Глава 20

Эжен

Я сидел у окна и выводил пальцами узоры, а мысли были далеко-далеко. Кажется, к Дее кто-то пришел, но мне было все равно. В голове молоточками стучала боль. Снадобья целителя немного приглушали её, но насовсем она не уходила. Отступала — и возвращалась снова, становясь только сильнее. Но и на неё давно было плевать. Я привык. В целом же мое состояние постепенно улучшалось. Наверное, если бы захотел, я бы смог даже прогуляться немного, но желания такого не было. Просыпаться утром, вставать с постели, выздоравливать. Ничего, ничего, ничего. Кэтти за несколько месяцев умудрилась вытравить из моей души всё, чем я жил. Осталась звенящая пустота. Но и она не пугала.

Я выжил. Комната в доме Кэтти, которая стала моим личным филиалом Форровой бездны, осталась позади. Только мое тело было здесь, а душа — по-прежнему там. От воспоминаний не скроешься. Их нельзя залечить настойками, стереть, убрать, заставить исчезнуть. Они просто были, и всё. А был ли я сам? Где в этом вихре беспорядочных картин — я?

Больно… На миг опустил голову на руки, выдохнул воздух через сцепленные зубы. Дее я не жаловался. Зачем? Справлюсь и сам. А она будет беспокоиться. Каждый день Дея старалась как-то меня подбодрить, но в её глазах я читал одно: жалость. И во взгляде Нэйтона — жалость. Но Нэйт хотя бы был искренен. Не скрывал, что думает, не пытался солгать, что станет легче. А Дея старалась. Моя названная сестренка была теплой и наивной. Она отказывалась принимать всю грязь этого мира. Я тоже отказывался до поры до времени, а теперь понял и принял.

Оказывается, у зла женское лицо. Оно искажается яростью, превращаясь в злобную маску, и отдает команду «фас» своим прихвостням. А те способны на все, чтобы доставить хозяйке радость и заслужить награду. Наверное, на моем теле не осталось места, которое не было бы сломано, пробито, искорежено. А когда я перестал сопротивляться и выгорел изнутри, Кэтти стало неинтересно. Думаю, она надеялась, что я приползу и буду целовать ей ноги. А моих сил хватило лишь забиться как можно дальше от чужих глаз и умереть. Только не дали.

Не знаю, как Дея почувствовала мою магию. В первый момент подумал, что она мне мерещится в предсмертном бреду, но когда очнулся, оказалось, что она мне не привиделась. Что Дея действительно каким-то чудом меня нашла. Только зачем?

«Зачем?» — спрашивал себя снова и снова.

Ответ был один: чтобы я мог отомстить. Потому что мне не будет покоя, пока Кэтти ходит по земле, смеется, развлекается, дышит. А когда умрет она, можно будет уйти и мне. Поэтому сейчас я копил силы и думал, как заставить Дею вернуть мне клятву, потому что не хотел накликать неприятности на её голову. И когда наступит час расплаты, я не должен быть ай-тере Деи.

Очередная вспышка боли, алые точки перед глазами. Я перебрался на подоконник, прижался лбом к ледяному стеклу, и стало легче. Уже собирался снова с головой окунуться в воспоминания, когда увидел, как от входной двери к воротам идет молодая девушка. Она шла быстро, как-то нервно. Темные кудряшки подпрыгивали при каждом шаге, как пружинки. Серебристая меховая накидка на плечах тоже сбилась и грозила упасть в ближайшую лужу. Вдруг девушка почувствовала мой взгляд и обернулась. Наши глаза встретились, она чуть удивленно улыбнулась, а потом вдруг послала мне воздушный поцелуй. Я отпрянул от окна, а когда выглянул снова, ворота уже закрылись за её спиной.

Интересно, кто это был? Я даже подумал выбраться из комнаты и спросить, но стоило опустить пальцы на ручку двери, как изнутри поднялась липкая волна ужаса. Стало тяжело дышать. Я едва добрался до кровати и лег. Да, чтобы убить Кэтти, мне сначала понадобится победить самого себя, потому что такие панические атаки случались каждый раз, стоило попробовать выбраться из своего убежища.

«Идиот!» — сказал сам себе, глубже вдохнул воздух, потер гудящие виски.

Вот только казалось, стоит мне выйти, и выяснится, что мое освобождение было лишь сном, а на самом деле я по-прежнему томлюсь в доме Кэтти, и ускользающее сознание рисует сладкие картины свободы. Так случалось не раз. Сны были такими реалистичными, что я верил им, а когда просыпался, кричал от ужаса, потому что это была ложь.

И все-таки надо постепенно учиться покидать стены этой комнаты. Может, позвать Анну? Она была доброй женщиной и не вызывала у меня опасений. Но это было бы трусостью. Я не маленький мальчик, которого нужно водить за ручку.

Снова поднялся, подошел к двери, открыл её, вышел в коридор. Ноги будто налились свинцом, голова подозрительно закружилась, но я все равно по стеночке потащился вперед. Преодолевать большие расстояния было тяжело, но разве путь от спальни до гостиной можно назвать большим?

