Глава 21

Руслана хватило ровно на две недели. Именно через такой промежуток времени он прилетел ко мне и заявился в гости — знакомиться с моей мамой. Мама приняла его благосклонно. Всей правды об изнасиловании я ей не сказала, и по моим словам выходило, что просто у нас с Русланом «так получилось» на корпоративе, как оно в сущности и было на самом деле. Она всегда на дух не переносила Андрея, справедливо считая того бездельником и лентяем, поэтому Руслану в ее доме был оказан всяческий почет и уважение.

Мама выделила боссу гостевую комнату и смотрела сквозь пальцы на то, как я тайком выходила оттуда каждое утро, пока он гостил у нас. Ну а что? Мы не виделись целых две недели, и не смогли сдержать своих чувств и желаний.

Не смотря на царившую между нами идиллию, Руслан всё равно упорно молчал о будущем и о детях. Нет, он конечно интересовался их здоровьем, частотой пинаний, моим состоянием, но и только. И я для себя решила не загадывать ничего. Просто наслаждаться моментом, не задумываясь, как там будет дальше, и что. Мы часто гуляли с ним по пляжу, держась за руки и слушая шум волн, вечером смотрели в обнимку какой-нибудь фильм на ноутбуке. Все ночи, что он оставался у нас, были нашими, словно созданными только для нас двоих.

Руслан не мог постоянно находится в городке — всё-таки компания требовала присутствия своего акционера, но он прилетал каждые выходные и я ждала их как манны небесной. А еще я ждала родов. Иногда с надеждой, а иногда с опаской. То, чего я боялась больше всего — поставить на первое место мужчину, а не детей, уже не казалось мне таким нереальным. Рожу, и снова придется отнимать Руслана от своего сердца. В который раз! Да он и сам уйдет, как только экспертиза покажет, что дети не от него… И каждый раз в такой момент это самое сердце шепчет мне: «его», «его они! Оба», и тут же ехидный разум вторит ему «а если не его? Если Игоря или Андрея»???

Поэтому, когда в конце марта, ровно на две недели раньше предполагаемой даты рода, прямо на пляже у меня отходят воды, я с ужасом понимаю, что вот он: момент истины, и конец чудесной сказки в наших с Русланом отношениях.

Руслан, похоже в еще большем ужасе чем я. Он нервничает, вызывает скорую, требует отвезти меня в лучшее родильное отделение нашего городка, а еще лучше прислать немедленно вертолет и транспортировать меня в столицу — в ту клинику, куда он собирался перевезти меня на днях.

Хорошие знакомые Эдуарда Германовича, что нашлись в нашем городишке, уверяют, что и областной перинатальный центр так же славится хорошими врачами и педиатрами.

Первым делом, едва ступив на порог вип-палаты, он заявляет суетящимся врачам, что не дай бог с детьми или мной что-то случится, тогда он всех, что сделает? Правильно — посадит. Врачи дают ему что-то успокоительное и заверяют, что всё будет хорошо.

То, что мне будут делать кесарево, я узнала за неделю до отошедших вод — крупненький вертлявый, мало того что сохранил интригу до конца, усиленно подставляя любые другие части тела под датчик узи, кроме того самого, но еще и умудрился перевернуться головой вверх, три раза обвившись пуповиной вокруг шеи (похоже он даст мне жару, когда появится на свет). Так что если бы я и родила девочку естественным путем, то из-за него, все равно пришлось бы делать операцию.

Меня переодевают и срочно готовят к операции. Руслан и мама рядом все это время. Мне очень нужна его поддержка, его ободрение, его слова о детях… О, как мне нужны его слова о том, что ему не важно, его они или нет! Мне это сейчас даже важнее рождения самих детей — вот как от страха плохо работают мозги! Но он не говорит ничего такого при маме. Ну конечно, он не говорит их только из-за мамы! Себя-то не обманывай, Саша! Вот не сказал бы он ничего, даже если бы мы были с ним один на один.

Я полностью готова и меня увозят в операционную. Я вижу маячащих за стеклом Руслана и маму. Улыбаюсь им, а сама умоляюще смотрю на него. Ну ворвись сюда, пока не поздно и скажи, что не важно тебе! Ну кивни так, чтобы я поняла! Ну почему ты такой чёрствый, черт тебя раздери!!! Как я жить буду, когда ты бросишь меня, после ДНК? Как, Руслан?

