Глава 6
Графа я увидела на следующий день. Он явился в суд и почти припал к ногам судьи.
– Райдел, помоги!
– Ваше сиятельство, чем могу…
– Райдел, брось эти церемонии! Девочка здесь?
Девочка прекрасно все слышала из соседней комнаты и не вмешивалась.
– Что случилось?
– Анну мою…
– Что с Анной?
– Пропала.
– Как – пропала? – искренне удивился судья Райдел. – Аран, ты что? Вы же вчера…
– Да, поехали мы, куда эти козлы сказали. А что толку?
– Не нашли?
– Никого там не было. Может, твоя девочка чем поможет?
– Аран, ты головой-то думай? Шайна только по запаху ложь чувствует, она не сторожевая собака, чтобы людей вынюхивать!
– Да понимаю я все, но, может, хоть по соседям пройтись…
Судья подумал пару минут.
– Обеденное время. Плюс полчаса туда-сюда, устроит?
– Райдел! Ну хоть три часа!
– Ладно. Плюс час туда-сюда. Но и только, понял?
– Райдел! Ты… ты… спасибо!
– Ты меня понял, Аран? Три часа…
– Конечно!
Даже мне в это верилось с трудом.
– Пойду поговорю с Шайной.
Меня и спрашивать не пришлось, судья посмотрел на мое лицо и хмыкнул:
– Подслушивала?
– Тише говорить надо, если хотите оставить окружающих в неведении, – пожала я плечами.
– Тоже верно, сам виноват. – Судья Райдел поглядывал на меня с улыбкой. Убедившись, что от меня есть большая польза, он стал относиться ко мне почти с отеческой симпатией. – Сходишь с Араном?
– А герцог против не будет?
– Моринар? Не думаю. Араны, кстати говоря, очень лояльны к Короне. Магов среди них отродясь не было, но короля они уважают.
Я кивнула.
– Схожу. Если отпускаете.
– Конечно, Шайна. Если что, я с герцогом поговорю. Лично. И надеюсь, ты тоже вернешься достаточно быстро.
Я кивнула еще раз и отправилась к графу. Тот встретил меня улыбкой, больше похожей на вымученную гримасу.
– Госпожа Истар…
– Шайна. Я знаю, я поеду с вами и помогу, чем смогу, ваше сиятельство.
– Благодарю вас, Шайна.
Я улыбнулась и направилась к карете. Раззолоченной, обитой лиловым бархатом, не чета прошлой. В тот раз я ехала в карете для слуг и всяческих покупок, в этот раз меня везли как госпожу. Или это графа везли со всем почетом, а меня – так? Пристяжной?
Может, и так верно.
И что вы думаете? Кого я встретила на месте пропажи, а именно в доме ведьмы?
Ирек Аран, собственной персоной. А с ним Лорн Годор. А чего они на меня смотрят такими большими глазами?
* * *
– Шайна? – разродился первым Ирек.
– Ну, – отозвалась я. – Привет!
– Привет! А какими ты судьбами? Ваше сиятельство, наше почтение…
Граф сдвинул брови, но решил не возмущаться, памятуя о том, что эти двое будут искать его дочь.
– Вы знакомы?
– Госпожа Истар, – Ирек, паяц, даже поклонился в мою сторону, – королевский расследователь. Как и мы с напарником.
Уважения в глазах графа явно прибавилось. Я поднялась в его мнении еще на одну ступеньку, жаль, оно мне не надо.
– Ирек, Лорн, что тут интересного?
– Ну, что ни ведьмы, ни слуг – это понятно, – размыслил Ирек. – Соседей опрашивали…
– А у кого она домик купила?
– Не купила, арендовала. Купец из гильдейских, господин Жерех. Скоро доставят.
Я кивнула.
Оставалось ждать, разве что с соседями побеседовать, но те были единодушны и единогласны. Недоброе в доме, вот как хотите, а недоброе. И ведь не врали и не притворялись. Мы прошли по всем ближайшим домам, и все, все, как один, говорили, что баба здесь жила нехорошая.
Госпожа Шараэль?
Вроде так, но не заходили к ней никогда…
Я подумала и принялась спрашивать о другом. Вот к нам соседи приходили, а тут? Неужели никто? Ни разу? Никак?
Оказалось – и никто, и ни разу, вот… Рина сходила, и что?
И муж от нее ушел к любовнице! Верно вам говорю, глаз дурной у бабы!
* * *
Рину мы тоже навестили. Я лишний раз убедилась, что госпожа Шараэль – кто бы она ни была – не маг. Это точно. Будь я мужчиной, тоже бы от такой сбежала.
Рина оказалась толстой неопрятной бабой из тех, которым всегда все везде надо. Плевать, что у тебя молоко убежало, надо в соседский огород лезть! И никак иначе! Нельзя ж пропустить, что у людей происходит?
Не подслушать, не разнюхать и не рассказать!
Такого не бывает!
От запаха кислой капусты меня замутило, и я едва не зажала рот рукой. А от мыслишек и того противнее стало. И что за манера у некоторых баб – всех по себе мерить? Твое какое дело, с кем я сплю?
Ни с кем, потому что не хочу! Поспи тут, когда все мысли как на ладони? Тошно станет…
Это Мих меня любил. А остальные… хотят, в лучшем случае.
Трещала баба тоже так, что не заткнуть. Разве что кулаком попробовать?
– …это ж надо ж, какая подлая гадина! Я как к ней зашла, так это ж и поняла! Смотрит своими глазюками, это ж кошмар что есть! Все черные, как у гадюки, злобные, это ж что такое творится, что такое в Алетаре живет? Куда только его величество смотрит!
Ага, есть ему время каждой ведьме под подол заглядывать.
