Глава 23

Я всегда знал, что лëтчики больше пишут, чем летают. Пишут на наземной подготовке, на предварительной и предполëтной подготовке, а также на общей подготовке раз в месяц.

Пока у инструкторов шла постановка задач на неделю, мы смогли немного отвлечься от предстоящего первого ознакомительного полëта и начала вывозных.

В одном классе мы сидели с группой лейтенанта Швабрина, который недолго пробыл на гауптвахте за пьянку. Ребята с его группы сказали, что он там и вовсе не появлялся.

— Он даже за Фомича не заступился, козëл, — сокрушался один из них. — И не объясняет толком ничего. Только летучки свои суëт и всё.

— Так давайте мы объясним или Нестерова попросим, — предложил Костя.

— Согласен, — сказал я. — Он мужик опытный и адекватный. Поймëт.

В этот момент дверь открылась и вошëл Швабрин. Настроение у него было паршивое, будто выборы проиграл. Естественно, ребятам досталось. Не объясняя порядок завтрашних полëтов, лейтенант принялся вновь проводить свои «летучки». Вопросы были простые и вряд ли наши товарищи на них бы не ответили.

— Опять вы, бездари, всё неправильно ответили. Всех отчислю. Завтра никто не летит, учите и учите, — сокрушался Швабрин.

— Товарищ лейтенант, разрешите мы тоже ответим на вашу летучку? Задайте и нам задание, — сказал я, поднявшись со своего места.

— Нестеров пускай вами занимается. Некогда мне, — сказал он. — И проследовал к двери.

— Так вам же нужно со своими заниматься сейчас? Подполковник Ребров сказал, что завтра начинаем летать…

— Родин или как там тебя? Рот прикрой свой. Станешь лëтчиком, тогда и будешь мне рассказывать, что делать, — огрызнулся лейтенант.

— Так, может ваши подопечные с нами позанимаются сегодня? Вам же некогда?

— На место сел, курсант! Ты у меня за забор сейчас пойдëшь заниматься. Захочу, вылетишь быстрее пули.

— Не вам решать. А своих товарищей мы не бросим. С нами пойдут заниматься у настоящего инструктора…

— Что ты сейчас сказал, щенок? Кто здесь ненастоящий инструктор?! — взревел Швабрин и направился ко мне.

В его крике и летящих слюнях я разобрал только, что он меня отчислит. Запах перегара просто выворачивал наружу! Перебор у Швабрина случился, когда он перешёл на оскорбление Нестерова.

— А этот ваш Петя Нестеров, полный ноль. Никто!

— Ты позор авиации, Швабрин, и алкоголик, — не выдержал я и включил свой истинный возраст.

Швабрин попробовал что-то сказать, но в кабинет вошёл Николаевич. В ту же секунду, лейтенант умолк.

— Как обычно, позвонили откуда надо, Ванечка? Комэска спрашивает, почему завтра не летишь? — поинтересовался Нестеров.

— Не твоего ума дело. Твоему щенку кранты, Петька… — сказал Швабрин и направился к выходу снова.

Движение руки Нестерова было настолько резким, что смахивало на удар. Но он лишь остановил лейтенанта перед собой, схватив того за плечо.

— Товарищ майор или Пётр Николаич, я для тебя, а не Петька.

Швабрин фыркнул что-то непонятное и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

— Чего встали? На спортгородок. И вы тоже, — указал Нестеров на группу Швабрина.

Целый день с перерывом на обед продолжалась подготовка к полëтам. Чем тщательнее, тем лучше. Каждый заполняет свои тетради подготовки, изучает и отрабатывает упражнения предстоящей лëтной смены, а также внимательно слушает советы от инструктора.

И как вишенка на торте — обязательный контроль готовности перед полëтами и розыгрыш «пеший по лëтному». Второй вариант — самый эффективный.

На асфальте рисуется весь район полëтов и начинается игра в «змейку». Ходим и ходим, отвечаем на вводные от комэска и проговариваем радиобмен. Тут же рядом представители группы руководства полëтами, которые подыгрывают тебе в этом.

— Есть не готовые к полëтам? — задал вопрос Ребров, после вечернего построения. — Это радует. Предполëтный режим не нарушать.