Мне делают укол в позвоночник. Я не чувствую его совершенно. Я смотрю на него и жду. Жду чуда, как маленькой ждала деда мороза. Ну неужели ему не жаль меня? Ведь женятся на женщинах с заведомо чужими детьми! И воспитывают как своих! Любят даже больше, чем своих! Ну неужели, Руслан, ты сейчас дождешься экспертизы, и просто улетишь обратно? Не делай так, пожалуйста!

Я плачу из-за душевной боли, а врачи думают, что из-за физической. Они успокаивают меня, ободряют, обещают, что все будет хорошо, а я понимаю, что не будет. Не будет без него!

Нет. Чуда не происходит. Никто не врывается в операционную, и не кивает многообещающе. Меня и мой занемевший разделяют шторкой. Анестезиолог несет какую-то чепуху. Машинально отвечаю на его вопросы, не вникая в их смысл. Стеклянная дверь больше вне зоны моей видимости, и Руслана я не вижу. Пара секунд и первого сморщенного младенца быстро показывают мне, чтобы в следующее мгновение им занялся неонатолог.

— Девочка. — сообщают мне. — Сейчас второго рожать будем.

Девчулька мяукает, словно маленький котенок, и тут на всю операционную раздается громкий басистый плачь.

— О, а это у нас оперный певец родился! — шутит анестезиолог.

— Мальчик! — показывают мне крупного паренька.

— У-у-у — недовольно вопит он дергаясь, так и норовя выскользнуть из рук врача.

Надо же, какой шилопопый. Ну, точно хулиган! Глаз да глаз за ним будет нужен. И точно пацан, как и говорил Руслан. Вот откуда он знал? Я улыбаюсь. Я счастлива. Я стала мамой! И тут же радость сменяется тревогой. Вот уже сейчас у малышей возьмут анализ и быстро проведут тест… Возможно, даже пока меня будут зашивать, Руслан уже поедет в аэропорт, если дети не от него, и даже не попрощается со мной. От этого мне становится дурно.

— Общий наркоз! — командует хирург.

— Нет! — воплю я, — Он же сейчас улетит! Не надо, пожалуйста! Так зашейт… — не успеваю договорить, погружаясь во тьму.

***

Убейте меня кто-нибудь! Именно такие мысли после пробуждения от наркоза. Как же хреново! Так плохо, мне наверно еще не было. Постепенно тьма развеивается и возвращается сознание, а вместе с ним и осознание! Я — родила! Теперь я мама. У меня сразу и сын и дочь, прямо как и мечтала. И тут вспоминаю о Руслане. Пытаюсь приподняться, но со вскриком отправляюсь обратно. Задремавшая медсестра тут же просыпается и спешит ко мне.

— Где я? Где Руслан и дети?

— Спокойно. Вы в реанимации. Дети и Руслан Сергеевич в палате. С ними все хорошо. — медсестра говорит и одновременно делает мне укол. — Это обезболивающее. Будем колоть пока, — улыбается она мне.

— А тест уже сделали?

— Какой тест? — не понимает медсестра.

Действительно, откуда ей быть в курсе? Это я еще до конца от наркоза не отошла.

— Я хочу к ним! Переведите меня в палату!

— Я сейчас вашего врача приглашу, хорошо?

***

В тот день в палату меня конечно же не перевели. Врач сообщила, что во время операции возникли осложнения, и меня пришлось отключить общим наркозом. Из-за этих осложнений они и оставляют меня в реанимации до завтра.

Немного позже ко мне ненадолго пустили Руслана, маму и детей. Я гладила малышей попеременно по щечкам и смотрела, как смешно они морщат носики. О том, чтобы взять их на руки или покормить грудью пока не было и речи. Врачи настрого запретили подниматься, но и без моих материнских объятий этим детям вдоволь досталось любви и тепла. Руслан не выпускал из рук Вертлявого, мама баюкала спящую красавицу.

— Как назовете их? — спрашивает новоявленная бабушка, — А то все: «не знаем, не знаем…»

— Так крупненький до последнего не выдал себя! — улыбаюсь я. — А принцессу Аришей, как и договаривались.