Хотя кто его знает? На меня-то время нашел?
В памяти Рины о госпоже Шараэль не было ничего интересного. Просто женщина, лет сорока, статная, черноволосая и черноглазая, с плавными движениями… и рофтерка, и тиртанка, и еще откуда, смесок какой-то… да кто угодно это может быть. Дочь любой крови.
Взяла пирог, не давая Рине даже порог переступить, и как отрезала:
– И ты ко мне не ходи, и другим скажи, чтобы не ходили. Нечего тут лясы точить и время провожать! Не до вас мне, недосуг…
Развернулась – и дверью хлопнула.
Рину она просчитала точно, после такого никто из соседей к ней и близко не подошел бы. Вонь баба подняла – на три квартала.
Да и пусть ее…
Я покачала головой в ответ на взгляд Лорна.
– Пустое.
Мужчина философски пожал плечами.
– Пошли с купцом поговорим? Ирек там небось начал уже…
Я кивнула.
Ну пошли…
* * *
С купцом Жерехом мы были уже знакомы. И обрадовался он мне почти как родной. Поздоровался, заулыбался и оказал готовность к сотрудничеству.
– Вы сдавали дом госпоже Шараэль? – сразу взялся за дело Ирек.
– Сдавал, а что? – купец отпираться и не подумал. – У меня такого жилья по городу штук шесть домов, я их и сдаю. Кому для семьи, кому для себя, меня не волнует. Лишь бы тихо было да соседи не жаловались.
Мы переглянулись.
– А как вас эта дама нашла?
– Так чего б и не найти? – хмыкнул купец. – У меня как раз дом освободился, я объявления приказал на рыночной площади повесить. А то и зачитывать, чтобы слышали. Видать, и услышала. Пришла, сказала, что ее все устраивает… мне что ж – жаловаться? На хорошего-то человека?
– Платила она вовремя?
– Не могу пожаловаться, – кивнул господин Жерех. – Пятого числа, тютелька в тютельку, ни на минуту не задержала, и соседи не жаловались, ни шума, ни гама…
– А вот тут вы недоговариваете, – прищурилась я. – Что именно?
Я уже знала, что именно, но продолжала молчать. Пусть сам скажет.
– Слава о ней шла дурная. Вроде как бабам она плод травила… или ведьмачила помаленьку.
– И вы не проверили? – вцепился не хуже сторожевой собаки Ирек.
– Чего мне ее проверять? Чай, не девка. Пришел, поговорил…
– И? – подался вперед Ирек.
– Она сказала, что травница. Бабка ее травами лечила, ее научила, да, больше по бабским хворям, так что же? Кому-то и этим заниматься надо, дело полезное…
– А вы жену к ней не водили? – попробовала подковырнуть я. – Глядишь, бесплатно бы приняли?
Купец аж вскинулся, словно я его иголкой ткнула.
– Милочку мою? Никогда!
– А что так?
– Только к госпоже Ветане! К ней хоть и сложно попасть, да можно, – отрезал купец.
И ведь не врал.
Искренне считал, что лучше мага жизни ничего нет, значит, и искать не стоит. Что кто-то должен и без магии баб лечить. Что те на свою голову и так неприятности найдут, он тут ничего не прибавит и не убавит…
– Скажите, господин Жерех, а можно из вашего дома как-то так выйти, чтобы никому на глаза не попасться? – вдруг спросил Лорн.
И попал в точку.
Купец дернулся, вытер лоб рукой…
– Можно, – кивнул Лорн. – Покажете?
– На соседнюю улицу ход введет, – буркнул купец. – Покажу, а то ж…
А вот соседнюю улицу никто и не опрашивал. А вдруг кто чего видел?
* * *
Ход оказался самым обычным. Коротеньким, выложенным кирпичом, снаружи он вообще выглядел как задняя стена какого-то сарая. Никто и внимания не обратил бы.
Контрабандой промышляли, господа?
Вполне возможно.
Впрочем, меня это не сильно волновало. Мы пошли с расспросами по улице.
Нет, нет, не видели, не слышали, не думали, не знали…
Да, вы знаете, шумели чего-то! Вы к деду Шесю стукните, у него, старого, уж сколько лет бессонница, у козла.
Чего – козла?
Того… не надо по ночам соседям в окна заглядывать! И ведь счастье у гада – ни один кобель на него даже не лает, как слово какое собачье знает, подлец! Хоть ты ауклу в сад запускай…
Я посоветовала тиртанских кошаков.
Это такая зверюга, мне до колена, мама рассказывала. Живут при гаремах, милые, пушистые и обаятельные, но если кто-то чужой туда пролезает…
Полетят клочки по закоулочкам.
Соседи искренне призадумались. Кажется, скоро придет конец дедушкиному произволу. А пока не пришел…
Дед Шесь оказался старичком лет семидесяти или даже больше. Сухонький, с волосами, которые стояли вокруг головы, словно одуванчиковый пух, весь морщинистый, но глаза смотрят бодро и весело. Да и мысли…
Вот не надо при мне думать, как меня бы хорошо за… попу хватать!
Козел! Старый!
Ирека он за задницу схватить и потискать не хотел, так что расследователь и вел допрос. И быстро вытянул из деда, как тот, одержимый бессонницей, вышел из дома ночью подышать свежим воздухом и заметил подозрительное шевеление в районе забора.
Как тут было не подойти? Не посмотреть?
Как оказалось, из потайного хода вылезали три женщины и мужчина. Женщины… одна черненькая, такая… ух-х-х! Вторая – сопля, но одета роскошно… по описанию несложно было узнать виконтессу. Третья – служанка. Мужчина…
Я видела его глазами деда, но вот как показать другим? Темный его знает, надо бы посоветоваться с Ветаной.
