Глава 7

Не ожидал встретить здесь Аню Краснову. Особенно, не готов я был к её крепким объятиям, в результате которых чемодан выпал у меня из рук в лужу. Поначалу и не знал, как реагировать на такое проявление... дружеских чувств. Слегка только обнял её за талию.

Вроде не должна она сейчас быть дома, учебный семестр-то в самом разгаре. Но, не сказать, что я не рад её видеть.

— Я... на вокзал хотела пойти, а ты... уже здесь, — сказала она, осматривая меня, не убирая рук с моей груди. — Ты так возмужал, и форма хорошо сидит на тебе, — неуверенно, улыбнулась она.

— Привет, Ань. Кхм… подкачался немного. Как делишки? — спросил я, подняв чемодан из лужи и осмотрев девушку с головы до ног.

На её голове красовался белый вязаный берет с козырьком, а ворот светло-серой водолазки выглядывал из-под не приталенного чёрного пальто. За водолазками шла большая охота, просто так не купишь в магазине.

— Хорошо. Я... рада тебя видеть. Ты на долго? — спросила она, подходя ближе.

Только бы мной сейчас не завладели мысли предыдущего Родина. Мы... точнее я уже определился — люблю Женю.

— Побуду несколько дней и обратно. Как Димка?

— Нормально. О тебе спрашивал, кстати. Ты... наверное, торопишься? — спросила она, смутившись от своего же вопроса.

— Я не против посидеть и пообщаться.

Наши соседствующие дворы продолжали существовать в своём, отдельном от всех, мире.

Старушки, утеплившись и заседали на лавочках у подъездов, подложив под себя свёрнутое покрывало. Несмотря на не самую хорошую погоду, они продолжали свою активную деятельность по сбору, обработке и распространению информации обо всех и всём.

Детворы на улицах немного, все в основном в школах, детских садах. Те же, кто есть изо всех сил пытаются не надрать полные сапоги воды, но мало у кого это получается. Чем шире и глубже этот, естественно созданный водоём, тем больше вероятность, что там будут бродить эти «поросята». А потом кричать, что их мама заругает за грязную одежду.

Мы с Красновой присели в беседке, которую сегодня мужички в клетчатых кепарях и спортивных костюмах променяли на посиделки за трансформатором. Догоняются после вчерашней получки, пропуская через себя разливного пива с рыбкой. Сегодня у них нет матчевых встреч в домино и шахматы.

— Иваныч, давай за тебя!

— Семёныч, это хорошо, что мы с тобой вот так на природе, да под светлое! Вот, знаешь, что пиво это самый полезный продукт. Там просто витаминов не так много и его надо выпить побольше.

— Голова, ты Иваныч! Будем.

Вот ничего не меняется! Оттого и приятно каждый раз возвращаться сюда. В своём дворе, даже этих «спортсменов» рад видеть.

— Каково это летать? — спросила Аня.

— Много учиться, долго готовиться и несколько десятков минут летаешь, а то и ещё меньше. Но летаешь.

— Я просто, вижу, что при одном только слове «летаешь» у тебя выражение лица меняется, — улыбнулась Краснова.

— Вряд ли, кого-то может оставить равнодушным вид тёплого и ласкового моря на рассвете или момент, когда ты летишь по верхней кромке облаков...

— Рада, что у тебя всё получается, — сказала Аня, натянуто улыбнувшись. — Я тебе писала несколько раз, а потом как-то закрутилась и совсем забыла. Ты не обижаешься?

Серый, ну не мучай ты девчонку. Она и так и сяк хочет спросить про твою личную жизнь, а ты не говоришь.

— Нет, Ань. Я собираюсь зайти к Леониду Борисовичу. Возможно, даже завтра. Может, тогда и продолжим разговор?

— Да, конечно. Тебе отдохнуть надо с дороги.

Так мы и разошлись по своим домам. Не знаю, смотрела ли она в мою сторону, но я точно нет. А вот часть меня доставшаяся от предыдущего владельца так и норовила развернуться на 180°.

Бабушка и дедушка, конечно, были счастливы увидеть внука. Стол накрылся со скоростью обслуживания в каком-нибудь бистро — только заказал и уже кричат тебе номер твоего заказа. Дед же не мог не отметить это событие, припасённым специально на этот случай пузырьком «Старорусской». Дядя мой рассказывал, что потом этот продукт по цене 4 рубля испортится и совсем исчезнет с прилавков.

— Вов, ну опять? — насупилась баба Надя. — Просто поесть ты не можешь!

— Отстань, Надя! Внук приехал! Лётчик! Я мужикам всегда про тебя рассказываю, а они завидуют. Не у каждого такой внук, как ты, Серёга. Может, по чуть-чуть? — спросил дед, доставая вторую стопку.

