Глава 20

— Отпусти меня немедленно! Что ты задумал? — трепыхаюсь я в его руках, а у самой внутри все сводится от страха.

— Тихо, я сказал! — ослабевает хватку Андрей. — Давай ключи от машины!

— Они дома. — как можно спокойнее отвечаю я.

— Отлично. Не дергайся. Пошли открывать дверь. — словно поддерживая меня под локоток, а на самом деле подтыкая ножом идти быстрее, Андрей тащит меня к двери.

Руки трясутся и я никак не могу попасть ключом в замок.

— Быстрее! — рычит бывший муж и пихает меня в бок. Хорошо, что не в живот, говнюк.

Наконец дверь поддается и мы вваливаемся внутрь.

— Где ключи?!

От волнения я сразу не могу вспомнить где они. Переворачиваю содержимое ящиков и тумбочек. Они находятся в самом дальнем — за ненадобностью убрала с глаз подальше.

Взять что-то тяжелое и огреть муженька по башке не вариант — он намного сильнее физически, неизвестно во что выльется моя попытка. Он может и забить насмерть в припадке ярости. Легче просто отдать ему то, что он просит.

— На! Забери! — протягиваю ему связку с брелоком.

— Отлично! Пошли!

— Куда?

— Куда я скажу, ясно! — глаза пылают праведным гневом, лицо бывшего напоминает маску безумца. Как я могла прожить с ним два года и не замечать этой агрессии и невростении?!

Он снова выхватывает нож, и угрожая им заставляет покинуть разгромленную квартиру. Но мне сейчас не до порядка. Ни встретив никого во всем доме, мы спускаемся в гараж.

— Садись! — рычит муженек, закрывая за мной дверь нашей машины. Обходит ее и садится за руль.

— Что ты задумал?

— Потрясу немного твоего богатого любовника! Пусть делится награбленным, если хочет вернуть свою сучку и щенков!

— С чего ты взял, что он мой любовник?

— С того самого! Я всё узнал! Он платит тебе тройной оклад! За красивые глазки? Э нет, господа хорошие! Разжирели совсем! Пора вас к порядку призвать!

— Я зарабатываю свою зарплату честным трудом, как и Руслан! В отличие от тебя, бездельника, вечно сидящего на шее то у меня, то у своей мамы!

— Кто же виноват, что быдло не понимает истинного искусства? Не видит гения в гениальных полотнах? Покупают и вешают у себя попсовую мазню, отваливая за эти «картины» бешенные бабки?

— Может, Андрей не такой уж ты и гениальный, раз у тебя никто и ничего не покупает? — тихо интересуюсь я.

— Заткнись, дура изменчивая! Только и можешь, что одним местом деньги зарабатывать! Ты такое же тупое, ничего не понимающее быдло, как и все вокруг! Мы могли бы жить счастливо с тобой, если бы ты не разрушила всё в одночасье!

За руганью он привез меня в какую-то пром-зону — серую и заснеженную, как и все вокруг. Уровни страха и тревоги просто зашкаливают, пульсируют в висках и кончиках подрагивающих пальцев. Что он задумал?!

— Андрей, я беременна! Если со мной или детьми хоть что-то случится — ты пойдешь на зону. Руслан — серьезный человек. Он этого так не оставит! Прекрати и отвези меня обратно, пока не поздно. Я забуду о твоем поступке. Отдам деньги. У меня есть немного.

— А я хочу много! — заявляет он мне. — Ничего с тобой и твоими щенками не случится! Посидишь немного взаперти, а как только твой любовничек поделится бабками — выпущу! Поняла?

Ну слава Богу, хоть убивать он меня не будет! Андрей выволакивает меня из машины и впрямь ведет к заснеженным гаражам с низкими ржавыми крышами. Отпирает один из них и толкает в темное крохотное пространство, вымерзшее без отопления насквозь. Тут же запирает железную дверь. Слышатся его удаляющиеся шаги. Пару мгновений стою ослепленная теменью, но потом глаза начинают постепенно привыкать к темноте.