Служанка вела ту, что побогаче одета, за руку. Они вместе ушли во-он в ту сторону…
Я вздохнула. Ну что тут еще выудишь? А мне надо было возвращаться обратно, в суд.
* * *
Судья Райдел встретил меня с нетерпением.
– Как дела, Шайна? Что-то удалось узнать?
Я развела руками.
Что тут узнаешь? Вроде как была девушка, ушла с этой самой госпожой Шараэль, а уж что с ней дальше стало…
Мой дар бесполезен там, где некого спросить. Тут могут помочь только крепкие ноги. И бегать, бегать, бегать…
Кажется, судья был искренне огорчен. Но что тут поделать? Все зависимое от меня я сделала, а уж кто способен, пусть больше сделает.
– Я бы к некроманту посоветовала обратиться, – решилась я. – Родителям такого не скажешь, но хоть точно узнают, жива ли еще дочь.
– Я скажу, – кивнул судья. – Правильно ты подумала, все верно…
Я пожала плечами. Что я смогла, я сделала, и выбросила эту историю из головы. Меня это больше не касается… наверное.
* * *
На следующий день мы вышли из дома вместе с Ветаной. Я сильно удивилась, когда поняла, что герцогиня предпочитает ходить по городу пешком.
– А разве у вас кареты нет?
– Есть. – Вета пожала плечами. – Но мне нравится гулять по Алетару.
А уж как это нравится алетарцам!
Нельзя сказать, что они наглели, но раз шесть к ней подходили взрослые люди, совершенно незнакомые герцогине, и за прогулку она осмотрела больше десяти детей. Оно и понятно: про себя можешь забыть, а про ребенка – никогда. Повезло Ветане, что у нее такой защитник, как герцог, не дает иным людям берега потерять.
Кого-то Ветана вылечила прямо при мне. Я наблюдала с интересом… это так красиво выглядит! Золотистые искры вокруг тонких пальцев, золотистые искры, которые окружают больного, впитываются внутрь, где-то их больше, где-то меньше, но все равно это завораживающе красиво. И лицо у нее становится такое… Словно посланец Светлого на землю спустился.
Подозреваю, что меня, когда я призываю свою силу, может испугаться даже Темный. Я хорошо помню ощущение ледяного кристалла.
Там нет добра или зла, нет света или тьмы. Есть только голая рациональность. Только разум… и это страшно. Но Ветана не может жить без своей силы, а я – без своей.
Об этом я и сказала, но Вета от души рассмеялась.
– Шани, я ведь перегорала.
– Как?
– Так получилось, выплеснулась до донышка. Если маг жизни сцепится с магом жизни… наш дар выгорает до донышка, если прикончить с его помощью человека. Я убила того мага.
– Н-но… ты же маг?
– Да. Кровь оказалась сильнее. Когда я забеременела, я снова ощутила в себе Дар. Мой сын зажег его для меня… я очень скучаю без Рене.
– Если я смогу справиться с безумием, он скоро приедет, – я выразилась чуточку коряво, но Вета меня поняла.
– Да, Шани. Я очень на это надеюсь.
– Я тоже надеюсь, что смогу помочь. – Я поежилась. Страшновато оказаться чьей-то последней надеждой.
Вета фыркнула.
– Не последней. Но – надеждой, это верно.
– Я надеюсь, маги жизни мысли читать не могут?
– Не-а. Но у тебя все на личике написано. Тут и магом разума быть не надо, чтобы понять… Шани, учись держать лицо.
Я вздохнула.
Ветане легко говорить – она аристократка, ее с детства дрессировали. А меня? Перед кем мне в лесу лицо держать было – перед птицами? Или перед ежами? Вот они бы оценили…
– Маги живут намного дольше обычных людей. Так что лет десять у тебя точно есть, научишься.
Десять лет? Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!
* * *
Лечебница для душевнобольных.
Страшное место.
Отвратительное…
Чем-то напоминает лечебницу для бедных, очень похожее здание, но там нет такой ауры безнадежности. Такой тоски, такой боли…
Те, кто там… их можно либо вылечить, либо похоронить и оплакать.
Те, кто здесь…
С ними ничего сделать нельзя. А ведь у них есть родные, близкие, кому-то эти люди дороги, кому-то нужны, они чьи-то любимые, иначе бы их не привели сюда.
Я помню, в деревне была сумасшедшая бабка, мать плотника. Так он ее не выгонял, заботился, поселил в пристройке… она при нем спокойно дожила свою жизнь. Правда, чего это стоило его семье?
Но я знала и другие истории. Про юродивую, которая замерзла в лесу, про дурачка, который утонул в реке… и я знала, почему так.
Безумие – неизлечимо. А раз так… проще сразу разорвать все цепи, чем тянуть этот кошмар день за днем, год за годом, и так может быть до конца дней своих…
– Милые дамы, здравствуйте, рад вас видеть!
И сам человек, и его радость были просто неуместны в этом облаке человеческого горя. Высокий, темноволосый и темноглазый, молодой, с обаятельной улыбкой, он так и располагал к себе. Но мне было неприятно. Как здесь можно вообще улыбаться?
Сколько людей приходит сюда со своей болью? Сколько остаются в своих кошмарах, в своей безнадежности? А он улыбается…
Ветана улыбнулась ему в ответ, правда достаточно неискренне. У нее тоже улыбка в этом месте не получалась.
– Господин Альво.
– Госпожа Ветана.
Молодой лекарь и герцогиня приветствовали друг друга с искренним чувством. Они друг друга знали и явно симпатизировали друг другу, но Вета принимала происходящее здесь близко к сердцу. А лекарь…
Да, он был равнодушен.