— Дед Вов, спасибо не хочу. Вы как здесь поживаете? — спросил я.

Из рассказа стариков понятно, что всё у них хорошо. С работой закончили по достижению возраста и стажа. Пенсия маленькая, но хватает. Рыба не очень идёт, но по пол мешка утром притащить можно. Одному событию бабушка с дедом уделили особое внимание.

— Сережка, а ты не заметил, что у нас появилось? — спросила бабушка, накладывая жареной картошки с замаринованным лучком.

Я осмотрелся по сторонам. Особых изменений нет. Календарь с изображением памятника «Рабочий и колхозница» отсутствовал. Его сменил такой же плакат с лозунгом «Слава советской армии!». В центре было изображение трёх военных, представляющих вооружённые силы Советского Союза — солдат, лётчик и моряк.

На подоконнике номер газеты «Правда» от 8 октября, гласивший о принятии новой Конституции СССР. Фотография Ильича, естественно, на первой странице. В остальном, тот же холодильник ЗиЛ, газовая плита «Брест» и внутреннее убранство кухни не поменялось.

— Ничего не заметил, баб Надь... пенсию прибавили? — спросил я, и в этот момент раздался телефонный звонок.

— Вот у нас, что теперь есть! Телефон поставили. Очередь подошла, наконец, — сказала она и поспешила взять трубку аппарата, находящегося в коридоре.

Судя по всему, установка телефона и впрямь была настоящим событием в 1977 году. Дед, правда пожаловался, что бабушка теперь звонит другим старушкам, вместо того, чтобы выйти пройтись.

— Алло, — деловито сказала бабушка, поднимая трубку. — Какого Родю? Ой, сейчас. Сереженька, это тебя!

Я чуть не подавился солёным огурчиком, когда меня позвали. Каким образом? Я дома меньше часа, а меня уже нашли.

— Слушаю, — ответил я в чёрную трубку телефонного аппарата.

— Родя! Костян на проводе. Чем занимаешься? — прозвучал весёлый голос Бардина.

— Радуюсь такому прекрасному достижению человечества, как телефон, — сказал я. — Чего хотел? Только ж виделись!

— Да знаю. Давай сегодня в «Клетку» сходим. Закрытие сезона же!

Вот откуда он узнал? Дома пару часов, а уже прошерстил всё. Хотя, по молодости в отпуске я и быстрее мог разузнать всё что нужно, и упорхнуть из дома. С дядей пообщаться пару минут, бивни свои начистить, прикид наготовить, брызнуться парфюмом и вперёд. Денег только нужно было раздобыть.

— Не хочу, Костян. Я спать завалюсь пораньше, а то за нашими с тобой разговорами в поезде и не выспался, — отказал я, широко зевая.

— Родь, ну... поддержи меня, а? Погуляем, пообщаемся и домой. Чего дома сидеть?

— Бардин, отстань. Сам сходи, — сказал я, намереваясь уже положить трубку.

— Серый, да будь ты человеком! Мне папка дорогущий коньяк выделил, целую бутылку. Мне её распить не с кем.

Коньяк? А почему бы и нет. Прогуляться, воздухом подышать, а потом и давление подкорректировать с помощью благородного напитка — неплохой план!

— Ладно, уговорил. Когда пойдём?

Договорились о встрече через три часа. Могу еще, и поспать успеть кстати.

— Серёжка, как насчёт рыбалки утром? — спросил дед, когда я вернулся на кухню.

— Дед Вов, сейчас некогда. Гулять пойду скоро.

— Так... давно уже не ходил со мной. Раньше нравилось тебе это, — сказал он, поставив рюмку на стол. По его лицу было видно, что он расстроен.

— Ладно тебе, Вов. На что ему твоя рыбалка? Пускай гуляет. Иди, отдохни, Серёжа, — сказала бабушка, принявшись за уборку стола.

— Оставь закуску. Сам посижу, без вас, — сказал дед, явно недовольный, что увлечение ловли рыбы не прельщает никого, кроме него самого.

Набравшись сил на мягкой кровати, я быстро собрался и был готов уже выйти из квартиры. Однако меня остановило то, что дед так и продолжал сидеть на кухне, приканчивая следующую бутылочку. Теперь уже это была водка «Русская».

— Дед, может, отдохнёшь? С «беленькой» потом закончишь? — сказал я, присаживаясь рядом.

— Пенсия у меня. Итак, отдыхаю. Родителей твоих снова вспомнил. Как оно там, в полетах-то твоих? — спросил дед, показывая пальцем вверх.

— Хорошо. Учиться только ещё много чему надо.

