
Я вышел в дальний конец коридора, где камеры не работали годами. Прислонился к холодной стене. Нашёл номер. Написал коротко:
«Ксилен. Станция "Тишина". Док 3. Задержу на 7 дней. Она не знает. Жду».
Ответ пришёл через минуту:
«Принял. Иду по следу. Не спугни».
Я убрал коммуникатор. Всё. Он знает, где мы. Теперь его задача — догнать. Моя задача — держать её здесь.
Я вернулся к кораблю. Открыл панель двигателя. Посмотрел на проводку.
Я не был техником, но годы войны научили меня, как вывести из строя корабль так, чтобы это выглядело как износ. Охлаждение. Легче всего. Пережать трубку — и система начнёт греться. Не смертельно. Но полететь нельзя. Двигатель — подклинить один из клапанов, чтобы он давал сбой через несколько часов работы. Я работал быстро. Аккуратно. Без следов.
Когда я закончил, закрыл панель и отошёл.
---
Они вернулись через час. Сера шла медленно, её лицо было бледным. Альма — рядом, с сумками. Я видел, как Сера прижимает руку к животу — неосознанно, рефлекторно. Она сама этого не замечала. Но я замечал.
— Всё готово? — спросила она.
— Почти, — ответил я. — Проблема с охлаждением. Придётся задержаться на несколько дней.
Она посмотрела на меня. В её глазах была усталость. И настороженность.
— На сколько?
— Дня на три-четыре. Может, больше. Нужно разобраться.
Она помолчала. Я видел, как она считает в уме. Как оценивает риски. Потом кивнула.
— Хорошо.
Она прошла мимо меня к трапу. Альма остановилась на секунду, посмотрела на меня. В её глазах было любопытство. И подозрение. Она ничего не сказала, но я видел — она заметила что-то. Может быть, то, как я стоял. Может быть, то, как я смотрел на двигатель. Она — техник. Она чувствует корабль так же, как я чувствую поле боя.
Она пошла за Серой.
Я остался у трапа.
---
На следующее утро Альма нашла меня в машинном отделении.
Она вошла без стука, с планшетом в руках. Её лицо было бледным, но глаза горели холодным огнём.
— Это ты сделал, — сказала она. Не спросила. Констатировала.
Я медленно выпрямился. Посмотрел на неё.
— Что сделал?
— Охлаждение. Износ двигателя. Я проверила системы. Это не случайность.
Она шагнула ближе. Её голос стал тише, но твёрже.
— Ты саботировал корабль. Зачем?
Я смотрел на неё. Она — техник. Она разберётся. Она уже разобралась. Теперь я должен был сказать ей правду. Не всю. Но достаточно.
— Ты видишь, что происходит? — сказал я тихо. — Она на эмоциях. Она не думает. Она просто бежит. Если она уйдёт сейчас — она попадёт прямиком в руки Авдеев.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю, — сказал я. — Вейл в соседнем секторе. Он идёт по её следу. Если она выйдет в прыжок сейчас — он перехватит её. И тогда убьют всех нас. Её. Ребёнка. Тебя. Меня.
Альма молчала. Я видел, как она переваривает информацию. Как её лицо становится бледнее.
— Ты должен был сказать мне, — сказала она наконец. Голос дрогнул. — Мы же команда.
— Я говорю сейчас.
— Почему ты это делаешь?
Я помолчал. Подбирал слова.
— Потому что она должна попасть к Кайрону, — сказал я. — Он не причинит ей вреда. Она носит его дочь. Чистокровную девочку-даверс. Он будет защищать их. Это единственный способ спасти её.
— Ты уверен?
— Я даверс, — сказал я. — Я знаю своих. Он не сделает ей больно. Никогда. Она для него теперь — самое ценное, что есть в галактике. Если она останется здесь — Авдеи найдут её. Или она сбежит в глубокий нейтрал и потеряет себя. Ты видишь, что она делает? Она готова бежать куда угодно, лишь бы не столкнуться с ним. Но это бегство убьёт её. Медленно. Изнутри.
Я посмотрел на неё.
— Мне нужна твоя помощь. Не чтобы предать её. Чтобы спасти.
Она смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.
— Что нужно делать?
— Держать корабль на станции. Убеди её, что нужен ремонт. Ты — техник. Она тебе верит. Скажи, что нужно минимум пять дней. Я позабочусь о том, чтобы мы не привлекли внимания.
— А если она не поверит?
— Тогда скажи ей правду, — сказал я. — Скажи, что я связался с Кайроном. Что он идёт за ней. Что это единственный способ выжить.
Альма молчала. Я видел, как она борется с собой. Как её пальцы сжимают планшет так, что побелели костяшки.
— Ты понимаешь, что я прошу тебя пойти против неё? — спросила она.
— Я прошу тебя спасти её, — ответил я. — Если мы позволим ей улететь — её убьют Авдеи. Или она потеряет ребёнка. Или себя. Ты хочешь этого?
