Глава 19

Утром, зареванная прихожу в офис. Надо было взять отгул, а еще лучше больничный и отсидеться пару деньков дома, в тишине и спокойствии, но черт меня дернул собраться, накраситься и выйти. Неизвестно еще чем закончился вчерашний фронт работ у Аллочки с Русланом. Пережил ли шеф трудовой вечер, и сумел ли сохранить честь и достоинство в компании акулы?

Прохожу в приемную мимо сосредоточенно пудрившейся помощницы. Мы бросаем друг другу тихое «привет» и я замечаю, что Аллочка тоже какая-то заплаканная.

— Вечер не удался? — негромко спрашиваю я, кивая на открытую дверь во владения большого босса.

— Ох! — машет на меня рукой красавица с красными глазами.

Из кабинета слышится звук со злостью отодвигаемого кресла и вскоре к нам вбегает разъяренный Котов, больше похожий на бегемота в ярости.

— Что за шутки у вас, Александра Филипповна?! — орет он вместо «Здрасьте», — Думаете я там сижу и не слышу ваших дурацких разговоров?

— А что такого я сказала, Руслан Сергеевич? — спрашиваю, а сама прячу такие же как у Аллочки красные глаза. Невозмутимо снимаю пальто и прохожу мимо него к вешалке.

Он судорожно тянет воздух, поворачиваясь за мной.

— Похоже, ваш вечер так же не удался — констатирует он. Всё же заметил, как бы я не прятала глаз. — Девушки. Милые мои! Я еще раз повторяю. На работе мы занимаемся РАБОТОЙ. И даже вне рабочего времени мы всё равно занимаемся РАБОТОЙ. Это ясно?

Повисает тишина. Интересно к чему он ведет?

— Я не слышу!!! — и чего орать, как потерпевшему?

— Да. — тихо шелестим мы с напарницей в унисон.

— РЕВНОСТЬ и личные неуставные отношения запрещаются! Не думал, что придется объяснять вам прописные истины!

— А кто тут ревнует? — интересуюсь я, вновь проходя мимо шефа. Он ловит меня за локоток и под квадратные глаза Аллочки останавливает около себя.

— Вы!

— Я?! — ну вот, приплыли… он на мне лежит днями на пролет, трогает будто невзначай, поглаживает, зажимает по углам пока никто не видит, а я оказывается ревную? К кому? — Руслан Сергеевич, не надо перекладывать с больной головы на здоровую. И отпустите меня уже!

Вырываю руку и прохожу за стол. Включаю ноутбук. Алла хлопает километровыми ресницами. Раскрытая пудреница так и застыла в ее руках, пуская на потолок солнечные зайчики от настольной лампы.

— А вы, Алла Владиславовна! — гаркает он на нее. — В чем вы сегодня пришли на работу?

— В платье. — пищит притихшая акулочка.

— Встаньте!

Девушка быстро поднимается, одергивая невозможно короткое ярко-красное платье, которое кстати идеально облегает ее точеную фигуру. Руслан придирчиво скользит взглядом от соблазнительного декольте до высоких ботфортов, прикрывающих колени, на неимоверно-тонкой шпильке.

— Это не платье, Алла Владиславовна! Это — нижнее белье. Где ваши леггинсы и рубашка в таком случае?

— Пусть сразу джинсы под платье натягивает! — не упустила я возможности вставить шпильку. Ну правда надоело мне ее полуголое тело весь рабочий день созерцать, а еще видеть как она трясет этими телесами над Котовым.

— Джинсы так же не допустимы в моем подразделении, как и то, что вы сейчас носите! — мрачно заявил он, скрещивая руки. — А макияж? Ни разу не стилист, но даже я вижу, что это — перебор. Давно хочу отправить вас умыться! Распечатайте себе дресс-код нашей компании и ходите в соответствующем виде. Обратите внимание на то, что у моего подразделения особые требования к одежде.