Для Веты здесь больные люди, для него – интересные случаи.
Фу.
– Это – госпожа Истар. Она попробует помочь вашим больным. Она тоже маг, – аттестовала меня Вета.
– Думаете, справится? – с сомнением посмотрел господин Альво.
Я пожала плечами, еще объяснять тебе.
– Не попробуем – не узнаем, – сказала Вета. Господин Альво задумался.
– С кого мы можем тогда начать? О! Кстати говоря… идемте, дамы?
Дамы послушно пошли за ним, стараясь не морщиться. Вроде и не пахло здесь ничем неприятным, но… все равно ощущение гадкое.
Господин Альво толкнул дверь одной из палат, и я приятно удивилась.
Крохотная, но отдельная комнатка, в углу, на матрасе, брошенном прямо на пол, сидит девушка лет двадцати, может, даже старше. Одета в одну рубаху, длинные черные волосы падают на лицо, она вся съежилась в комочек в углу…
– Вот, пожалуйста. Риса Авир, семнадцать лет, мещанка. Возвращалась домой от подруги, попалась подонкам. Девчонку изнасиловали, едва не убили и бросили помирать. Повезло, что выжила. Хотя… повезло ли?
– У нее никого нет? – уточнила я.
– Почему? Есть родители, братья, сестра, кажется, есть… просто она сейчас спокойная, а так может начать биться головой о стену, пыталась перегрызть себе вены, разбить голову…
Я посмотрела на девушку с сочувствием.
Бедняга.
– Можно мне подойти к ней поближе?
– Пожалуйста. Женщин она не боится, а вот мужчинам не стоит приближаться даже на расстояние вытянутой руки. Чем дальше, тем лучше.
Это верно, на господина Альво девушка смотрела с таким ужасом… словно тут лично Темный погулять вышел.
– Никого не узнает, кричит, бьется…
Я кивнула и медленно пошла вперед.
Шаг.
Моя сила бьется внутри, ищет выхода, я снимаю браслет и выпускаю ее на свободу.
Шаг.
Вокруг меня воздвигаются прозрачные стены ледяного кристалла. Здесь и сейчас для меня нет людей, есть только их мысли. Только разум… и присутствующих я вижу насквозь.
Шаг.
Альво спокоен. Он уверен, что у меня ничего не получится, но согласен подождать, потерпеть придурь богатенькой герцогини. А та может денег на лечебницу подкинуть, может с больными помочь, зачем ссориться с таким полезным человеком? Справедливости ради, относится он к герцогине неплохо, кто ж не любит сундуки с золотом и всякими благами?
Шаг.
Ветана переживает. И за меня, и за девушку, она же ее и лечила, после того… Тело вылечить удалось, а вот душа пребывает в сумерках. А Вете очень хочется, чтобы все были здоровы. Это не просто ее магия, она сама такой человек, она любит людей и желает им только добра. Хотя и понимает, что люди не всегда его заслуживают. Но – такова ее суть.
Шаг.
А дальше идти-то и некуда, передо мной больная девушка. Она смотрит на меня большими глазами, и я вижу, они не черные, просто темно-карие. Зрачки у нее так расширены…
– Риса, – зову я.
И ледяное сияние кристалла накрывает и ее, затягивая душу девушки туда, где все просто и понятно.
Я погружаюсь в ее воспоминания.
Вот Риса, молодая, красивая, но грустная, вот она идет от подруги, она расстроена. Она поссорилась с парнем, и тот отказался ее провожать, нашел себе другую, демонстративно, напоказ… она идет мимо заборов и расстраивается.
Как так можно? За что? Повод кажется ей откровенно надуманным…
От забора отделяется темная тень. Одна, вторая, третья…
– Гуляете, девушка?
Риса пятится назад, ищет глазами помощь, но ее нет. Зато есть грубые руки, они хватают, тянут, мнут и рвут на части…
И есть много-много боли, отчаяния…
ЗА ЧТО!?
В какой-то миг этого становится так много, что Риса не может выдержать. И словно темное покрывало отгораживает ее от мира.
Там ей уже не больно. Не плохо, не страшно… она – спряталась. А здесь ее просто нет.
Я медленно касаюсь висков девушки.
– Риса, иди ко мне? Риса…
Мои руки медленно раздвигают занавесь… оказывается, она не одна большая. Их много. Мелких, прозрачных, словно вуали для танцев в гареме… темных, гадких, закрывающих солнце. А ведь солнце есть.
И есть мир, и смех, и счастье, и зеленая трава, по которой так приятно пробежаться босиком, и алая земляника, которую так приятно срывать губами с веточки или собирать в большой букет. И дождевая вода на деревьях, такая тяжелая, такая прохладная и сладкая, и можно ее даже выпить, если наклонить к себе большой лист; и теплый песок у моря, в который так приятно зарываться пальцами; и смешные крабики, которые угрожающе шевелят своими клешнями; и море…
Да, море…
Вечно непостоянное, изменчивое, восхитительное, такое разноцветное и такое глубокое… оно есть. Неужели ты забыла даже море?
Риса, я тебе не верю.
Море смывает все, оно заберет твои воспоминания навсегда, растворит их в себе, и они станут просто кораллом на дне океана. Красивым и совершенно не страшным – кто же боится кораллов, даже если они принимают самые причудливые формы?
Иди ко мне, Риса, сейчас я протяну тебе руку, и мы вместе будем скользить в его прохладных глубинах. Посмотрим рыбок, дернем вон за ту забавную водоросль… иди ко мне.
И я почти чувствую, как на моей руке сжимаются тонкие слабые пальцы.