Судорожно начинаю считать потери: так, он меня не убил, не порезал и не покалечил. Уже хорошо. Напугал, но пережить можно. С детьми всё в порядке, и я не должна бояться и нервничать, чтобы мое состояние не передавалось им. Нужно успокоиться и взять себя в руки.

Глаза привыкли к темноте на столько, что смогла разглядеть небольшую деревянную лавочку, приделанную прямо к стене. Присела, поплотнее закутавшись в пальто. Хорошо, что лавочка сработана из дерева — не так холодно сидеть, как на полу или на железе. Сейчас, когда адреналин спал и перестал бешено разгонять кровь, вопрос о тепле встал особо остро. На улице ниже нуля. Здесь температура точно такая же, если еще не ниже. Щели в дверях и стенах продувает ледяными порывами. Скоро стемнеет, и температура упадет еще вниз.

Я в холодном осеннем пальто и таких же ботинках, без меха. Ноги уже озябли и готовы вот-вот задеревенеть. Еще как дурочка, поддавшись утреннему хорошему настроению, нацепила тонкие капроновые чулки под платье! Знала бы, одела шерстяные колготы с утеплением! А сверху джинсы с начесом. А еще меховую шапку-ушанку. И пуховик. Купила самый теплый в прошлом году — чтобы гулять зимними вечерами. А еще сапоги на меху и варежки!

В общем, замерзая, я вся сжалась в комок, сосредотачивая остатки тепла в области живота. Дети затихли и больше не исследовали мой живот — а может, я просто их не чувствовала.

Наверно нужно как-то попытаться выбраться — покричать, позвать на помощь. Но всё вокруг было пустынным и заброшенным. Даже не слышался шум моторов с дороги. Словно Андрей привез меня в вымерший район. Естественно, в другом, оживленном, где я могла бы позвать на помощь, он не стал бы меня запирать…

Хочется есть и пить. Естественно, я же только завтракала рано утром. Лезу в карман в надежде отыскать завалявшийся леденец или жвачку и… не верю своим пальцам. Они нащупывают… телефон! Ну конечно, в больнице я переложила его из сумочки в карман, а потом забыла. Андрей отобрал сумку, а вот в карманах пошарить забыл! Господи, только бы зарядки хватило! Достаю его задеревеневшими пальцами. Сенсорный экран плохо подчиняется ледяным рукам. Включаю. 16 процентов! Конечно, я — дура, что не поставила его на зарядку на ночь, но там аж целых 16 процентов еще!!! Есть надежда!

Отыскиваю номер Руслана в записной книжке. Долгие гудки тянутся бесконечно, а затем раздается его голос:

— Саша! Ты где?!

— Руслан! Андрей похитил меня и запер в холодном гараже! У меня телефон скоро разрядится! Поспеши!

— Да, милая, этот козел уже звонил мне с требованием выкупа. Саша, я сейчас с полицейскими и нашей безопасностью. Не клади трубку — они пытаются запеленговать тебя. Ты цела?

— Да, Руслан, он не тронул меня, но у него нож!

- *** — матерится мой босс. Дети в порядке?

— Я думаю, да. Не поддаюсь панике, чтобы не волновать их.

— И сама не волнуйся. Я вытащу тебя оттуда, слышишь?

— Да… только тут холодно. Он запер меня в каком-то гараже.

— Ты знаешь этот район? Была там уже?

— Нет, не знаю, куда он меня привез. Я тут впервые!

— Саш, сколько зарядки осталось? Протянешь еще минуту? Полицейские требуют больше времени.

— Сейчас, — отрываю трубку от уха и слезящимися глазами всматриваюсь в яркий экран. — Пять процентов. — Телефон начинает возмущенно вибрировать — требовать питательной энергии и побольше.

— Саш, ты слышишь меня?!

— Да, — снова подношу аппарат к уху.