— Какие? — пискнула покрасневшая Аллочка.

— Встаньте, Александра Филипповна! — вместо ответа требует Котов.

Ясно. Начальство решило и до меня докопаться. С кряхтением поднимаюсь с кресла и выхожу из-за стола. Становлюсь напротив красавицы Аллочки. Наверное со стороны мы с ней сейчас выглядим как позитив и негатив: она в коротком ярком платье с вызывающим вечерним макияжем, распущенными волосами до талии и на шпильках, а я в «беременном» сарафане ниже колен, свободной блузе, заправленной в этот сарафан и удобных ботинках на устойчивой подошве. Сейчас он и до меня доберется: волосы стянула в обыкновенный пучок, красные пятна от продолжительного ревения замаскировала тональником, отекшие веки консилером, но все равно, губы как и глаза у меня распухшие, а значит видок еще тот.

— Вот, Алла Владиславовна, смотрите и учитесь у Сашеньки. Вот так должны выглядеть сотрудники моего подразделения. Вам понятно?

— Д-д-да… — прозаикалась ошарашенная вкусами босса Аллочка. — Я поняла вас, Руслан Сергеевич!

— Это хорошо, можете садиться. А вы, Сашенька пойдемте со мной. У меня для вас задание.

Босс пропускает меня вперед и плотно закрывает за нами дверь. Через секунду оказываюсь в его крепких объятиях и еле уворачиваюсь от губ.

— Саш! — выдыхает он, обдавая горячим дыханием мои губы, — ну чего ты так реагируешь?!

— Как я реагирую? — стараюсь выбраться из тисков, но оказываюсь в еще более жарких объятиях. — Да отпусти же ты! Мы на работе. Как ты сказал? На работе мы занимаемся РАБОТОЙ.

— Вот Саш! Я рад, что ты меня понимаешь.

— Да ты сам себя не понимаешь. Как я могу тебя понять в таком случае?

— Саш, между мной и Аллой ничего нет!

— А? — а то я сама не вижу, что не лежит к ней его сердце.

— И вчера у нас с ней НИЧЕГО не было.

— Хорошо. Пусти.

— Я правду говорю!

— Окей! Я тебе верю.

Мне хорошо в его объятиях, но пугает то, что он слышит только то, что хочет слышать, а еще пользуясь тем что абсолютно беспомощна, наглаживает и нащупывает все, до чего достают его горячие пальцы.

— Тогда почему ты ревела, дурочка? — шепчет он мне в шею, покрывая ее поцелуями.

— Я что теперь только из-за тебя реветь могу? — искренне возмущаюсь я.

— А из-за чего еще? — продолжает идиотничать Котов. — Надумала себе невесть чего, глупенькая! Если бы я знал, что так рыдать будешь, я бы ее первой домой выгнал. Но ты должна понять, что не нравится мне эта дранная кошка! У меня вообще никого не было после того вечера с тобой!

Вот это откровения! Он хранит мне верность? Но почему?

И тут мы оба вздрагиваем от ожившего голосом Аллочки селектора:

— Руслан Сергеевич! Звонит секретарь генерального.

Котов быстро отпускает меня и ринувшись к себе поднимает трубку.

— Да. Ясно. Хорошо. — кладет и телефон и подозрительно смотрит на меня. — Тебя вызывает главный. Саш, ты что натворила? Мне ничего не хочешь сообщить?

***

Кое-как отделавшись от Котова, иду к генеральному, как на эшафот. Даже тому самому ежу понятно, зачем главному понадобилась чья-то секретарша. Интересно, сразу из окна скинет, или смилостивится на «по собственному»? Хорошо, что вчера убежала, не польстившись на сладкие уговоры Игорька. Здесь отец главный. Он же генеральный, причем во всех сферах жизни. Вот с кого Игорю начинать надо было. Впрочем, если сейчас Орлов-старший станет орать и угрожать, уйду сама. Продам машину, заплачу Котову неустойку и поеду к маме. Пошло оно всё к черту: и эта компания, и Котов с Орловыми.