— Да, Аришей. — подтверждает Руслан.

— У-У-У — раздается у него на руках и начинает яростно вылезать из пеленок.

— Саша! Он такой хулиган, ты не представляешь себе! — с восторгом делится со мной Руслан. — Выпивает целую бутылку смеси и тут же просит еще! Мне кажется, он постоянно голодный, а еще всё время так и норовит вылезти и уползти! Надо и его назвать.

— У-У-У — подтверждает карапуз.

— Сейчас-сейчас, уже скоро пойдем кушать, маленький!

А у меня снова слезы от этих его слов. Похоже, Руслан искренне проникся интересом к мальчику. Хочется сказать к сыну, но пока нельзя. Нет, на Аришку он тоже поглядывал с нежностью, но восхищался проделкам паренька, как чем-то фантастическим.

К ору Вертлявого прибавляется тонкое мяуканье Арины и я понимаю, как весело маме с Русланом в их палате.

— Всё Саш, пойдем мы детей кормить-переодевать.

— У-у-у!!!!!!

— Да подожди ж ты секунду, малой! — требует Руслан быстро наклоняясь ко мне и чмокая меня украдкой от мамы в щеку, а потом еще раз быстро в губы.

— Дай телефон! — шепчу ему.

Он вытаскивает из кармана мой аппарат и передает мне.

Позже, едва они скрываются за дверью, набираю ему сообщение.

«Что с днк-тестом?»

И сердце замирает в ожидании ответа. Секунды растягиваются, время не идет.

«Взяли» — прилетает ответ. — «Результат завтра».

Дрожащими пальцами начинаю набирать текст: «Руслан, если дети окажутся не твоими, или один из них, не важно, Ариша или Вертлявый, не уезжай, не поговорив со мной, пожалуйста!» Долго думаю, перед тем, как отправить. Пытаюсь по памяти сопоставить лица малышей с чертами Руслана. Но не могу. Пока сходства очень малы. Даже сами они между собой похожи только тем, что оба новорожденные. Неужели все-таки от разных отцов? Набираю в легкие воздуха, хочу отправить и… в последний момент стираю сообщение. Зачем ему со мной говорить? Что мне ему сказать в этом случае? Что-то типа: «Да, дети не от тебя, но давай признавай их, будет у нас семья!» Как быстро он пошлет меня после этого? Да в ту же секунду. Давно он не орал и не угрожал. А теперь, когда я родила, ему можно больше не сдерживаться.

Как же я могла так близко допустить его к своему сердцу! Зачем он приезжал ко мне? Как же тяжело будет пережить его отъезд, его уход из моей жизни. Из жизни Ариши и Вертлявого.

— Вы что опять плачете? — оказывается рядом медсестра, а я ее не замечаю. — Больно?

— Очень больно. — подтверждаю я, не уточняя какого рода эта боль.

— Сейчас. — она быстро колет мне обезболивающее и успокоительное. — Вот, теперь поспите.

***

Утром после осмотра меня все же переводят в палату к детям. Въезжая на каталке наблюдаю умилительную картину. Руслан, прислонившись лбом к детским кроваткам сидя дремлет над спящими малышами. Но от звуков колесиков он быстро просыпается и помогает мне перелечь на кровать. Мамы — нет. Уехала проверить, как там дом и подготовить все к выписке.

— Ну как ты, Сашенька? Тебе полегче? — шепчет Руслан, косясь на кроватки со сладкими сопелками.

Легче мне будет только после результатов теста.

— Я на обезболивающем. Так что мало что чувствую. — смотрю на Руслана во все глаза. Лицо его кажется похудевшим, оно заметно заросло щетиной и осунулось, словно от волнений и недосыпа.

— Почему ты так смотришь на меня, Саш?

— Из-за теста. — ну вот, я это сказала.

— Тест принесут. Кивает он. Генеральный тоже ждет результат. По понятным причинам, из всех троих генетический материал взяли только у меня.

И всё. Ни слова больше. Ну и гов… нет, не гов… он. Он всё правильно делает. До зубного скрежета правильно. Так правильно, что от этой правоты удавиться хочется.

— Они такие сладкие, Саша! — кивает Руслан в сторону детей. — Видишь, как спят? Я лично под руководством медсестры менял подгузник и кормил Вертлявого из бутылочки!