* * *
Когда я открыла глаза, кристалл треснул, опал, осыпался сотнями тысяч осколков. А я осталась в крохотной комнате.
И рядом Риса.
Она держалась за мою руку, сильно и цепко, смотрела мне в глаза.
– Ты кто?
– Шайна, – от неожиданности ответила я.
– А я где? Что это вообще такое?
Меня вежливо оттеснили от больной, так, что я не успела ответить.
– Позвольте-ка? Шайна?
– Да, господин Альво, – отозвалась я.
Лекарь взял Рису за руку, с некоторой опаской, но девушка не кричала, не пыталась вырваться, а смотрела на него, пожалуй, даже и с любопытством.
– Вы кто?
– Вы меня не помните?
– Я должна вас помнить?
– Вы находитесь у нас больше двух лет…
– Где – у вас? – вышла из себя Риса.
– В лечебнице для сумасшедших.
– ГДЕ?!
Мы с Ветаной переглянулись, и герцогиня улыбнулась. Широко и весело, от всей души. Она поняла, что Риса здорова, целиком и полностью. Осталось вызвать родных и передать ее с рук на руки. Поверить в это не мог только господин Альво.
– Позвольте… два года назад вы возвращались от подруги. Вас поймали…
– Да, я что-то такое помню.
– Что-то?! Да вы тут два года орали, когда к вам прикасались…
– Правда?
Риса была искренне удивлена. Она не помнила, она смотрела на себя… и смотрела с ужасом.
– Почему я в таком виде? Какая грязь… и волосы…
Ветана сдержала смех героическим усилием.
– Позвольте мне? Господин Альво, я думаю, вам необходимо позвать кого-то из служительниц и попросить помочь девушке. И послать человека к ее родным.
– Но… но как же! Это же такой случай!!!
– Господин Альво.
В голосе Ветаны хрустел холодный осенний лед. Я тихо завидовала. В кристалле я могу приказать что угодно. А чтобы вот так… нет, так мне никогда не удастся. А господин Альво растерялся и вышел за дверь.
Вета взяла девушку за руки.
– Обещаю, все будет хорошо.
– Правда? – вопрос Рисы прозвучал чуть испуганно, но ее можно понять. Вот так, с бухты-барахты услышать о себе такое…
– Правда. Я же пообещала. И родители скоро придут…
– Спасибо, госпожа Ветана.
– Меня благодарить не за что. Госпожа Шайна – вот кто тебе помог.
– Спасибо, госпожа Шайна. А я вас помню… мы плыли в море, да?
Я улыбнулась.
– Тебе понравились желтые рыбки? Или розовые?
– Зеленые в полосочку, – решительно выбрала Риса, и мы все втроем засмеялись.
В палату ввалились служительницы, и началась суматоха. Так что мы с Ветаной вышли в коридор, где нас ждал господин Альво.
– Дамы?
– Шайна? – переадресовала мне вопрос Ветана. Все просто. – Ты устала – или мы еще можем поработать?
Я прислушалась к себе.
Нет, пожалуй, я не так устала. С удовольствием поработаю. Действительно – с удовольствием. Оказывается, это очень хорошо – помогать людям. И кристалл совсем не страшен…
* * *
Следующая комнатка.
Пожилая женщина что-то бормотала на кровати, играла в куколки, передвигала их…
– Впала в детство, – пояснил господин Альво. – Вроде и не старая, сорок пять лет всего, а вот, за два года…
Я кивнула. О таком я тоже слышала. Рассказывал кто-то, давно, еще в деревне.
– А ее семья?
Хотя ответ я уже знала. Семья ее сюда и поместила. Если Риса не могла видеть людей, пыталась убить себя, то тут другой случай. Ее мужу просто больно. И детям тоже… они до сих пор ее любят, приходят постоянно…
– Господин Альво?
Молодая женщина вошла в комнатку. Она была очень похожа на свою мать, только волосы не седые, а темно-русые. И глаза ясные, серые…
– Госпожа Илора, – приветствовал ее лекарь.
– Что тут происходит? Ох… простите, госпожа Ветана.
Ветана подняла тонкую руку.
– Все в порядке. Мы привели лекаря к вашей матери.
– Лекаря? – в глазах женщины вспыхнула надежда, но сразу сменилась тоской. – Но вы же говорили… неизлечимо?
– Сейчас попробует другой лекарь. – Вета пожала плечами. – Я не могла помочь, но это не значит, что я – последняя надежда.
– А… хуже не будет?
– Нет, – покачала я головой. – Мне просто надо подойти и взять вашу мать за руку.
Женщина смотрела с сомнением, но кивнула.
– Хорошо.
И я ощутила, как вокруг меня начал воздвигаться знакомый ледяной кристалл. Но в этот раз он меня не пугал. Он показывает, что происходит, только как через лупу – более ясно, четко… разве это плохо?
Я вижу, что дочь безумно волнуется за мать. И очень ее любит, и ей больно, но она приходит каждую неделю, и будет приходить, и сейчас ей страшно.
Страшно надеяться.
И страшно жить без надежды.
Я касаюсь руки пожилой женщины – и проваливаюсь куда-то вглубь.
Да, и так бывает. Иногда приходит болезнь, которая разрушает не только тело, но и душу. Но тело вылечили, я вижу работу Ветаны так же отчетливо, как саму Ветану. Тело – излечили, а душа куда-то ушла и не вернулась.
И что же мне делать?
Эта женщина… она словно бы глубоко внутри себя.
Говорят, человек до старости остается ребенком, это верно. И ребенком, и внутри нас всегда есть место для уголка детства. Вот туда она и спряталась.
Она не здесь, она там.