С такими безрадостными мыслями захожу в приемную Эдуарда Германовича. Секретарша главного приветливо улыбается мне и кивает на немой вопрос. Задерживаю дыхание, как перед прыжком и стучусь.

— Да. Войдите, — слышится уверенный спокойный голос.

Вхожу. Генеральный сидит за столом, но тут же встает, приглашая меня к диванам в зоне отдыха.

— Ариночка, никого не пускайте. — негромко говорит он в сторону приемной и дверь, как по мановению волшебной палочки, закрывается снаружи.

Садимся одновременно. Друг напротив друга. Орлов-старший вольготно откидывается на мягкую спинку. Я же настороженно занимаю лишь краешек светло-кофейного цвета.

— Не получилось вчера у моего сына? — спрашивает он, не откладывая дело в долгий ящик.

Раздумываю, как ответить. Ведь сразу понятно, о чем речь. Орлов старший не стал темнить, сразу перешел к делу. Это означает, что мужчина в курсе всех событий.

— Знаю, что не получилось. — так и не дождавшись моего ответа, продолжает главный. — Я говорил ему, что нужно было действовать по-другому.

Удивленно округляю глаза. Это получается, Орлов знал о предложении и… и давал советы своему сыночку?!

— Да не трясись, ты! — журит он меня по-отечески. — Ну неужели ты думала, что мне не известно о том, что происходит в стенах моей компании?! Наивная!

— И вам известно про тот вечер? — робко интересуюсь я.

— Да. — просто говорит он, наблюдая за мной.

— И про… — запинаюсь я, не зная как охарактеризовать поступок Игоря. Это не просто. Очень не просто.

— И про изнасилование я конечно знаю. — приходит он мне на помощь.

— Но как? Игорь вам признался?

— Не сразу. Только недавно. И я ему не поверил. Нет, я давно заметил напряжение между ним и Котовым. Так и подумал, что из-за женщины. И потому как Руслан поспешно перевел тебя к себе в помощницы, да еще и тройной оклад положил, я подумал, что мальчики разобрались без меня.

— Вы догадались, и были не против?

— А чего мне было противиться? Руслан — взрослый мужчина. Сам акционер. Хочет любовнице тройной оклад платить — его дело. Думал, с Игорем они всё на счет тебя выяснили, и успокоился, раз это не касается напрямую моей семьи и бизнеса. Оказалось, что зря не копнул поглубже. Когда Игорь заявил мне, что я скоро стану дедушкой и он собирается жениться на тебе, я был удивлен. Подумал, что девочка неплохо устроилась — одному вскружила голову, второго теперь до венца дотащить хочет, но Игорь честно открыл мне обстоятельства вечера. Я знал, что мой сын способен на многое. Но то, что он совершил с тобой — это просто за гранью добра и зла. Не думай, что я просто поверил ему на слово — он соврет и глазом не моргнет. Пришлось затевать целое расследование. Поднимать старые записи видеонаблюдений в клубе и тут, в здании. Мои люди наведывались и в клинику. Хорошо, что Котов отправил тебя на обследование и доказательства вины Игоря теперь у меня на руках. Но знаешь, что меня поразило больше всего?

— Что? — потеряно спрашиваю я. Волнение спало и теперь на меня напал какой-то странный ступор и пофигизм.

— А то, что имея на руках доказательства преступления ты не дала им хода. Почему не пришла ко мне? Не написала в полицию? Не стала требовать ничего с Игоря?