— Всё! Они запеленговали тебя! Мы выезжаем!

— Поспешите, пожалуйста! Я очень боюсь, что Андрей вернется и сделает плохо мне и детям, а еще тут… очень холодно!

— Саша, милая, не бойся! Я пообещал этому ублюдку миллионы, только чтобы он не трогал вас!

— Руслан, три процента осталось!

— Саш, я хотел тебе сказать уже давно! Почти с самого начала! Сам себе боялся признаться в этом, но…

— Один процент! Руслан, быстрее!

— Да к черту все! Я люблю тебя, Саша! Сразу влюбился, с первого взгляда, с первой секунды! Саш, тот вечер это наверное самое лучшее, что произошло со мной за всю мою жизнь!

— Это правда?

— Да! Чистая! Поэтому я вел себя постоянно по-идиотски рядом с тобой, гнал чувства, но они возвращались вновь и вновь с новой силой, я люблю тебя, слышишь?! — и именно на этом моменте обрывается связь. Телефон разряжается окончательно.

— И я люблю тебя, дурака! — тихо говорю в ставший куском обычной пластмассы выключенный аппарат.

Смахиваю слезы — ну сколько можно плакать?! А все — гормоны. Становлюсь уж слишком сентиментальной. Бесполезный телефон выскакивает из ладоней на колени, но я не обращаю на это никакого внимания. Вот зачем он сказал, что любит меня?! Как так можно, любить женщину и ненавидеть ее неродившихся детей одновременно?! Разве это любовь? А я? Что я за мать, которая влюбилась в мужчину, который и слышать не хочет о моих кровиночках? Нет! Так нельзя. Мы можем любить друг друга, но между нами всегда будут стоять дети. Я так не хочу! И между любовью к мужчине и детьми, я конечно выберу своих малышей!

Мысли о холоде страхе отходят на второй план. Полностью вытесняются размышлениями о будущем. Если это дети Игоря, то может быть попробовать построить отношения с ним? Нет, не смогу! Я не чувствую к нему ничего кроме обиды. И какой из него муж и отец, если он ни единой юбки не пропустит? Наиграется с ребятами и буду я одна сидеть в Питере дома, выжидая «старшего» ребенка с очередной гулянки… а вдруг он еще одну девушку подпоит таким же образом как и меня? Нет, Господи, спаси и сохрани меня и детей от такого мужа и отца.

Но напрасно я потеряла бдительность и забыла об опасности. Не знаю, сколько еще времени предавалась невеселым размышлениям, но снаружи раздались шаги и послышался лязг замка.

Руслан? Полиция? Или… Андрей! Это был бывший муж. Он с силой отворил дверь и подался ко мне:

— Не примерзла еще, сучка? — рычит он, хватая меня за руку и дергая на себя.

— Не дождешься!

И тут забытый на коленях телефон с треском падает на пол, прямо под ноги муженька.

— Ах ты! — ревет он, хватая трубку с пола. — Звонила уже своему хахалю?!

— Естественно, идиот! Похититель хренов, даже ума не хватило карманы облазить!

— Сучка! — со всего размаху бьет он меня по лицу трубкой, разбивая нос и губы в кровь.

От удара я лечу на пол, в полете стараясь инстинктивно сгруппироваться так, чтобы не повредить живот. Вроде удается. Но Андрею мало. Он хватает меня и рывком ставит на ноги, мне уже не то, что холодно, а даже потею от ужаса и стресса. Кровь сочится из разбитого лица, и всё оно пульсирует, горя от боли.

Снаружи слышатся голоса и топот прибывших полицейских. В руках у Андрея блестит нож, который через секунду впивается мне в горло.

— Выходи, подонок! Ты на прицеле! — это Руслан! Я узнаю его голос. И не только я. Дети в животе так же начинают волноваться, пиная меня вовсю.