— Это ты правильно говоришь. Учись. Мы за это и воевали, чтоб вы, молодежь, учиться могли и страну поднимать. Мир, чтоб во всём мире был, — сказал дед и мощно приложился по столу. Кажется, что ему уже пора в кровать, иначе после на второй бутылочки может сам и не дойти.

— Дед, давай иди уже отдыхать. Неважно выглядишь, — сказал я, закручивая крышку и убирая со стола эту открытую бутылку в холодильник. — Завтра обязательно сходим на рыбалку. Слово даю.

— Вот... и Серёжа, батя твой так... же бы сказал! — воскликнул дед и похлопал меня по шее. Столько силы в его руках! Меня знатно зашатало на стуле от такого воздействия.

— Пошли. Я провожу...

— Иди внучок. Не буду пить, правду тебе говорю. Налью себе лучше «сена», — сказал дед и полез в гарнитур.

— Какое «сено», дед Вов? — спросил я.

— Ну, ты чего? «Сено» или как его там называют... «Краснодарский». Другого дома нет, — сказал дед, выставляя на стол заварник и небольшую упаковку чая с зелёным узором.

Вот это другое дело, хотя и не понимаю я, почему все называют советские чаи то «дровами», то «сеном»?

Через пару минут я спокойно спускался по лестнице в подъезде. С Костей условились, встреться возле школы через дорогу. Однако этого не потребовалось.

Он меня уже ждал у самого подъезда и не один. Мой товарищ и однокашник в одном лице выглядывал из окна морковного «Москвича-408».

— Хто заказывал такси на Дуброувку? — попробовал спародировать Костя героя Папанова из «Бриллиантовой руки».

— У кого выцыганил, Костян? Права-то хоть есть? — спросил я, разглядывая раритетный аппарат. А в семидесятых это был вполне себе неплохой автомобиль. Четырёхступенчатая коробка передач, задний привод и все 75 лошадей под капотом. До 100 км/ч за 30 сек.

— Завидуешь? Пока ты в аэроклубе летал, я там и на права сдать успел.

— И когда это ты смог сдать? — спросил я, присаживаясь на пассажирское сиденье.

— Ты думаешь, почему я в крайнем наборе был на поступлении? Так потому что я не с первого раза на права сдал.

Мда, опыта значит никакого в вождении. Надеюсь, не придётся нам иметь сегодня дела с инспекторами ГАИ или обиженными пострадавшими от Костиных навыков вождения.

— Предлагаешь, значит, прокатиться? Давай, тогда, шеф трогай! — сказал я, пристегнув ремень.

Костян завел машину, слегка прогазовал и включил радио. Мультимедиа даже есть! Наверное, это самая топовая комплектация в линейке этих авто.

Заиграла какая-то танцевальная композиция, как я понял, мега популярной группы «Поющие гитары», поскольку Костя сразу стал подпевать.

«Я каждый жест, каждый взгляд твой в душе берегу...», — запел вокалист строчки припева.

— Поехали! — воскликнул Костя, включил передачу и дал по газа. Наш «Москвич» благополучно въехал в стоящие сзади кусты.

В течение нескольких минут мы осматривали повреждения на кузове машины, но кроме нескольких, еле видимых царапин, ничего не обнаружили. Бардин слегка занервничал и стал ругать жизнь и всё вокруг.

— Ну как всегда! Вечно у меня так с переключением. И куст этот ещё, чего он так близко расположен к стоянке?

— Костян, обороты сбавь, — сказал я и повёл его к водительской двери. — Нормально там всё! Погнали дальше, а то Капустину упустишь.

— А ты как догадался?

— Во-первых, ты только что сам признался, — сказал я, заталкивая Костю на водительское сиденье. — А во-вторых, не ради меня же, ты взял у отца машину, намыл её в такую грязь и ещё облился хорошим одеколоном, правильно?

— Это, вообще-то, «Гусар». Отец с Харькова привёз с командировки.

— Я так и понял, что ты решил сегодня покорить всех женщин. Усы только надо было отпустить и эполеты нашить. Погнали, говорю!

В принципе, Костя вёл машину уверенно. Заглох всего пару раз на перекрёстках только, ни разу не превысил скорость, а главное — не забыл даже в такую прохладную погоду открыть окно и облокотиться на дверь. Деловой, что сказать!

Город жил своей обычной субботней жизнью. Люди прогуливались по улицам, ребятня пускала кораблики в лужах, а продавцы постепенно сворачивали свои палатки, поскольку не рентабельно уже продавать мороженное и другие более «летние» ништяки в такое время года.