— Я боялась. — тоже честно отвечаю я. — Ваших связей, вашего гнева. Поверили бы вы мне, если бы я заявила об изнасиловании, тем более первым на моем… пути был Руслан?! Да, вы провели расследование, но я не была уверена, стали бы вы меня слушать вообще? Где гарантии, что меня бы попросту не выкинули с волчьим билетом? А в полицию как обратиться? У вас же наверняка связи и там. А по поводу детей… Эдуард Германович, я им всем троим ответила, включая мужа, что не знаю, от кого они. Даже не знаю, один ли у них отец или несколько. Мне делали гормональную стимуляцию. Я два года пыталась забеременеть от мужа, а Игорь в тот вечер…

— Сломал тебе жизнь.

— Да. Я не стала делать аборт, хотя все трое потенциальных отцов настаивали на операции. Но как я могла убить двоих детей? Мне правда не важно, кто их отцы. Я собираюсь воспитывать их сама. Поэтому не предъявляла никаких претензий. Я вообще хотела уволиться из этой компании, но Котов соблазнил тройным окладом, а я посчитала, что матери-одиночке…

— Саш, не продолжай. Всё и так ясно. Я благодарен тебе.

— Что?

— Благодарен, за то, что ты оказалась порядочной девушкой, которой мой сын-оболтус сломал жизнь. Это — моя вина, Саш. Я мало уделял ему внимания, не додавал любви, ласки, заботы. Всё время посвящал работе, а от детей лишь откупался подарками, да деньгами. Дочь выросла нормальным человеком, а сын…

— Знаете, — тихо говорю я, — не смотря на то, что он сотворил, Игорь единственный, кто проявляет заботу к детям. Похоже, он правда полюбил их. Сказки читает, подарки дарит, и вот вчера замуж звал.

— Саш, если ты отказалась только потому, что боялась моего гнева, то напрасно. Я не буду против вашего брака. Наоборот поддержу его.

— Даже если дети не от него?

— Да какая разница от кого, если Игорь хочет их признать?

— Что?!

— Да, он говорил мне. Хочет дать им нашу фамилию.

— А вы?

— Саш, если вы поженитесь, пусть признает. Я сам настою на этом — натворил дел, пусть отвечает. Но, если ты откажешься, уж извини, дождемся результатов ДНК. Если отец Игорь — то признает, а если нет, то чужих в семью не приму.

Киваю. Что ж? Правильно и справедливо. И еще подумаю, а оно мне вообще надо, чтобы у детей в метриках в графе «отец» что-то было?

— Саш, я не могу тебя об этом просить напрямую, но мне бы хотелось, чтобы ты приняла предложение Игоря. Да не смотри на меня такими глазами. С тобой он изменился. Стал ответственным, дури в башке поубавилось. В тебе есть характер, есть стержень. Ты сможешь с ним справиться, тем более, когда я разрабатываю новое направление в Питере.

— Эдуард Германович, если вы со мной честно, то и я хочу быть искренней. У меня нет чувств к вашему сыну. Да, мне приятно, что он уделяет внимание детям, но и только.

— Самые крепкие семьи и бывают по расчёту. — усмехается мужчина.

— Я не хочу такой семьи. — тихо отвечаю, опустив глаза.

— Котов, да? — проницательно спрашивает главный.

Я молчу. А что мне ему говорить? Не с генеральным же директором обсуждать свои сердечные дела.

— В общем, Саш, я понял тебя. Что ж, твое право. Но мы будем ждать результатов ДНК. Своими внуками я разбрасываться не намерен. И сыну моему хороший урок будет на всю жизнь. Более не задерживаю вас, Александра Филипповна.

Киваю, встаю и молча берусь за ручку двери.

— Саш! — негромко зовет он вновь.

Застываю, обернувшись.

— Если вдруг хорошенько подумаешь, то всё что я сказал, будет в силе.

— Хорошо. — отвечаю я и поспешно выхожу из кабинета. Фу-у-ух! Кажется, пронесло. А Генеральный-то оказался и вовсе не плохим дядькой… хотя и не без корыстных мыслей пристроить непутевое дитятко в лоно семьи к строгой жене под присмотр.