И я шел, пока не добрался до кипенно-белой комнаты. На столе в вазе стояли белые розы, несмотря на холод за окном. Белые кресла, панорамные окна под белыми занавесками, белый стол. Я рухнул в кресло и пытался отдышаться, а пальцы нащупали что-то, закатившееся между спинкой и сидением. Достал свою находку. Это оказалась визитница. В ней было несколько карточек на имя Ариэтт эо Тайрен. Наверное, так и звали нашу гостью.

Была ли она иль-тере? Я закусил губу. Что за глупые мысли? Как изжить страх, который пожирал меня изнутри? Скоро начну бояться собственной тени, и что тогда? Сойду с ума? Когда-то это был бы наилучший выход, но сейчас голова была нужна мне ясной. Иначе хорош будет мститель: увидит жертву и упадет в конвульсиях.

При воспоминании о Кэтти ладони покрылись потом. Я отложил визитницу на стол. Возможно, девушка поймет, где её потеряла, и вернется. Мне же не мешало бы выйти хотя бы в сад. Вот только вместо этого ноги сами отнесли меня обратно в спальню.

На подоконнике так и лежала тетрадь, оставленная Нэйтом. Я взял ручку и нарисовал кривую рожицу. Получилось не смешно, а зловеще. Хм…

В двери постучали. Я уже открыл рот, чтобы ответить — и снова закрыл.

«Молчи, молчи, молчи», — застучало в висках, и тут же голосом Кэтти: «Скажи, скажи, скажи». «Скажи!» — визгливо вторила Хайди. «Скажи, — требовали новые ай-тере Кэтти, — и все закончится».

Я зажал рот ладонями, постарался дышать глубже.

— Эжен, тебе плохо? — бросилась ко мне Анна.

Я отрицательно замотал головой. Нет, не плохо. Я просто схожу с ума. Достиг своего предела, нажми еще немного — и голова не выдержит.

— Детка. — Анна села рядом, обняла меня за плечи. — Надо полежать, давай, я помогу. А потом принесу что-нибудь вкусное, хочешь?

Я снова отрицательно покачал головой. Сам вид еды вызывал тошноту, но я заставлял себя есть, потому что иначе не смогу восстановить силы.

— Ну, тише. — Анна гладила меня по волосам. — Давай, мой хороший.

Цепляясь за неё, я поднялся на ноги и лег. Мельтешение черных и алых точек стало немного реже, я снова смог дышать.

— Сейчас выпьем настойку, — говорила Анна, — и все будет хорошо.

Как раз настойку она и принесла. Стаканчик стоял на столе. Она прижала его к моим губам, и я глотнул мерзкую жидкость. Зато сразу стало легче и захотелось спать. Подозреваю, целитель снабдил настойку большой дозой снотворного.

— Спи, мальчик, — увещевала Анна. — Проснешься, и станет легче.

Я допустил ошибку — закрыл глаза. И провалился в сон почти сразу, а там, во сне, была комната с ободранными обоями. Ободрал их я. Кажется, пытался прорваться сквозь стены, спрятаться от мучителей. Но разве вышло? Взглянул на свои руки. Под ногтями багровела кровь. Кровь была повсюду. Кэтти любила острые предметы. Железистый запах бил в нос, сводя с ума. Мерзко, противно скрипнула дверь, и в комнату вошла Кэтти. Она обычно приходила в темно-бордовом платье, потому что на нем не было видно багряных и алых разводов.

— Живой еще? — выразительно скривилась она. — Да когда ты уже издохнешь, мразь?

Я молчал, потому что сорвал голос. Горло саднило так, словно в него вставляли стальные штыри.

Кэтти склонилась надо мной, вцепилась в волосы, заставляя откинуть голову назад. Сопротивляться я уже не мог. Только глухо застонал. Голова болела, в висках стучали молоточки: тук-тук-тук.

— А ведь мог бы облегчить свои страдания, — говорила Кэтти. — Расскажи, чем именно занимались Дея и Нэйтон в парке, и я дам тебе свободу. Я тебя убью.

Я улыбнулся, и Кэтти перекосило. Она ударила меня по лицу. Я упал, свернулся в клубок, потому что сейчас будут бить, а так боль чувствуется меньше.

— Клиан, Барн, он ваш.

Я закричал — и проснулся. Не сразу понял, почему вокруг светло — в той комнате царил полумрак. А когда ворвалась Дея, стало стыдно. Представил, как жалко выгляжу со стороны. Ничтожество!

— Эжен! — Она склонилась ко мне. — Что случилось? Дурной сон?

Я кивнул. Да, очень, очень дурной. Сон закончился, но ведь я и так знаю, что было дальше. Знаю, какие пытки последовали за ним. Кажется, прокусил губу, потому что во рту поселился привкус крови.

— Родной мой.

Дея обняла меня, я прижался к ней и затих. Лучше ей было никогда меня не встречать! Я бы умер, и все закончилось бы.

— Все хорошо, — шептала она. — Все хорошо, милый. Ты в безопасности.