На афише кинотеатра репертуар был богат на известные картины. В зале «Октября» крутили Куравлёва в фильме «Ты мне я тебе» и «Несовершеннолетние» — хорошее кино о подростках. А, если верить разделу «Скоро на экране», через пару недель между героями Алисы Фрейндлих и Андрея Мягкова случится «Служебный роман».

— Ерунда какая-то! Похоже очередной фильм про дружбу между мужчиной и женщиной, заканчивающийся свадьбой. Это я про этот «роман», — сказал Костя, кивая в сторону афиши.

— Я думаю, что людям понравится, — сказал я, еле сдерживая улыбку от воспоминаний после первого просмотра этого фильма Рязанова.

Машину мы оставили около парка и направились на танцплощадку, окружённую высоким сеточным забором. Отсюда и название «Клетка» у этого легендарного места для Владимирска. Сейчас здесь радость и веселье, парни подыскивают себе девушку для медленного танца, а девчата присматривают для своего «белого».

Кто-то стесняется и так никогда не решится пригласить ту самую, в которую влюблён с младших классов. Какая-нибудь девушка убежит домой в слезах, рыдая, что парень, который ей нравится или обещал пойти на танцы с ней, пришёл с другой и, к тому же, целуется. Как всё просто и наивно, но все молодые проходят через такие, как они думают, проблемы. Эх, знали бы они, какие действительно бывают проблемы!

— Пойдём. Я вижу её, — сказал Костя, ломанувшись назад, ко входу в парк. Капустина со своими подругами в красивых вязаных свитерах и пальто нараспашку, длинных юбках по колено и на каблуках. Девушки, медленной походкой в одну ногу, словно шеренга курсантов, шли мимо морковного «Москвича». Как раз в этот момент и успел подбежать Бардин и заговорил с Галей.

Ничем она не изменилась. Фигура такая же сочная, большая грудь выделяется даже, несмотря на свободный покрой свитера, а ножки такие же стройные.

— Костик, какой ты молодец, что машину взял! — восклицала Галя, когда я подошёл к ним. — А ты... это ж Серёжа Родин, ну здрасте! — с издёвкой поздоровалась со мной Капустина.

— Забор покрасьте! И вам не болеть, сударыни, — сказал я, поздоровавшись с двумя другими девушками.

Не забыла выпускной, Галочка! Видно, сильно обиделась, что разошлись с ней именно так.

— Не выгнали тебя, Родин? Ты с Костиком в одном училище?

— Нет, мы в разных. Я в первом, а он во втором.

— Это как? — удивилась одна из подруг Гали.

— Да что вы его слушаете! — воскликнула Галя. — Костик у меня в первом, а этот Родин во втором.

— Абсолютно верно, — сказал я, еле сдерживая улыбку. — Кость, я пойду, погуляю по парку. Девушки, могу вас проводить до танцев, а дальше кавалеров будете искать там.

— А вы, Сергей? Не пойдёте в «Клетку»? — спросила вторая подруга, стреляя глазками. Может, приглянулся ей, но не в этот раз, подруга!

— Прошу прощения, но, девушки, я не танцую! И, как бы, занят, — сказал я приглашая жестом пройти девчат вперёд.

— Эх... ну тогда побудьте нашим сопровождающим, — сказала девушка и вместе с подругой проследовала за мной. — Мы тебя там подождём, Галь.

Не успели мы пройти и нескольких шагов, как со спины послышался возглас Гали. Недовольна она была таким положением вещей, что её не подождали.

— Родин, и кто же эта потаскушка, которая решила с тобой встречаться или что вы там делаете? Уж не Краснова, а?

Я не стал обращать внимания на эти потуги взбалмошной девчонки. Кто его знает, что у неё за дни сейчас.

— Сделал с ней свои дела, а теперь она из квартиры не выходит. Может не ты её в койку заволок, а кто-то другой? — не успокаивалась Капустина, но я держал себя в руках.

— Галя ты чего? Успокойся! Чего так взъелась на Аню? — попробовал успокоить её Костя.

Дальнейший разговор утонул в звуках медленной композиции ещё молодой, а может и вечно молодой Ротару.

«И была непоправимою эта беда, что с подругою не встретиться он никогда…», — тянула она свою песню о лебедях. Хорошо тётка поёт!

— Девушки, удачи вам на танцевальном поприще, — сказал я, оставляя прекрасных дам около входа на площадку.

— Серёжа, я так поняла, ты не знаешь? — спросила одна из девушек.

— А что я должен...

— Да ладно! Всё хорошо у твоей Красновой... удачи тебе в лётном училище, — сказала вторая и потащила подругу к кассе.

Опять какие-то загадки! Ладно, не так уж и важно видимо, раз не сказали сразу.