Грубо схватив меня за шею и не убирая от горла нож, бывший выволакивает меня наружу в сумерки и снегопад. Полицейские тут же берут нас в кольцо. Руслан, со звериным оскалом на лице, в расстегнутом пальто на белую рубашку, совершенно не замечая холода, сжимает побелевшие от напряжения кулаки.

— Пусти ее, придурок! — орет он, — только попробуй сделать с ней хоть что-то.

— Это вы опустите оружие, не то прирежу эту сучку! — гаркает муженек, встряхивая меня и царапая этим самым горло.

— Ах! — стон вырывается от страха, а еще от мерзкого ощущения сдавливаемого горла.

И тут видимо для Руслана это становится последней каплей. С голыми кулаками в одно мгновение он подлетает к нам. Андрей толкает меня в сторону, и я лечу в сугроб, но зорко наблюдаю за дальнейшим. Руслан кидается на бывшего, а тот, выставив вперед дурацкий нож, тычет им в босса.

Этого времени достаточно для того, чтобы полицейские подлетели и скрутили урода, защелкнув наручники на запястье.

Руслан зажимает раненный бок, но тут же выпрямляется и подлетает ко мне.

— Саша, милая ты как? — помогает он мне подняться, — У тебя кровь!

— Да, он ударил меня по лицу. А ты, Руслан? Сильно ранен?

— Царапина! — отмахивается он. — Сейчас, подожди секунду.

Босс прислоняет меня к полицейской машине, а сам подходит к конвоируемому бывшему мужу. Мгновение, и мощный удар расквашивает его физиономию, еще миг и вот он уже согнут пополам от удара по печени.

— Это тебе за нее и детей, ублюдок! — шипит Руслан загнувшемуся муженьку.

— Я еще вам покажу! Я вам отомщу всем! Тебе и этой изменчивой сучке!

— Хрен ты выйдешь из зоны! — усмехается Котов, — Похищение беременной женщины, вымогательство, и нападение с ножом. Тянет на двадцаточку? — спрашивает он у стоящих рядом полицейских.

— Тянет! — подтверждают они.

— Ну и замечательно. — Котов теряет интерес к уроду, спеша ко мне. И не только он. Подъезжает скорая помощь, врачи с носилками торопливо идут к нам.

— Я дойду, Руслан!

— Ложись, Сашенька! Не надо ходить, пока тебя не обследуют, — нежно советует Руслан. Меня грузят в скорую, и он садится рядом, беря мою руку.

— А ну покажи свою царапину! — требую я, ужасно волнуясь за непутевого босса, бросившегося на вооруженного безумца с голыми кулаками.

— Так хочешь увидеть меня без рубашки? — подмигивает босс.

— Да! Сплю и вижу! Давай, снимай!

Он расстегивает пуговицы, обнажая рельефные мышцы его мощного торса. Бок белоснежной сорочки заляпан кровью и мне уже становится не до рассматривания красот шефа.

— Только пальто мне похерил, ублюдок! — ворчит, не замечая моих жадных взглядов Руслан, — Вот смотри, я же сказал — царапина!

Молодая доктор, сидящая рядом тут же пересаживается к нему и осматривает рану. И впрямь царапина. Она обрабатывает ее антисептиком и залепляет пластырем.

— Зафиксируйте ранение у себя! — требует Руслан. — Всё больше этому придурку годков прибавится. — И ее побои тоже снимите! — указывает его перст на меня.

— Да, конечно, естественно, — кивает врач.

— Дети шевелятся? — внезапно спрашивает он с тревогой.

— Да. Крупненький слева. Наверно тоже испугался.

— Еще бы! — подтверждает Руслан. — А девочка?

— Девочку не чувствую сейчас. Но толкалась, когда Андрей угрожал мне.

— Идиот! И детей напугал и тебя ударил, мразь! Еще и в холоде держал! Сашка, Сашенька! — присаживается он ко мне и кладет голову на грудь. — Я чуть с ума не сошел. Думал, что всё, потерял тебя. Как я мог отпустить тебя? Больше никуда не отпущу!