Скверно, что она улавливает мои эмоции. От неё не скрыться. Но паника постепенно отступала. Я дышал все ровнее, и, наконец, окончательно успокоился.

— Прости. — Дея сжала мои руки. — Это все из-за меня.

Я отрицательно покачал головой. Глупая! Какое отношение она может иметь к тому, что Кэтти тварь? Дело ведь даже не в том, что я защищал Дею, а в том, что Кэтти все равно, на ком отыгрываться за свое поражение.

— Как мне тебе помочь? — допытывалась подруга.

Я огляделся по сторонам, протянул руку за тетрадкой и написал: «Ты уже помогла. Спасибо».

Дея только тяжело вздохнула. Теперь уже я её обнимал, а она доверчиво прижалась ко мне.

— Я так по тебе скучала, — говорила тихо. — Если бы ты только знал! Не проходило и дня, чтобы не вспоминала.

Я тоже очень скучал. Очень. Потому что ближе у меня никого не было, и Дея была единственной, кому я доверял.

«Как так получилось, что ты оказалась иль-тере Нэйта?» — написал я.

— Долгая история. — Дея села рядом и расправила складки платья, будто собираясь с мыслями. — Впрочем, куда нам спешить?

И она рассказала, что последовало за исключением Кэтти из колледжа. Оказывается, Хайди так разозлилась, что избавилась от Нэйтона. Решила, что Дея станет второй Кэтти и отыграется на нем, а Дея не стала. Как же глупо! Неужели не понятно, что это два разных человека?

«А как на личном?» — рискнул спросить я.

Дея сразу подозрительно смутилась и покраснела. Неужели смогла достучаться до глыбы по имени Нэйт?

— Пока не знаю, — ответила искренне. — Но мне кажется, что Нэйт стал относиться ко мне гораздо теплее. Это, конечно, не значит, что он испытывает ко мне какие-то чувства, но хотя бы перестал видеть во мне воплощение силы иль-тере.

«Ты для этого постаралась, я уверен».

— Да. — Дея печально улыбнулась. — Это было непросто.

«Нэйт говорил, на тебя напали в колледже».

— И когда он успел? — уставилась на меня Дея. — Зачем было тебя тревожить? Да, напали, но благодаря ему все обошлось, и с тех пор больше не было попыток. Как видишь, я жива и здорова, так что не волнуйся, родной.

«Сложно не волноваться. Ты сама как думаешь, Хайди неймется?»

— Да. Кстати, у тебя странный почерк, — заметила Дея.

«Рука еще болит».

Я не собирался жаловаться, просто констатировал факт, если можно так выразиться.

— Надо сказать целителю, пусть посмотрит. Или давай я. Только мне пока не хватает опыта.

И она протянула ладонь. О чем это она?

— Дай руку.

Я послушался, Дея осторожно сжала мое запястье, и вдруг я ощутил, как она касается моей силы и направляет на больное место. Как так? А Дея уже разжала пальцы, и я понял, что боль ушла. Да, ощущался легкий дискомфорт, но я хотя бы мог держать ручку.

— Легче? — спросила она, и я кивнул. — Что еще болит?

Ответ «всё» мог бы сорваться с губ, но я отрицательно покачал головой. Не хватало еще, чтобы она меня сутками лечила.

«Что это за магия?»

Надо же, даже буквы немного выровнялись.

— Магия жизни. Никто не знает, только ты, я и Нэйт. Поэтому не говори никому, ладно?

«При всем желании…»

Указал на горло.

— Прости! — Дея решила, что обидела меня, глупышка. — А что с голосом?

«Сорвал».

— Давай я…

«Не надо. Само пройдет. Когда-нибудь».

Если я раньше не сойду с ума. Но, конечно, об этом я не стал упоминать.

«У тебя зеркало есть?»

— Эм-м-м.

Дея как-то подозрительно смутилась. Всё настолько плохо? За эти дни я мог только представить свой внешний вид. Хорошо, хоть щеголять щетиной не грозило — она у меня просто не росла.

«Дея?»

— В соседней комнате есть, — ответила она. — Идем?

Попытаемся. Я вцепился в руку Деи, так что порог комнаты преодолел почти безболезненно, и сразу же нырнул в соседнюю. Это тоже была спальня. Очевидно, женская, поэтому меня не удивило зеркало в полный рост. Я уставился на отражение — и понял, что не знаю парня, которого вижу. От меня прежнего ничего не осталось. Глаза из ярко-голубых стали бледными, даже сероватыми. Волосы засеребрились сединой, щеки впали. Я будто повзрослел сразу лет на пять, если не больше. На том, что больше напоминал скелет, даже не зацикливался. А как иначе?

— Всё изменится.

Дея истолковала мой немой шок по-своему. Я кивнул. Конечно, изменится. Мне надо выздороветь и добраться до дряни Кэтти, а в таком состоянии я даже муху не прибью.

— Будешь обедать с нами? — Дея решила осторожно увести меня из комнаты. Я хотел было отказаться, но отражение глядело красноречиво, поэтому кивнул. Надо есть. Надо восстанавливать силы. Они мне скоро понадобятся.