— Похоже, мальчик твой фаворит!

— Просто Ариша такая маленькая, я боюсь ее в руки брать, честно говорю. Боюсь ей навредить нечаянно. А сын — мужик! С ним только я могу справляться — уже научился пеленать, а то из пут медсестры он быстро выбирается и сам себя начинает то бить, то царапать — познает этот мир, короче.

Сын? Он сказал, сын? Мне не послышалось? Нет, наверняка или мне померещилось, или он оговорился.

У Руслана вибрирует мобильный. Он смотрит на экран, а потом, нахмурившись сообщает мне:

— Результаты теста принесли. Сейчас схожу за ними.

***

Я лежу, Руслан сидит на стуле рядом. У него в руках запечатанные конверты с решением моей судьбы и судеб моих малышей. Мне плохо. Их последних сил держу лицо, чтобы просто позорно не разревется перед ним. Мне стыдно. Я чувствую себя виноватой во всем. Да, мне подсыпали гадости тем вечером, да мною воспользовались, а стыдно за все это сейчас мне. Очень «вовремя» всплыло это чувство.

У Руслана совершенно подавленный вид. Сгорбившись, он смотрит куда-то мимо меня, погруженный в свои раздумья. Всё. Я больше не в силах продолжать эту пытку.

— Руслан… — зову его чуть слышно, указывая на конверты. — Давай, посмотрим что ли?

— Да. — выныривает из раздумий шеф.

— Кто открывать будет?

— Давай я Вертлявого открою, а ты Аришкин. — предлагает он.

— Давай. — принимаю один из конвертов.

Как завороженная наблюдаю, за руками Руслана вскрывающими белую запечатанную бумагу. Он достает результат. Вчитывается и на лице его такое ошеломление, что мне становится дурно.

— Не ты… — обморочным голосом произношу я.

— Сын, Сашка! — громко шепчет он, — Сын!!! Вот посмотри! 99.9 процента, что я отец мальчика Синицына!!!

Гляжу в эти заветные цифры, а они расплываются от слез.

— Я знал это, я чувствовал! — радуется Руслан.

— У-у-у — будто понимает сын радость папки.

Новоиспеченный отец подскакивает к нему и быстрей берет на руки.

— Ты мой! Понимаешь? — тихо шепчет ему, осыпая поцелуями недовольное личико. — МОЙ!

Я смотрю на это все и уже плачу не таясь. Сын-то его, но у меня в руках еще один конверт. Сейчас, если Ариша окажется не от него, он уедет. А я??? А Вертлявый?

— Сашенька, ну что ты плачешь? — вновь садится рядом Руслан с успокоившимся пареньком на руках.

А то он не знает, чего я плачу.

— Я открою.

Вот он — момент истины. Рву конверт. Разворачиваю бумагу. Вчитываюсь. Внутри все обрывается окончательно.

— И Ариша моя! — вдруг заявляет Руслан. — А ну отдай сюда, не хочу это слышать!

Руслан уверенно выхватывает у меня из рук лист, придерживая Вертлявого на коленях локтем. Решительно рвет результат на мелкие кусочки, и поднявшись на ноги вместе с сыном, отправляет обрывки в мусорную корзину.

Я лежу, не в силах выговорить ни слова, до конца не осознав, что же только что произошло.

— Ты… ты зачем? — только и могу просипеть от слез.

— Мои оба они, Саша! И сын и дочь! Другого варианта не существует!

Я поднимаюсь на кушетке, сквозь слезы и боль. Руслан кладет Вертлявого обратно и пересаживается ко мне.

— Всё, прекращай плакать! Больше не будем грустить! Вон ты мне каких детей чудесных родила! — обнимает он меня крепко-крепко, как я и хотела во время операции. — И Аришу я тоже очень люблю, не думай. Вы обе у нас с Александром принцессами будете!

— С Александром?!

— Да. Раз в честь отца нехорошо называть, назовем нашего Вертлявого в честь матери! Ну хватит, прекращай! — стирает мои слезы своими невероятно нежными пальцами и целует.

После, я зарываюсь лицом в его шею и грудь, вдыхая, укутываясь ставшим таким родным запахом одеколона и его собственного, а он дышит мне в волосы, легонько поглаживая по спине.