— Отпустишь, Руслан. — тихо, но твердо, одними губами, говорю я. — Отпустишь!

***

В палате той же частной клинике, где мы делали узи сегодня утром, я лежу, отдыхая после многочисленных осмотров и анализов. Врачи настаивают на полном покое до выявления отсутствия угроз.

Руслан находится рядом со мной всё это время — отлучается только для того, чтобы переодеться в чистую, привезенную водителем рубашку. Он отвлекает меня от грустных мыслей, не давая впасть в депрессию, не допуская ни единой возможности остаться один на один с перенесенным стрессом и осознать весь ужас случившегося.

Ужин нам сервируют в палате, и Руслан разве что с ложечки не кормит меня, только бы я двигалась поменьше и не вставала. После сытной трапезы, да еще и после пережитых треволнений нас обоих клонит в сон. Руслан клюет носом и того и глядишь вновь упадет мне на грудь. Отправляю его домой, но он заявляет, что намерен провести эту ночь со мной, хотя Андрей и под стражей, но мало ли. Тогда ему предлагается диван в другой части палаты. На это он с неохотой, но все же соглашается, вновь расстегивая рубашку и соблазняя меня своей великолепной фигурой.

В палате тихо и темно. А ко мне в голову лезут такие же темные мысли. В потоке балагурства Руслана вновь не проскользнуло ни слова про детей. Да, он переживал за их состояние и здоровье, но о признании, и о НАШЕЙ дальнейшей жизни так ничего и не сказал. Это означает только одно: НАШЕЙ жизни у нас не будет, как бы ни прискорбно это все не звучало.

Утром Руслан не отправился в офис, а остался со мной на завтрак. Пришла врач, и сообщила, что по результатам анализов, ни я, ни малыши не пострадали, и она не видит причин держать меня в больнице.

Ем завтрак без аппетита, и так и эдак обдумывая, как бы по корректнее сообщить Руслану о своем решении.

— Саш, ну что опять? Почему ты сидишь такая грустная?

— Отпусти меня, Руслан!

Босс даже кофе поперхнулся от внезапности:

— Куда тебя отпустить? Куда ты собралась?

— К маме!

— Вот настанет декрет, тогда подумаю. — недовольно буркает он.

— Нет. До декрета еще далеко. А я сейчас хочу! — он молчит, а я продолжаю: — Я… очень испугалась вчера. И очень много всего свалилось на меня. Я чувствую, что мне нужна поддержка. Боюсь, одной не справиться.

— Я поддержу тебя Саша! Я на что тогда?

— Это не такая поддержка, Руслан! Как ты можешь меня поддерживать и в то же время не принимать детей?!

— Саш, я всеми силами работаю над этим! Мне надо лгать? Надо вводить тебя в заблуждение, что очень рад тому, что моя женщина беременна неизвестно от кого?!

Эти слова вновь режут без ножа по живому. Он прав. Он чертовски прав. Ну и черт с ним тогда! Как бы больно это не было!

— Тогда мне и правда лучше уехать к маме. — тихо и твердо говорю я.

— Да. — так же тихо соглашается он, после раздумья. — Наверно, это будет хорошим решением.

Я вижу, что ничерта это не хорошее решение, ни для меня, ни для него, но что еще я могу тут поделать? Ситуация достигла критической отметки, и тут уже без операции на сердце не обойтись.

— Я продам машину и заплачу тебе неустойку. Прямо сегодня займусь. И заявление напишу.

— Вы словно дети малые! — вваливается в палату Эдуард Германович. — Руслан Сергеевич! Ну до чего ты девушку довел? — по-доброму журит его генеральный.

— Вы подслушивали? — буркает Котов.12727c

— Да что вас подслушивать! На лицах кислых все написано. Отпусти Сашу на юг! Там потеплее, чем в этом вечно сыром городе. Она развеется, с мамой своей пообщается, морским воздухом подышит! Мы тут сами с тобой все решим! Решим же?