И вот он долгожданный отрыв от бетонной поверхности полосы. Как я об этом мечтал!

В первом ознакомительном, Нестеров должен всë показать и рассказать. Но сразу после отрыва меня слегка удивил его «манёвр» после набора высоты 800 метров.

— Управление передал, — сказал по внутренней связи Нестеров. — Чего молчишь?

— Управление… принял.

И вот оно чудо! Слегка неуверенно, но начинаю чувствовать управление. Контролирую скорость 300 км/ч и обороты двигателя 94 %, но чувствую, что Нестеров придерживает слегка ручку, чтобы я не разболтал самолëт.

— Сейчас занимаем курс на привод. Совмещай белый треугольник со стрелкой АРК[1]. Знаешь основной принцип? — спросил Нестеров.

— КУР[2] на ноль — мозги на массу!

— Верно.

Через пару минут показалось лëтное поле аэродрома и тонкое полотно взлëтно-посадочной полосы.

— От привода запросишься к первому развороту, и будем заходить с посадкой. Обороты и скорость контролируем, — продолжал рассказывать Николаевич.

Прошли четвëртый разворот и вот предпосадочная прямая.

— Обороты? — спросил Нестеров.

— 65 %.

— Скорость, закрылки? — продолжал он допрос.

— Скорость 200, закрылки в положение 30° и снимаем усилия с ручки триммером.

— Хорошо, заходим. Недолëт будем исправлять ручкой, а перелëт — прибирать обороты. Если потребуется, конечно.

Запросив посадку, мы так и продолжили заход в таком тандеме. Всё как по книге — держим скорость и обороты, потихоньку снижаясь. И вот подходим к полосе, взгляд я бросил вперëд и влево на 10°-15°. Высота 30 метров и снижаемся.

— Высота выравнивания, ручка плавно идëт на себя, одновременно обороты на «Малый газ». И почувствуй землю.

Самолëт буквально шëл в нескольких метрах над полосой, пролетев без снижения ещё пару сотню метров.

— Высота 1 метр, снова слегка ручку на себя, — сказал Нестеров и приземлил самолëт на основные стойки. Вроде это были минуты, а, всё-таки, полëт!

Как и предполагалось, дальнейшая лëтная практика понеслась очень быстро. Первоочередная задача была получить допуск к первому самостоятельному вылету по кругу.

Надо было отработать этот полëт с инструктором за несколько десятков полëтов, научиться исправлять отклонения и пару раз слетать в зону.

И пошла та самая револьверная система по 6 лëтных дней в неделю. Даже в моëм настоящем времени существует подобный формат. Представляю, какого приходится инструкторам и техническому составу, да и всему полку в целом!

Получалось всё очень даже неплохо. Нестеров вообще толкал меня по программе вывозных полëтов вперëд. С его слов, всех полëтов мне не потребуется, чтобы перейти к освоению упражнения номер 4 нашего Курса Учебной лëтной подготовки. Это некий первоначальный рубеж, после которого принимается решение командованием о твоëм будущем. Сможешь ты летать или лучше тебе искать себя в другом деле.

— Это сложно, да? Сказать человеку, что ему не дано быть лëтчиком. — спросил я у Нестерова, когда мы готовились к очередному лëтному дню в своëм классе.

— Непросто. Пока у меня не было подобного. Знаю, как некоторые мои товарищи, переживают, что не вышло кого-то научить. Это ж, наша работа инструкторская — научить летать.

— Ага, особенно переживает Швабрин, — сказал я, но Нестеров не стал меня одëргивать.

На следующий день очередной вылет по кругу. Правда Николаевич был не сильно доволен, на посадке особенно.

— Пётр Николаич, отойду за отбойник? Подождëте с разбором? — спросил я, вылезая на бетонку.

— Давай, давай. Есть что обсудить, — сказал Нестеров, снимая шлемофон и вытирая рукавом пот со лба.

Не успел я забежать за отбойник, как меня перехватил Рыжов.

— Серёга! Тут Света на аэродроме. Может, поменяемся вылетами? — выбежал ко мне из-за отбойника Артëм.

— Это будет тебе слишком дорого стоить, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Николаича надо предупредить.

