Глава 11
С капитаном Джано Сореном я разочлась в первый же день плавания, представив ему все сведения, почерпнутые мной из голов людей в таверне.
Честно рассказала, сама записала, сама отдала листки. Джано пробежал их глазами и поблагодарил. А потом отправился в каюту.
Был у него там какой-то артефакт. Определенно.
Магию я чувствовать научилась, у меня словно ладони чуть покалывало, когда рядом творилось какое-то колдовство. Джано что-то делал, но что именно?
Потом, когда он вышел из каюты, я не удержалась, попробовала прочитать его мысли. Оказалось, что я права. Он передавал сведения.
Есть две пригодные для этого стихии – вода и воздух. И та, и другая имеют силу переносить слова. Джано пользовался артефактом воздуха. Он шептал кристаллу горного хрусталя, и ему отзывался другой такой же кристалл. Как я поняла, они были сделаны из одного куска, резонировали в такт и передавали сведения.
Что ж, в Раденоре я внимания не привлеку со своей магией. Это радует.
А так плавание проходило спокойно.
Корс облазил корабль вдоль и поперек, из «вороньего гнезда» на верхушке мачты его снимали по два-три раза на дню, братишка научился вязать морские узлы, ругаться и собирался стать матросом.
Капитан не возражал, а боцман согласился, что можно бы и взять мальчишку юнгой.
Я честно сообщила, что только через их трупы, Корс обиделся, но потом признал, что надо бы сначала поговорить с родителями. Вот если разрешат…
Мама. Папа.
Я давила в себе эти мысли, но маг разума, который умеет управлять чужими мыслями, со своими справиться не мог. Вообще. Никак.
Родители представлялись то в плену у тиртанцев, то мертвыми…
Не думать ни о чем. Просто – не думать.
Я должна добраться до Раденора, выяснить, что именно произошло на борту «Буревестника», а там уж решать, как поступить дальше.
Если родители в Тиртане, я их вытащу. Даже если мне придется отказаться от своей человечности. Если придется залить Тиртан кровью и натравить всех тиртанцев друг на друга.
Я их там не оставлю.
Лишь бы живы были.
Это единственное, что меня тревожило. А в остальном – погода была чудесная, море не штормило, плавание выдалось поистине замечательным. Так что я наслаждалась.
Тишина, спокойствие, мысли простых людей о простой работе…
Что еще надо для счастья магу разума? Да ничего. Родителей бы рядом – и пусть весь мир подождет.
* * *
Айнара Ланат лежала на койке в каюте.
Вот уже третий день она ничего не ела, только пила воду. Делала вид, что ест, а сама, стоило рабам выйти, бросалась к поганому ведру – и выблевывала все съеденное.
Не просто так.
У Айшет все получалось легко, словно дыхание. Айнара же была на что-то способна только в момент стресса, и сейчас она себя целенаправленно в него загоняла. Пила по паре глотков воды в день, и только.
Ей надо было почувствовать мужа.
Шем.
Что с ним, как он… хоть поговорить.
Первые дни за ней пристально следили, и приходилось изображать измученную и сломленную. Когда тиртанцы уверились, что она будет им во всем покорна, Айнара постепенно получила некоторые послабления. Она могла вставать, ходить по каюте, к ней даже спиной рисковали поворачиваться.
Откуда-то они знали, что Айнара не слишком опасна. Приходили по двое, по трое, а может, и в еду что-то добавляли…
Айнара расслабилась.
Вспомнить, как учила ее сестра. Вдохнуть, выдохнуть, медленно отделить свое сознание от тела… сколько ж лет она этим не занималась.
Представить, что тело и сознание – это как собака и человек. Между ними прочный поводок, но собака пролезет туда, куда не пролезет человек.
Тело остается лежать на койке, а Айнара скользит по кораблю.
Тиртанцы, тиртанцы…
Ей надо в трюм.
Туда, где рабы, где весла, туда, где она чует родного, близкого, любимого человека.
Шем!