***

На следующе утро проснулась в совершенно замечательном настроении: всё-таки не зная, как отнесется к этой ситуации гендиректор я всё это время побаивалась его реакции, а теперь словно камень с души.

Так как встала еще до будильника, то успела накрутить локоны, сделала макияж по ярче, надела новое платье, соблазнительно подчеркивающее животик. Надо носить все эти наряды и делать макияж с прическами, иначе через три месяца в декрет, а там и до родов не далеко, а после можно со всем этим попрощаться — забот с двумя детьми будет столько, что дай бог бы просто успеть умыться, не то, что тональный крем накладывать!

Прихожу на работу еще до Аллочки.

— Алла Владиславовна? — раздается голос Руслана, — Зайдите.

Делать нечего, вхожу вместо «помощницы».

— Доброе утро, Руслан Сергеевич.

— А, это ты Саш, — отрывает он взгляд от бумаг и заинтересованно смотрит на меня. — Хорошеешь с каждым днем! Для меня стараешься?

Угу. Только для тебя, дорогой шеф и стараюсь! Больше же не для кого… ну у него и самомнение!

— Так и не хочешь мне рассказать подробностей вашей беседы с генеральным?

— Это была личная беседа, извините, подробностей разглашать не могу.

Несколько мгновений на лице Руслана читается явное замешательство, а потом он резко подскакивает с места и поспешно закрывает дверь.

— Подожди-ка. Кажется до меня начало доходить! — снова загоняя меня в угол начинает наступление Котов. — Личная беседа с моей помощницей может касаться лишь личных дел. А какие у вас с Орловым могут быть общие личные дела?

Отхожу потихонечку от этого ненормального, но скоро упрусь в диван — места для маневров уже не так много.

— Только Игорь и его мерзкий поступок. Главный отправляет сынка в Питерский филиал и вызывает тебя на беседу. Вопрос: зачем? Он предлагал тебе поехать с Игорем в Питер?

— Берите шире, Шерлок Холмс. — тихо говорю я.

— Сопляк читает твоему животу книжки, что-то там вякает на счет уверенности, что дети его и…

— Ну же! Дидуктируйте! У вас хорошо получается, — усмехаюсь я.

— Нет! — вскрикивает он, как потерпевший.

А я? А я что? А я ничего. Стою и загадочно улыбаюсь. Вся такая красивая и таинственная. Как же мне нравится смотреть на его мучения! Пусть помучается, может побыстрее какое-то решение примет.

— Саш, он тебя замуж звал?!

Добавляю своему виду еще чуточку таинственности.

— И генеральный, судя по всему не против?!

— Он только «за»…

— Конечно, он не против, старый хитрый лис! Саш, да ты не представляешь, что тебя ждет, если выйдешь замуж за Игоря! Да он же ни одну юбку… да ты и сама всё знаешь!

— А что вы так разволновались, Руслан Сергеевич? — удивленно хлопаю я глазами. — Вам же кажется всё равно? Нет?

— Нравится, да, издеваться надо мной? — хватает он меня за то место, где раньше была талия, сильно но осторожно, так, что по мне проходится дрожь от его близости и сердце начинает стучать еще быстрее. — Любишь, когда я страдаю?

— Как я издеваюсь над вами, Руслан… — тут мои губы накрывает яростный поцелуй, жадный, требовательный, исступленный. Руки его гуляют по моей спине, плоский твердый живот упирается в мой округлившийся, еще мгновение и мы оба потеряем контроль над ситуацией, и тут очень вовремя слышится голос Аллочки из приемной:

— Руслан Сергеевич, кофе принести?

Очень нехотя, но босс всё же отпускает меня.

— И что ты ему ответила? Помолвочного кольца не вижу, — берет он меня за пальцы и внимательно изучает отсутствие каких-либо украшений.