— Да я его уже перед вашим вылетом предупредил. А насчëт оплаты, этого, думаю хватит, — улыбнулся Тëма, протягивая мне записку, подписанную почерком Женечки.

Вот знает же, что я всегда рад письмам своей близкой знакомой.

«Сегодня вечером приходи на КПП. Я соскучилась. Целую!» — было написано красивым почерком, а сама записка пахла цветочным ароматом духов «Роза ветров». Видимо, Женечке понравился мой подарок. Пол курсантской получки стоил!

— Родин, ты кажется за отбойник собирался? — крикнул мне Нестеров.

Совсем забыл, куда шëл. После того, как я закончил «свои дела», Николаевич начал со мной разбор ошибок при выполнении полëта.

— На посадке куда смотрел? Задницей не всегда получится чувствовать. Не расслабляйся. Скорость на глиссаде держал не на отлично, — объяснял Нестеров. — Принцип «и так сойдëт» здесь не работает, понял?

— Понял. Я готов к повтору, — сказал я, надевая шлемофон.

— Молодец. Иди техникам помогать, а потом полетим.

После напряжëнной рабочей недели, вдохнуть воздуха свободы было просто необходимо. В этот день главным подарком для меня была она, в лëгком белом платьице, моя Женя! Уже при встрече, когда обнимал еë на КПП, руками ощутил приятное отсутствие нижнего белья. Ух, как меня это возбудило! Намëк был понят мной сразу. Сегодня она готова перейти на новый уровень.

— Мы с тобой уже не дети, Серёжа. Хватит притворяться, что в наши с тобой 18 лет мы не хотим этого.

— Поддерживаю полностью, — сказал я. Но в голове ещё раз вспомнил свою дату рождения и Жени. Есть 18, значит, можем переходить на этот самый «новый уровень».

Мы немного посидели в скверике, поговорили, держась за руки. Потом, не произнеся ни слова, Женя просто встала и потянула меня за собой.

Я не отводил от неë своих восхищённых глаз. Ещё бы! Столько времени без этого и вот. К тому же с девушкой, к которой есть реальные чувства, а не просто плотский интерес.

Всю дорогу мы молчали. И это только ещё больше возбуждало, не мешая вольному полёту мыслей и фантазии. В мире своего воображения, я ласкал девушку, покрывая поцелуями еë прелести, сплетался с ней в объятиях, смешивал воедино страсть и нежность, восхищение и любовь, стон и вскрик! Казалось, скажи хоть одно слово, и конец! Вернёмся в этот жестокий мир, в котором действительность уничтожит это волшебство.

В те минуты, что мы шли к набережной и спуску на берег, я просто сгорал от безумного желания. В то же время, пока оттягивались минуты близости, было по-своему приятно, ибо знал, что это сейчас будет. Да у меня давно такого перерыва в «нагрузках» не было! А у Родина и вовсе это будет первый раз.

Спустившись на берег, мы пошли в укромное место. Проходя мимо компании студентов с гитарой, я поймал на себе их пристальные взгляды. Они внимательно проводил нас и, как показалось, шепнули мне пожелания удачи в этом нелёгком деле.

— Смотри-смотри, какую девочку обнимает! — послышался мне шëпот одного из них.

— Завидуешь, завидуй, молча, — шепнул другой и продолжил играть. — «А ты опять сегодня не пришла. А я так ждал, надеялся и верил…»

Знакомая песня! Из дворового фольклора, наряду с работами Цоя и Талькова. Но эти ребята ещё не начали петь свои знаменитые хиты, а этот уже вовсю играет под гитару. Уйдя подальше от этих пляжников, мы нашли тот самый уютный уголок на берегу.

Небольшой пятачок, куда мы зашли, со всех сторон окружали заросли каких-то кустов и деревьев. А середина покрыта невысокой, но густой зелёной травкой. Это место было будто специально создано природой для любви курсанта и его девушки!

— А если нас кто-нибудь увидит? — подставляя свою щеку под мои поцелуи и оседая на мои руки, улыбнулась Женечка.

— Женя, ну, кто нас может здесь увидеть? Ни одной живой души — только ты и я!

— Ох, Сергей! — простонала Женя, когда я положил еë на, аккуратно расстеленный мной, курсантский китель. — Посмотри на меня.