Ее близким было больно видеть ее такой, а она – она ничего не могла с этим поделать и спряталась от своих близких. Как-то так…
И я иду по граням кристалла, поворачивая ее память и так, и сяк, словно драгоценный камень, я ищу проход в то место, где она находится сейчас… это сложно, каторжно тяжело, но…
Наконец я словно соскальзываю по ледяной горке – и оказываюсь рядом с маленькой девочкой. Она сидит на большой поляне, вся в цветах, и ей тут очень хорошо…
– Привет, – шепотом говорю я.
– Привет, – откликается девочка. – Ты кто?
– Я Шани. А ты?
– А я Илис… что ты тут делаешь?
– Я за тобой пришла. Домой пора.
Илис дует губки.
– Домой? Я не хочу…
Я могу приказать и знаю, что меня послушаются, но вот приказывать я и не хочу. И просто сажусь рядом с девочкой.
– Хочешь, я расскажу тебе сказку?
– Хочу. Я люблю сказки.
– Я тоже… Так вот, жила-была девочка Илис…
Я рассказываю. Как она росла, как взрослела, как вышла замуж, как родила детей, как заболела и ушла, далеко-далеко… Девочка смотрит. И когда я второй раз подаю ей руку, она решительно берется за нее.
– Пойдем. Им без меня ведь плохо, да?
– Очень плохо, – подтверждаю я.
И мы идем по лугу, а ромашки так пахнут, и щекочутся, и здоровущие шмели жужжат над осыпающейся кашкой, и, кажется, они ругаются. Ходят тут всякие, мед собирать мешают…
Шаг, другой… и кристалл опять осыпался острыми гранями, а я открыла глаза.
Мы были все в той же палате, но больная уже не играла в кукол, она держала меня за запястье. И взгляд ее стал острым и ясным, а потом упал на госпожу Илору и засиял любовью и узнаванием.
– Лори?
– МАМА!!!
Я удрала сама. Господина Альво грубо утащила за руку Ветана, пока рот не открыл не ко времени. Вот ведь… лекарь!
* * *
В комнате отдыха для лекарей меня отпоили вкуснющим малиновым взваром и подсунули пирожки. С рыбкой.
Вкусные…
Я отказываться не стала, в желудке сосало так, словно я месяц голодала, а тут дорвалась.
– Ты силы много потратила, – погладила меня по руке Вета. – Кушай, не стесняйся.
– Как хорошо, что хоть кому-то удалось помочь, – порадовалась местная лекарка, пожилая женщина лет шестидесяти. – У нас ведь работать тяжело… безнадежность такая, а тут двое сразу. Вот родные-то порадуются. И Рисиным родным я скажу, они счастливы будут. Очень хороший у вас дар, госпожа Истар.
Я кивнула. Сегодня я была с этим полностью согласна, мой дар мне нравился. Вот именно так, не вытаскивая наружу грязь из человеческих душ, не выворачивая наизнанку подонков, не приказывая и не распоряжаясь, помочь кому-то. И ничего взамен не надо, только вот это счастье в человеческих глазах. Только эти улыбки…
Я такого тепла не чувствовала с того времени, как с Михом встречалась.
Тепла, уюта, спокойствия…
– Лечить – один из самых лучших талантов, – улыбнулась Вета. – Помогать людям, видеть, как они снова здоровы…
Я кивнула. Ответить не могла, зубы были заняты пирожком.
– Люди не всегда бывают нам благодарны, – Вета решила чуть опустить меня с небес на землю, – но поверь, Шани, это не так важно. Важен твой дар. Ты не себя отдаешь людям, ты от них вдесятеро получаешь.
Я снова кивнула. Разговор прервал господин Альво:
– Это потрясающе! Шайна, как вы это делаете?
Вот уж кто никакой благодарности не испытывал. Только интерес. А раз так…
Я развела руками.
– Дар такой.
– Замечательный дар. А он на всех действует?
– Я думаю, мы это еще проверим, – Вета прищурилась. – Вы хотите что-то предложить?
Я тоже прищурилась и взглянула на господина Альво.
Предложить?
Нет, он хотел попросить. Больные-то у него не всегда бедные, и содрать с их родственников можно достаточно много. Он мог, только надо точно знать, что я справлюсь. И… в долю меня взять? Нет, делиться он не хотел, но Вету побаивался.
А еще подозревал, что я любовница Рамона Моринара и обижать меня тоже накладно получится…
Меня передернуло от отвращения и гадливости. Я медленно положила пирог на место.
– Вета, пойдем отсюда?
Ветана посмотрела на меня, на Альво, покачала головой.
– Я еще раз напоминаю, что Шайна находится под покровительством семьи Моринар.
Господин Альво аж зеленью взялся, дурной, кислой, как недозрелый лимон.
Да, делиться придется…
И я не выдержала.
– Если попробуете взять с больных хоть медяк, я об этом узнаю. И обещаю, герцога привлекать не буду, сама вам рассудок наизнанку выверну. Ясно?
– Да что вы…
Вета медленно встала.
– Вы, господин Альво, забыли, что поставлены здесь ради больных? Так я напомню. И проверяющих в лечебницу пришлю, Шани, надо?
– Надо. Я могу даже сказать, где и сколько он украл…
– Вернет. Или нигде не спрячется.
– Особенно в маленьком поместье, купленном на имя господина Эдона, о котором якобы никто не знает, – припечатала я.
И господин Альво окончательно скис.
– Я… я… это…
Лекарка со злорадством смотрела, как ее начальство буквально размазывают по полу. Испуг? Отвращение? Трепет перед магией разума? Не было у нее ничего такого. И рядом не было, и никак не было…
А вот удовольствие (наконец-то ты попался, гад), злорадство и моральное удовлетворение – были. Кстати, не худшая смесь. Просто сейчас она мне не слишком нравилась. А так… ни зла, ни гнева, ни боли… разве плохо, что ворюге досталось по заслугам?