— Потому что взяла время на «подумать» — вру ему. Маленькая ложь, но так ли я соврала сказав это? Генеральный дал мне шанс передумать и согласиться, так что…

— Руслан Сергеевич, несу кофе! — стучится Аллочка в дверь.

Помаду я накрасила по ярче, так что теперь по Руслану сразу видно, чем мы занимались минуту назад. Показываю ему знаком, чтобы стирал быстрее. Аллочка — вот настырная девица, открывает дверь и являет нам свой новый образ. Мда… Без живота беременный балахон смотрится нелепо на ее модельной фигуре, будто она нацепила картофельный мешок, на ногах сапоги без каблуков, роскошные локоны собраны в пучок, а макияж очень легкий, едва заметный на лице. В общем, Алла решила «блеснуть» перед предметом своей охоты во всей красе.

Руслан недовольно оглядел ее, но ничего не сказал. Сам же вчера меня в пример ставил, вот и добился эффекта двух «беременных» секретарш в приемной.

— Подготовьте малую переговорную, — обратился он ко мне, — и созовите руководителей отделов моего подразделения на срочное совещание через полчаса.

***

Котов хмуро сидит во главе стола и искоса поглядывает на меня. Перепуганные начальники, наспех созванные на внеплановое совещание судорожно перебирают наскоро распечатанные отчеты. Я же вожусь в стороне с канцелярскими принадлежностями — не все вооружились ручками, и я передаю их особо забывчивым. Оглядываю стол. Не у всех есть блокноты для записей. С перепугу забыли и про них. А большой босс очень не любит, если что-то не по регламенту.

Прохожу с блокнотом мимо взявшего в руки распечатанный отчет начальника и случайно животом задеваю не подшитую кипу бумаг. Листы разлетаются как перья из дырявой подушки. Мне не ловко. Сейчас еще и Котов разорется. А еще и обозвать может как-то по обидному. Быстро нагибаюсь с желанием помочь собрать отчет, и тут что-то начинает происходить…

В животе будто очень быстро проплыла рыбка. Именно такое ощущение. Стремительно выпрямляюсь и, не замечая где нахожусь прикладываю ладони в том месте, где почувствовала шевеление. Замираю, ошеломленно прислушиваясь к себе — не показалось ли? Нет, не показалось. Рыбка плывет снова. На этот раз продолжительнее, и даже чувствую ее движения ладонями.

— Александра Филипповна, — тревожно зовет меня Котов, — с вами все в порядке?

Пробуждаюсь точно ото сна. Оглядываюсь по сторонам. Десять пар мужских глаз сосредоточенно смотрят на меня, а одиннадцатая, Котовская, готова вылезти из орбит.

— Саш, что случилось? — вопрошает босс побелевшими губами.

Он встает из-за стола, и не обращая внимания на подчиненных быстро подходит ко мне.

— Не молчи, пожалуйста! — просит он испуганно.

В этот момент к первой рыбке присоединяется вторая. Она будто тихонечко бьет хвостиком по внутренней стенке живота. Я растерянно смотрю на шефа, а он на меня уже в ужасе.

— Совещание переносится! — как в тумане слышу голос босса, — Покиньте переговорную немедленно.

Начальники отделов молча и как можно быстрее выходят мимо нас. Последний прикрывает за собой дверь.

— Сашенька, милая, что?!

А я не знаю что ответить, вся растворилась в ощущениях жадно ловя каждое легчайшее движение этих двух рыбок, что решили наконец порадовать меня первыми шевелениями. В глазах стоят слезы.

— Господи, да что же случилось? — восклицает Котов, — опять где-то болит? Давай ложись на стол немедленно! Не надо стоять! Я сейчас скорую вызову. — он подхватывает меня на руки, ногой выбивает ближайший стул и усаживает на переговорный стол. — Ложись, я сейчас! — и хочет на самом деле ринутся к телефону.

— Руслан, подожди! — хватаю его за руку.