Оттягивает момент, Женëк. Волнуется! Чувствую, как еë тëплая грудь дрожит.

— Я люблю тебя. Ты будто из другого мира. Зная, что тебя нет в этом, я бы искала тебя всю жизнь. Мне нужен только ты, — сказала Женя и припала к моим губам.

— Никуда, дорогая, ходить за мной не надо. Я тут, с тобой и нам никто не помешает.

В этот момент над нами и чуть в стороне выполнял набор высоты Су-7. Сегодня как раз взлëтный курс на море.

Женя хихикнула и показала глазами:

— А вот он?

— Ему там сейчас не до нас! — сказал я, прерывисто дыша, целуя девичье ушко.

Продолжая целовать свою девочку, меня вдруг осенило, и я решил задать ей волнующий меня вопрос.

— Жень, у тебя был кто-то до меня? — спросил я, ведь тогда мне нужно было быть осторожным.

— Для тебя это так важно?

— Вовсе нет. Просто не хочется сделать тебе больно.

Женя смутилась и робко помотала головой в стороны, дав понять, что нет. Чтобы убрать этот неловкий момент, я страстно поцеловал её. Всё лишнее ушло на второй план. Кроме нас двоих.

Я снял с Жени единственное, что на ней было — платьице, сбросил с себя рубашку и майку, и тут же овладел девчонкой по-гусарски, не снимая сапог! Точнее ботинок.

— Боже… как хорошо! — шептала она, ощущая меня всего. — Ох, Сережа!

И действительно, заниматься любовью на природе — это классно! Полезно и приятно вдвойне.

Голубое небо и ярко сияющее солнце, запах зеленой травы и солëного тëплого моря. Необычность ситуации Женю, тоже заводила. А я продолжал нарушать её шёпот своими поцелуями.

По еë телу стала подниматься краснота от груди к шее и лицу, дыхание всё сильнее становилось прерывистым. Женечка вздрагивала, буквально, всем телом, прижимая меня к себе сильнее и сильнее. Её пальчики ласкали меня, как и губы, осыпавшие моë лицо и грудь нежными поцелуями.

Это всё подводило меня к черте. Наслаждение накатывало и накатывало. Держаться или отпустить ситуацию? Да и не думал я уже! Вот она черта, перейдя которую, мы слились с Женей в едином мощном порыве наслаждения.

Стоны моей девочки я продолжал поглощать своими поцелуями. И сам же не сдержался, простонав от наслаждения, оказавшись на вершине кайфа.

Я лежал с ней рядом и смотрел в еë прекрасные глаза. Ни в этой жизни, ни в прошлой не было прекраснее создания рядом со мной.

— Теперь я понимаю, что вы чувствуете в полëте, Сереж, — сказала она, придвинувшись ближе.

— И как тебе? — спросил я.

— Знаешь, это словно быть лепестком. Мы как два лепестка с тобой, взлетели, соединившись вместе, парим в воздухе, ощущая вот этот восторг, — сказала она, опуская руку мне ниже пояса.

— Ощущаем, да. И не только восторг!

— Хм. Это, как мне рассказывали девочки о прыжках, — еë нежные руки перешли к действиям в моей паховой зоне. Я почувствовал, что у меня начало открываться второе дыхание!

— И…что там с прыжками?

— Словно свободное падение, сразу после прыжка из самолёта на большой высоте, куда не каждая птица заберëтся. И ты летишь к земле и ждëшь, — продолжала говорить Женечка, поднимая своими ручками мне… настроение. — Ждëшь того мгновения, когда парашют раскроется. И он раскрывается!

Во мне всё запульсировало, и я не удержался от второго раунда наших переговоров. К ним я уже был ой как готов!

И мы продолжали снова и снова. Я уже ловил себя на мысли, что мне пора. Ведь если опоздаю из увольнения, могу долго не попасть в него снова. Но всё улетучивалось в ту же секунду, как я смотрел на Женечку. А она продолжала испытывать неземное блаженство. В этот момент и мои ощущения удвоились, когда вижу, что именно я дарю женщине это наслаждение.

Вот так и понимаешь, что в любви приятнее отдавать, чем брать. Может, это она и есть?