Пот льет ручьем с женщины, но она упрямо держится и движется вперед. На одной воле, на стиснутых зубах.
Ничего, в Тиртане больнее будет. Держись, Нари!
Мысль обжигает словно плеть, дает силы, которых хватает, чтобы добраться до камеры мужа.
Шем сидит прикованный к стене. Перед ним кувшин с водой, миска с каким-то варевом… живой! Боги, спасибо вам за всё, ЖИВОЙ!!!
– Шем…
Это не шепот, это нечто другое. Но муж слышит, он вскидывает голову.
– Нари?!
– Я здесь, Шем…
Глупостей муж не спрашивает. Он отлично понимает, что жена жива, что она смогла воспользоваться своим даром, что ж тут удивительного? И что времени у них мало.
– Куда нас везут, Нари? Что ты знаешь?
– Трей Аршан Сирант. Сын того трея. Шем… я могу умереть.
Айнара долго думала над этим.
Что лучше? Самой оборвать нить своей жизни или стать крючком, на который могут поймать ее детей? Оба варианта были одинаково плохи, да и не хотела она распоряжаться своей жизнью, не поговорив с Шемом. Он тоже имел право. И знать, и решать…
Если бы его убили, Айнара ни минуты не колебалась бы. Просто умерла. К чему тут сомнения, колебания, да хоть что-то? Ни к чему.
Шем жив. Это хорошо.
Их могут шантажировать друг другом. Это плохо.
– Я думал об этом, – отозвался Шем. – Я тоже могу умереть. Но пока не стоит, Нари. Мы должны попробовать выжить и вернуться к детям.
– А если их приманят на нас?
– Тогда мне будет жаль Тиртан. Я знаю, на что способна Шани.
Айнара не могла испытывать никаких эмоций в этом состоянии, поэтому улыбаться не стала.
– Весь Тиртан она не перебьет.
– Но попробует. Нари, не смей убивать себя. Обещай что хочешь, торгуйся, но живи. Я поступлю так же. Рано или поздно найдется возможность для побега. Обещай мне…
– Клянусь, любимый. Прости… надо уйти.
– Люблю тебя. Держись, Нари! Я найду выход!
Айнара еще успела шепнуть в ответ: «Люблю», а потом ее резко рвануло назад. С такой силой, что стало плохо, она подскочила на кровати, закашлялась… нет, закашлялась она от воды.
Кто-то вошел в комнату и, увидев ее в трансе, надо полагать, не сильно отличающуюся от покойницы, окатил водой. И по щекам отхлестал. Правда, из транса так и не вывел.
– Что здесь происходит?! – рявкнул капитан, врываясь в каюту.
Жалобно залепетал раб. С его слов, женщина не дышала. Он ее тряс, водой обливал, вот…
Капитан прищурился на Айнару:
– Умереть решила, сука?
Айнара хмыкнула. Слабо, но отчетливо. Спросила:
– Оставить мужа на пытку?
Капитан прищурился:
– А что тогда?
– Не знаю. Чем вы меня поите? Плохо мне от ваших трав…
Айнара попала в «яблочко». Капитан дернулся, словно его иголкой ткнули.
– Откуда…
– Догадалась. Не просто ж так я тут подыхаю, – не стала ждать вопроса Айнара. – Учтите, мне и правда плохо. Подохну – с вас трей Сирант шкуру спустит.
Капитан скрипнул зубами и вылетел из каюты. Видимо, антимагических ошейников у него не было, а травы, которые отбирают силу у мага, были. И правда – вредные. Вот и сказалось.
Хотя Айнара, кстати, преувеличила. Что у нее там того дара? Крохи, искорки. Шани бы тяжелее пришлось, и намного. Хотя Шани с детства в блокираторе, могла даже и не заметить…
Дети, как вы там?
Дочка моя родная, сынок мой обожаемый… дети, берегите себя! А мы с отцом обязательно к вам вернемся. Я жива, Шем жив, значит, мы обязаны со всем справиться. Сами вляпались по глупости, сами и выбираться будем. Один раз справились и второй не оплошаем. Глядишь, еще кто на Тиртан нападет? Прошлый раз их раденорцы жизни учили. Вдруг и еще с кем повезет?