Да замечательно!
– Мы придем завтра. А послезавтра придут проверяющие, – припечатала Ветана. – Идем, Шани?
– Идем.
Мы вышли на улицу.
Ветер дул с моря, принося запахи водорослей, соли, йода, оседая на губах…
– Вета, получается, что я могу помогать безумным?
– Тебе это не понравилось?
– Наоборот…
Ветана улыбнулась мне. И так приятно было смотреть на ее ауру, розоватую, голубоватую, прозрачную, с золотыми искорками, после этого гадкого Альво.
– Помогать людям… это честь. Но и очень большая ответственность. Ты никогда об этом не думала?
– Н-нет…
– И о своем даре – тоже?
Когда бы! У меня все было подчинено выживанию, не до размышлений было! Да и…
Вета поняла меня правильно.
– У меня родители были заняты только собой. До детей им дела не было, но мне повезло, меня воспитывала бабушка. Она заметила у меня дар, она научила меня его скрывать… и она же объяснила, что просто так боги ничего не дают. Если мне дан этот дар, то дан он для чего-то…
– И для чего же?
– Лечить и помогать, – Вета искренне удивилась. – А для чего еще?
– Н-ну… твой дар иначе и не применишь.
Ветана фыркнула.
– Шани, самый страшный убийца – это лекарь. Если он пожелает, конечно. Мы знаем, на что воздействовать, как это сделать, к примеру, с помощью моего дара можно сделать так, что женщина забеременеет с первого раза – или сделать человека бесплодным. Можно остановить болезнь, а можно развить ее… и никто не догадается. Человек-то умрет от естественных причин.
– Но вы же не можете никого убивать с помощью своего дара?
– А это и не убийство. Это то, что и так произошло бы, только приближенное во времени, понимаешь? Я не убиваю, я просто ускоряю болезнь, а уж убьет именно она.
Я кивнула.
– И на моем даре это не скажется. Я так не делала и надеюсь, что мне не придется так поступать, но это возможно. Так же и твой дар. Он обоюдоострый.
– И тоже дан мне, чтобы помогать людям?
Я спрашивала с определенной иронией. Как-то не получалось у меня помогать. Вот убивать, разрушать, исправлять содеянное кем-то зло… А помогать – я только сегодня помогла людям. И это было здорово.
– Реши для себя, Шани. Чего ты больше хочешь?
В эту минуту проходящая мимо женщина низко поклонилась Вете.
– Доброго дня вам, госпожа Ветана. И здоровьичка побольше.
– И вам доброго дня, – улыбнулась Вета. – Как здоровье?
– Благодарю, все хорошо!
– Не запускайте себя. Я вижу, что вы сейчас здоровы, но если что…
– Обязательно приду! – закивала женщина. – Спасибо вам! Спасибо!!!
Поклонилась еще раз и пошла дальше. А я осталась стоять. Столько тепла от нее шло, столько добра, столько света…
– Ветана?
– Я имени не помню, их столько было. У нее была проблема с желудком, там как дыра зияла. Я ее вылечила, так что жить будет. У нее детей шестеро, муж…
– Да, как их оставишь.
– Я помогла. И она благодарна. Реши для себя, Шани, чего хочешь ты? Чтобы на тебя смотрели на улице так же? Или чтобы боялись, остерегались, старались пройти мимо.
– Так все равно будут ведь…
– Разве короля боятся?
– А разве нет?
Ветана рассмеялась.
– Потому что он король. А не потому что он некромант.
И она верила в свои слова.
– Магов в Алетаре не боятся, Шани. Люди знают, что маги – это гарантия их безопасности. А король сдержит любого, кто решит причинить вред Але– тару.
Я хмыкнула. Ветана верила в свои слова. А правдивы ли они? Кто знает…
– Ты можешь поступить так же, Шани. У тебя есть шанс. А если ты вылечишь принца, если сможешь ему помочь, Корона окажется в долгу перед тобой. Это хорошее начало.
Я медленно кивнула.
– Да, наверное… Я никогда о таком не задумывалась.
– А я понимала, что моя судьба – это бежать. Бежать ото всех, потому что меня захотят использовать в своих интересах. Подчинить, сломать…
Я видела отголоски тех чувств Ветаны. Да, она боялась… и до сих пор у нее проскальзывало вот это. Подсознательное, почти страх. Потому она и в любовь Рамона не сразу поверила.
– А сейчас этого не произошло?
– Шани, я там, где меня любят. Я рядом с любимыми. И я знаю, случись беда, меня защитят. Я использую свой дар полной мерой, я черпаю его и приношу пользу людям. А меня берегут, обо мне заботятся… И это называется – использовать?
– Тогда ты так и думала. Нет?
– Да. Тогда – да. Я думала, меня посадят в клетку, а оказалось, что я свободна. Настолько, насколько могу…
– Вета, а что такое свобода?
– Свобода – это осознанная необходимость.
* * *
Лоран Ариост почтительно склонился перед его величеством и протянул свои посольские грамоты.
Его величество Эрик чуть сощурился.
Он не шевелился, не сказал ни слова, не… почему же у приближенного возникло ощущение нацеленного на него клинка?
И не просто нацеленного. Его величество примеривался рубануть от плеча до пояса, а потом еще и внутренности вырвать… брр… как ни старался успокоиться приближенный, в голову все равно лезли кошмарные картины.
Его величество мысленно ухмыльнулся.
Дар некроманта, знаете ли. Палка о двух концах. И любому, кто не понравится некроманту, будет рядом с ним весьма и весьма неуютно. Вот и у Ариоста мурашки стадами бегают… устроить ему, что ли, клопов? Попросить магов земли, пусть запустят, сделают человеку добро.