— С Игорем надо решать. — буркает Руслан, — кто дел натворил? Тот пусть и отвечает.

— Натворить, натворил, но пока он в Питере, его дела буду решать я! Ты против? — у генерального такое выражение лица, что спорить с ним, а тем более возражать, не хочется даже Руслану. — Молчание — знак согласия. Пусть Саша решает дела с полицией и бывшим мужем и улетает южное направление нашей компании разрабатывать!

О, Боже! Только мне этого не хватало! Похоже, моя работа никогда меня не отпустит. Что за напасть такая?!

— Эдуард Германович, кажется сейчас я не самый подходящий человек на роль разработчика…

— Саш, — останавливает он меня хитро улыбаясь, — развиваться мы будем, но не сейчас. Годика через три. А пока подыщешь там офис, проанализируешь ситуацию на рынке в нашей сфере, в общем… за три года должна успеть!

А-а-а… вон оно что… Это генеральный меня так тактично в бессрочную оплачиваемую командировку отправляет. Ну вообще здорово! Не мужик, а золото! Жаль, что сына своего так бездарно упустил…

***

Спустя две недели.

Завершаю все свои дела. На работе официально передаю все Аллочке и какому-то смятенному, словно сбитому с толку, шефу. Босс у меня ходит притихший и будто подавленный. На Аллочку в балахонах и без косметики вообще не обращает внимания.

На работе со мной заключают новый договор, и по нему я на самом деле становлюсь представителем генерального директора на южном направлении. Пусть всё только на бумагах, и никаких конкретных заданий мне никто не дает, но, тем не менее, оклад мой сохраняется, и теперь я точно «доработаю» спокойно до декрета.

В полиции я письменно зафиксировала нужные показания, и меня обещали вызвать в суд, но предупредили, что он состоится не ранее, чем через полгода. Мама Андрея оборвала мой телефон, требуя, прося, умоляя, вытащить непутевое дитятко из-под стражи, но вспомнив то, как он швырял меня и хладнокровно запер в ледяном гараже, угрожал ножом, и кинулся с этим самым ножом на Руслана, ничего подобного я делать не стала. Ну сколько можно уже прятаться за женские юбки? Натворил дел — пусть отвечает в конце-концов.

Позвонила и Мише. Просто, по человечески, поинтересоваться как у него идут дела, и сообщить что уезжаю. Ведь он гулял со мной, тратил свое время, даже деток моих признать хотел…

— Саш, я сейчас не могу говорить, прости! — слышится его чуть виноватый голос. — Давай потом созвонимся?

— Давай! А что случилось?

— Понимаешь, я сейчас на встрече… — голос его падает совсем.

— С девушкой? — почему-то сразу догадываюсь я.

— Да, Саш! Прости!

— За что прощать? — искренне улыбаюсь я, — Очень рада, что ты нашел себе кого-то!

— Правда, Саш? Ты не злишься?

— Миш, сразу было ясно, что у нас с тобой ничего не получится! Хотела поблагодарить тебя за все и пожелать удачи в делах любовных.

— Спасибо, Саш! И тебе легких родов и здоровых малышей!

***

А дальше аэропорт, куда меня лично привез Руслан, неловкое прощание перед залом ожидания.

«Ну же! Поцелуй! Обними крепко-крепко! Скажи, что не отпустишь! Одно слово! Пожалуйста! И я останусь! Что же ты за человек такой?!» Нет, не сказал. Чмокнул в щеку, и отвернувшись зашагал скорее прочь от меня, яростно начесывая глаза.

Отвернулась и я. Сколько три глазА — не три, но моих слез таким способом не скрыть. В ход пошли салфетки и темные очки.

Прилет. Встреча с мамой. Обнимашки-целовашки! Вкусный ужин, разговор по душам за чаем. Выдаю ей лайтовою версию всего произошедшего. Зачем трепать ей нервы, тем более что уже все закончилось хорошо, а все плохое позади?