Дверь открывается в этот момент и тот дядя, чей отчет я так неловко рассыпала, показывается в проеме:

— Руслан Сергеевич, помощь…

— Дверь закройте! — рявкает злобный босс.

Мужчина от греха подальше выполняет приказ рассвирепевшего начальства. Руслан же поворачивается ко мне с немым вопросом.

— Дети… — шепчу я, ибо голос мой сел от волнения. — Дети, — трогаю свой живот.

— Что с детьми?! Говори, ну же!

— Они… зашевелились… — плачу, не веря самой себе. Столько ждала этих «шевелюшек» и вот, дождалась, наконец.

Руслан немедленно прикасается к моему животу, и тут дети, словно почувствовав, что ими заинтересовались, начинают по очереди толкать меня изнутри. Ужас в глазах Руслана сменяется ошеломленностью.

— Ты чувствуешь их?!

— Да… — потрясенно говорит он. — И правда шевелятся! — замираем на какое-то время просто ловя их движения. — Саш, — не отрывая ладоней задумчиво произносит Руслан, — а это нормально, что они двигаются?

— Ну конечно, нормально! Рановато конечно, но может потому, что их двое?

— Я переживаю. — озабоченно говорит он. — Поехали на УЗИ? Хочу удостовериться, что с ними и с тобой всё в порядке!

— Хорошо. — тут же соглашаюсь я. — Прямо сейчас что ли?

— Да, прямо сейчас! — решительно говорит он.

— Ладно. Я как раз давно не делала ультразвук.

— Как это давно не делала?! — немного с возмущением, перемешанным с испугом, говорит босс, — А если с детьми что не так?

— Во-первых, часто делать, говорят, вредно и не зачем, а во-вторых, раньше ты не очень-то детьми интересовался!

— Пошли, не будем терять времени, — подхватывает он меня на руки.

— Да отпусти же ты! Рабочее утро в разгаре! Сейчас все увидят!

— И не подумаю! — заявляет он, — пока врач не подтвердит, что тебе можно ходить, не отпущу!

— Да что за глупости! До этого же я ходила и не умерла!

— Это не глупости, это ты и дети. И ваше здоровье!

— Руслан, пусти, это не смешно! Начальники твои увидят!

— Да мне все равно! Я тут хозяин! Что хочу то и делаю. И вообще Саш, не сопротивляйся. Ты — первая, кого я готов носить на руках, так что — наслаждайся!

***

— Давайте посмотрим, как чувствуют себя детки, — улыбается узистка частной дорогой клиники, размазывая по моему животу специальный гель.

Так волнительно, что я замираю в предвкушении. Руслан и вовсе сжимает мою ладонь подрагивающей рукой.

— Ну что там! Не тяните! — нервно требует Котов.

— Сейчас, сейчас, не волнуйтесь! — продолжает светиться доброжелательностью доктор, — всё хорошо. Малыши развиваются как надо. Их размер соответствует 17–18 неделям беременности. Пол сообщать?

— Конечно! — вскрикиваем мы одновременно.

— Так, — переводит она датчик вправо, — тут у нас… девочка.

У нас у обоих такая дурацкая улыбка, словно нам сообщили какую-то фантастическую новость.

— Девочка, — тихо пробует на вкус это слово Руслан.

— А тут, — перемещается датчик влево, и врач замирает. И у меня внутри все замирает вместе с ней. Так волнуюсь, кто же там у меня второй, хотя вариантов-то всего два.

— Не показывает?! — тревожится Котов.

— Нет, — улыбается узистка. — Вертится и отворачивается. Какой-то шпион или шпионка.

— Значит мальчик! — уверенно делает вывод Руслан.

— Этот плод крупнее и активнее. Похож на мальчика. Возможно и удастся поймать его попозже.

Но сколько бы еще не пыталась врач, наш маленький партизан или партизанка не выдавали себя. Так и пришлось покинуть кабинет заинтригованными до следующего узи.