Она покачала головой. Медленно.
— Нет. Не хочу.
— Тогда помоги мне.
Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.
— Хорошо.
Она подошла к панели двигателя. Открыла её. Посмотрела на то, что я сделал. Взяла инструмент и начала работать.
— Мы сделаем так, чтобы это выглядело как настоящая поломка, — сказала она. — Она не должна знать.
— Она уже догадывается, — сказал я.
— Тогда мы должны убедить её, что это не так.
Мы работали молча. Альма чинила то, что я повредил, и ломала то, что можно было списать на износ. Она знала своё дело. Когда мы закончили, она вытерла руки и посмотрела на меня.
— Пять дней, — сказала она. — Я скажу ей, что нужно пять дней.
— Хорошо.
Мы вышли из машинного отделения. Сера стояла у трапа, глядя на звёзды через грязный иллюминатор станции. Она обернулась, когда услышала наши шаги.
— Что-то случилось? — спросила она.
Альма посмотрела на меня. Я кивнул.
— Поломка серьёзнее, чем я думала, — сказала она. — Нужно минимум пять дней, чтобы починить.
Сера смотрела на неё. На меня. Потом перевела взгляд на корабль.
— Пять дней? — спросила она. Голос был ровным, но я слышал в нём напряжение.
— Да, — сказала Альма. — Извини. Я не могу сделать быстрее.
Сера молчала. Долго. Я видел, как она борется с собой. Как её рука снова ложится на живот — неосознанно, словно защищая.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Пять дней.
Она ушла в корабль. Я остался стоять у трапа. Альма — рядом.
— Она узнает, — сказала она тихо.
— Может быть, — ответил я. — Но к тому времени Кайрон будет здесь.
— Ты уверен?
— Да, — сказал я. — Он будет здесь. Я знаю.
Она покачала головой и ушла.
Я остался один. Смотрел на звёзды.
---
Два дня прошли в напряжённой тишине.
Я придумывал одну причину за другой, чтобы задержать их. Альма поддерживала меня — говорила, что нужны новые детали, что диагностика показала ещё одну проблему. Сера смотрела на нас всё холоднее. Она не говорила вслух, но я видел — она начинала догадываться.
На третий день она застала нас в машинном отделении.
Мы стояли у панели, делая вид, что обсуждаем схему. Она вошла без стука. Её лицо было бледным, но голос — ровным.
— Кейн, — сказала она. — Альма. Что происходит?
— Чиним корабль, — ответил я.
— Мы уже четвёртый день на этой станции. Каждый раз новая поломка. Это не может быть случайностью.
Я медленно выпрямился. Повернулся к ней.
— Ты хочешь сказать, что я вру?
— Я хочу сказать, что вы что-то скрываете.
Она перевела взгляд на Альму.
— Ты знаешь, что происходит? Ты — мой техник. Ты должна была сказать мне.
Альма посмотрела на меня. Я кивнул.
— Скажи ей, — сказал я.
Сера замерла.
— Что это значит? — спросила она.
Альма сделала шаг вперёд.
— Сера, — сказала она тихо. — Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О том, что ты бежишь не туда. О том, что Авдеи рядом. О том, что если ты улетишь сейчас — они тебя поймают. И убьют. Всех нас.
Сера смотрела на неё. Потом перевела взгляд на меня.
— Ты связался с ним, — сказала она. Не спросила. Констатировала.
— Да, — сказал я.
— Ты предал меня.
— Я спас тебя, — ответил я. — Он идёт за тобой. Он не сделает тебе больно. Ты носишь его дочь. Он будет защищать тебя.
— Ты не знаешь, — сказала она.
— Знаю, — сказал я. — Я даверс. Я знаю своих. Если ты останешься здесь — Авдеи найдут тебя. Если ты улетишь — ты потеряешь себя. Ты уже теряешь себя. Ты не видишь, что происходит. Ты не слышишь. Ты просто бежишь.
Она молчала. Я видел, как она борется с собой. Как её рука сжимается в кулак, потом разжимается.
— Если Авдеи прибудут и поймают тебя, — сказал я, — они убьют всех нас. Тебя. Ребёнка. Альму. Меня. Ты хочешь этого?
— Нет, — сказала она. Голос был тихим, но твёрдым.
— Тогда оставайся. Дай ему шанс. Дай себе шанс.
Она смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Я останусь.
Она повернулась и ушла в свою каюту.
Я остался стоять в машинном отделении. Альма — рядом.
— Ты думаешь, она останется? — спросила она.
— Не знаю, — ответил я. — Но теперь у неё есть выбор.
Я смотрел на закрывшуюся дверь. Она осталась. Пока.
Но я знал — если она попытается сбежать, я остановлю её. Любой ценой.
Потому что если она уйдёт — она погибнет.
И я не мог этого допустить.