– Что же хочет мне сказать мой венценосный брат?
– Ваше величество, у меня конфиденциальное поручение, – осмелился робко намекнуть Ариост.
Рамон Моринар поднял брови. И от герцога словно повеяло теплым ветром. Даже горячим… пока это еще не огонь, только его предвестник.
– Об этом судить мне. Я слушаю, – поставил Ариоста на место его величество.
– Ваше величество, мой король просит вас способствовать в розыске опасной преступницы, которая нашла убежище в Раденоре.
– Опасной? Преступницы? Как интересно. И что же в этом такого секретного? – его величество спрашивал спокойно, но Ариост чувствовал себя хуже и хуже, с каждым словом. Лучше б ему за шиворот ледышек набросали.
– Эта преступница носит высокий титул. Это графиня Истарская. Шайна Элизабет Истарская.
Его величество надменно пожал плечами.
– Графиня Истарская при моем дворе не появлялась. Рамон?
– Ваше величество, мне не докладывали о прибытии в Раденор ее сиятельства.
Эрик чуть приподнял бровь. На этом Лорану предлагалось утереться и убраться, но… после такого ему и в Риолоне житья не будет. Сошлют в глушь, волкам проповедовать, в лучшем случае. В худшем – и подальше.
– Мы подозреваем, ваше величество, что преступница поменяла имя.
– Хм-м… что же сделала эта столь опасная женщина?
– Убила своего дядю и двоюродного брата, ваше величество.
Его величество вдруг улыбнулся. Холодно, недобро.
– А что сделали этой женщине ее дядя и двоюродный брат?
Лоран Ариост не ожидал этого вопроса, но справился с собой почти мгновенно. Приближенный же!
– Ваше величество, она просто завидовала. И ненавидела… полагаю, несчастная была почти безумна, способ убийства не оставляет в этом сомнений… перерезать несчастному Истарскому горло, при скоплении народа, люди были в ужасе. И есть множество свидетелей ее преступления.
– О да. Это чудовищно, – хмыкнул его величество.
Звучало неубедительно.
– Что ж. В любом случае графиня Истарская на территорию Раденора… Рамон, точно не въезжала?
– Нет, ваше величество. Я бы знал.
– Вот видите, господин Ариост. Ее здесь нет.
– Ваше величество, я полагаю, она могла сменить имя.
Его величество пожал плечами.
– И как вы планируете ее искать в таком случае? Раденор богатая и сильная страна, к нам ежедневно приезжают десятки, а то и сотни людей.
Он не врал ни единым словом. Но и Лоран не собирался сдаваться. Главное – получить разрешение, а уж потом…
– Ваше величество, если бы вы дали позволение проглядеть почтовые журналы… возможно, мы бы нашли нечто полезное в наших поисках.
Эрик пожал плечами.
– Канцлер, распорядитесь.
– Да, ваше величество.
– Что-то еще?
– Ваше величество, содействие городской стражи было бы незаменимо…
– Господин Ариост, в обязанности городской стражи не входит бегать по чужим поручениям.
– Но эта женщина – убийца.
– Вот когда она убьет кого-то в Раденоре, я займусь этим. И мы ее найдем.
– Ваше величество, не лучше ли предотвратить несчастье…
– Любезнейший…
Лорана словно бы каменной плитой придавило, так взглянул на него некромант. И – показалось Лорану или нет? Будто в голубых глазах короля на миг зажглись алые огни?
– Вы превышаете свои полномочия. Я обещал не чинить вам препятствий, но я не стану заниматься делами Риолона в ущерб делам Раденора. Вы можете быть свободны.
Как Лоран вывалился из двери, он и сам не понял. Кажется, даже не поклонился. А в себя пришел и того позже, через полчаса в нише с… тьфу, пропасть!
Приличные люди в такие ниши вазы с цветами ставят или доспехи.
Его величество Эрик был оригинален и любил доводить послов до заикания, а потому в нише стоял скелет.
Дружелюбно смотрел, скалился, а потом еще и руку протянул, чтобы помочь приближенному подняться.
Откуда и прыть взялась?
С такой скоростью Лоран Ариост и в молодости от ревнивых мужей не бегал.
Второй раз он опомнился аккурат на выходе из дворца, в окружении своей свиты.
* * *
Его величество, наблюдая всю эту картину через глаза скелета, мстительно ухмыльнулся.
– Ишь, зашевелились, твари.
Рамон пожал плечами.
– Все данные о Шайне я приказал убрать и подправить. Но риолонцы – упорные.
– Безусловно. Что ж… посмотрим, что будет лучше. Но если попадется подходящий рыжеволосый труп… ты понял?
– Да. Но если у них есть кто-то, знающий Шайну в лицо?
– Тогда наша задача чуть усложнится. Дай задание проследить за риолонцами и приглядывай за девочкой. Алексу осталось дня три пути до столицы, не хочу, чтобы ее расстраивали раньше времени.
– Да, дядюшка.
Эрик задумчиво кивнул.
Не то чтобы Шайна была последней надеждой. В крайнем случае можно убить этого внука и сделать нового. Неприятно, гадко, но можно.
Жалко.
Мальчишка очень силен, редкостный потенциал, который впустую разъедается безумием.
И на Алекса эта история оказала плохое воздействие… Эрик не был бессердечным. Пока есть возможность исправить ситуацию без крайних мер, он будет ее исправлять.
А уж если нет…
На кончиках пальцев блеснули синеватые когти.
Его величество искренне считал себя добрым и милым. Просто не все должны об этом знать, а то на шею сядут.