Из клиники мы выходим держась за руки — как взялись на исследовании, так Руслан меня и не отпускал. И всё выходит так естественно и ненапряжно, словно так и должно быть. Мы оба светимся от радости — ведь с детьми всё хорошо, и одна из них точно девочка.

— Уверен, что вертлявый — пацан! — вдруг говорит Котов. На улице снежно, но мы не замечаем ничего вокруг.

— А вдруг еще одна девочка? — дразню я его.

— Ну и пусть будет девочка. Две принцессы, потом мальчика можно будет и отдельно родить! — заявляет он, не скрывая улыбки. — А ты кого хочешь?

— Всех! Если мальчик — здорово, если обе девочки, то подруги будут, не разлей вода. Не важно!

Хоть мне и не важно, но жутко интересно. Ну, хулиган… озадачил папку с мамкой! Стоп. Я подумала о Руслане, как об отце? Ну надо же! Видимо это как-то отразилось на моем поведении, потому что Руслан озабоченно покосился на меня:

— Саш, всё в порядке?

— Да… просто…

— Что просто, говори, не тяни!

Нет не скажу ему. Сейчас разорется, обидится и уйдет. Уже сколько раз так было! Нечего мечтать о несбыточном. Если он не отец, то никогда не примет моих ребят, а я не смогу принять мужа, который столько сомневался в моих детях, как бы я его не любила. Он просто играет со мной. Ничего не обещает. Никаких планов на будущее не строит. И мне нужно так планировать свою жизнь, чтобы потом не страдать и не разочаровываться. Скорее всего, дети от Андрея, а он и слышать о них ничего не желает. Значит, надо придерживаться первоначального плана: с первого дня декрета уезжать к маме и отходить от всех этих треволнений.

— Саш. — легонько сжимает босс мое плечо. Прихожу в себя, оказывается застыла в своих мыслях прямо около автомобиля Котова, — Ты чего там удумала?

— Ничего, Руслан. — стараюсь улыбнуться ему как можно более беззаботно, но выходит, видимо так себе.

— Саш, мне надо подумать. — тихо говорит он. — Когда я приму решение, то сообщу тебе.

— Хорошо. — киваю я и сажусь в салон.

Чего ему там думать, такому упертому? Он же сразу сказал, что не примет моих детей, если они не от него. Сейчас-то о чем раздумывать? Ну да, он поглазел на них на узи, умилился проделкам крупненького, но и толку? Очень скоро придет осознание, что они чужие и всё его умиление сойдет на нет. Оно мне надо, сидеть и ждать его решений? Нет. И без него проживу. Жила же как-то раньше.

— Саш, ты какая-то не такая. — сообщает мне Котов.

— Я просто немного устала, — вру ему. — скоро пройдет.

— Езжай тогда домой. Петр Петрович отвезет тебя.

— А можно? Сейчас только обед.

— Тебе — можно. Отдыхай, я позвоню вечером. — и тут же отвлекается на телефонный разговор. Видимо, в компании случился очередной форс-мажор.

Босс просит завести сначала его на работу, а потом уже меня домой. Мне без разницы, и наскоро попрощавшись, всё еще не кладя трубку, Руслан обещает связаться со мной вечером.

На улице, несмотря на обеденное время, уже как-то темно и пасмурно. Тихо падает крупный снег. Я поежилась — пора уже менять осеннее пальто на зимнюю шубку. Быстро юркнула в подъезд, в лифте нашарила ключи в сумочке и вышла уже сжимая их в ладони. На этаже темно и пустынно — еще бы! Все соседи давно на работе — зачем электричество жечь?

Из сумрачной ниши около мусоропровода на меня вдруг кинулась тень. Я и пикнуть не успела, как оказалась зажатой в тисках сильных мужских рук, а горло кольнула холодная сталь здоровенного кухонного ножа.

— Только пикни! — рычит знакомый мужской голос.