— Руслан, а если Генеральный потребует результатов? — всхлипываю я.

— Как это он потребует? Я ему детей своих отдавать не собираюсь! Сашенька, это больше не твои проблемы. Мы сами с ним разберемся. Ты лучше начинай думать, когда и где нам организовать свадьбу.

— Свадьбу?

— Ах, да! Совсем из головы вылетело. Даже кольца не купил, идиот. Ты выйдешь за такого идиота замуж?

— Руслан, ты не просто идиот! Ты дурак, зараза и сволочь, каких свет не видывал! — жестковато, но и мой час расплаты за все наконец-то настал. — Но я люблю тебя! И конечно, выйду за тебя замуж! У нас уже двое родилось, ты просто обязан на мне жениться после всего!

— И я с удовольствием это обязательство выполню!

— У-у-у — раздается с кроваток вперемешку с мяуканьем котенка.

— Принеси мне их!

Руслан достает Александра Вертлявого и бережно передает его мне. Ого. И правда крупненький! Три с половиной килограмма мужественности и отваги как-никак.

Сам же, наверное, впервые в жизни берет девочку. Бережно и осторожно, будто хрустальную вазу. Ариша тонко мяукает, но тут же затихает в сильных мужских руках. Моя Дюймовочка. Два кило семьсот грамм красоты и спокойствия!

***

Мы вернулись в столицу и зажили одной большой дружной семьей. Аллочка уехала в Питер справедливо решив, раз с одним акционером не получилось, то нужно попытать счастье со вторым. В общем, Игорю в северной столице больше не будет холодно и одиноко. Генеральный не предъявляет никаких претензий по поводу малышей. Либо с ним серьезно поговорил Руслан, либо, что более вероятно, результаты анализов первыми были отправлены именно к нему, и все претензии тут же отпали сами собой.

У адвоката Сергея, который не смог мне помочь с бракоразводным процессом оказалась гражданская жена, о которой Лидочка, моя сотрудница и его сестра, была не сном ни духом. Именно поэтому он быстро исчез с моего горизонта, боясь гнева своей девушки. У Миши же скоро тоже намечается узаконивание отношений.

Андрея осудили на двадцать лет колонии, и испытав на суде несколько неприятных часов, мы с Русланом перевернули эту страницу нашей жизни.

Поженились мы с ним на одном из райских островов, взяв на церемонию только самых близких — маму и наших детей.

Старшего Никитку Руслан так и не стал проверять на предмет отцовства. Продолжает общение с ним и искренне считает своим. Аришку не выпускает из рук, ни чем не выделяя ее от Александра или Никиты.

Вертлявый дает нам жару. Мы с няней, а когда домой с работы приходит Руслан, то и с ним, попеременно следим за его шалостями и безобразием, но порой не удается уберечь его, поэтому у нас он весь в боевых царапинах и синяках. Суровый мужик растет!

— Он так познает мир! — умиляется Руслан проделкам сына, — Я был таким же в детстве!

Ариша же наоборот, спокойная, как слон. Ни одной проблемы у нас с ней не возникает. Порою мне хочется перемешать характеры детей и разделить их пополам. Но так не бывает, и у нас растут две крайности.

Но это всё будет только потом, а пока, там, в палате роддома маминого южного городка Руслан нянчится с Аришей.

— Она похожа на меня, Саша! — радостно заявляет он, с любовью осыпая ее личико поцелуями. — Сто процентов, МОЯ дочь!

Твоя, Руслан Сергеевич. Твоя. Только не на сто, а на 99.9 процента, как было написано в том листке, который ты разорвал. Я всё-таки успела прочесть, перед тем как ты вырвал его у меня из рук. Я очень благодарна тебе за это. Ты всё-таки совершил настоящий МУЖСКОЙ поступок. Ты, сделал то, что я ждала от тебя все девять месяцев. Принял дочь, так и не узнав, твоя ли она или нет. Я верю, что ты будешь хорошим отцом. Ты уже хороший отец для Вертлявого и Принцессы, а мне ты будешь прекрасным мужем, потому что я люблю тебя. И прощаю тебе все твои выверты и заскоки, всю ругань и сомнения. Всю свою боль я тебе прощаю, и постараюсь быть любящей и понимающей, всегда!

Конец