* * *
Алетар!
Белый город у синего моря.
Я смотрела с корабля и – влюблялась. Джано Сорен кашлянул рядом, хотя я и так знала, что он подошел сзади и стоит молча.
– Вам нравится город, Шайна?
– Да.
– Алетар славен тем, что никогда не бывал в руках врага. Никогда враг не садился на трон первого из Раденоров.
– Никогда?
– Никогда. Алетар Раденор, который основал город и назвал столицу и страну своим именем, наложил заклятье на королевский трон. Если кто-то чужой крови сядет на него – тут же сгорит.
– И горели?
– Бывало пару раз. Давно уж, лет пятьсот тому, а то и раньше.
– И не враги? – не поняла я. – Кто-то для развлечения уселся, что ли?
Капитан фыркнул:
– Да нет. Королевы погуляли.
Теперь настала моя очередь фыркать. Понятно, бывает. Дело житейское.
– Неужели не знали?
– Может, и знали, да не поверили. Или сами не знали, от кого дитя, – кто ж разберет?
И без перехода, почти в лоб:
– Шайна, а что дальше-то у вас в планах?
Я пожала плечами:
– Домик сниму, жить будем. На первое время деньги найдутся, а там заработаю.
Джано кивнул:
– Помощь вам нужна? Я с вами могу в Желтый город сходить, показать, что есть в семье мужчина, что я ваш родственник. Все меньше привязываться будут.
– В Желтый город?
– Алетар разросся… В нем есть Белый город – там дворянство живет, Зеленый город – там и дворяне, кто победнее, и купцы, и мастера. И Желтый город. В нем всех принимают.
Я кивнула:
– Да… Желтый город нам подойдет. И я буду признательна, капитан, если вы сходите с нами.
Мысли капитана я видела. Ничего он плохого не думал, просто хотел помочь. Искренне и от всей души. Добром за добро.
– Маги, конечно, в Белом городе живут, но вы пока не маг, да и не ученица. Захотите к кому в ученики податься, клятву берите.
– Клятву?
– Маг вам дает клятву учить и защищать. Вы ему – учиться и добром отплатить. Там условия есть, но если учитель и ученик связаны магической клятвой, для ученика так безопаснее.
– Я об этом пока не думала. Да и не знала.
– Так в Риолоне-то магию задушили. А у нас в Раденоре все живо. И Храм, опять же, магию поддерживает.
– Никогда не думала, что так можно.
Я подкидывала реплики, а сама копалась в разуме Джано Сорена. Осторожно, считывая только те мысли, которые лежали на поверхности. К капитану я относилась хорошо, человек он порядочный, неглупый, не стоит уж вовсе в глубину его разума лезть.
– Можно-можно. Говорят, его величество и школу для магиков открыть хочет. Чтобы выучились, потом Короне отслужили, да и жили себе в Раденоре. А что? Польза-то с них большая, когда сами захотят.
– А королю не опасно будет?
– А чего опасного? У нас уж какое поколение королей – некроманты? Почитай, лет триста, с Александра Обращенного.
– Какого? – удивилась я. Вот не слышала, разве что Проклятым его называли.
– А, так получилось. Он вторым браком женился на графине Андаго, кстати, из Риолона.
– А как отнеслись к этому остальные Андаго? Риолонские?
– Графиня свои земли в приданое принесла, теперь они в составе Раденора, – отмахнулся капитан как о давно известном и не интересном. – Там и графы живут, кстати, королевская родня. Но дело не в том. В день свадьбы на графиню покушались, король ее собой закрыл, да заклинание было очень гадким.
– И что хотели сделать с графиней? – Мне и правда было интересно.
– Все бабы – дуры. Изуродовать ее хотели. Король заклятье на себя принял, ну и стал… не красавцем. На демона похожим.
– Жуть какая. Вот стервы!
– Ага. С тех пор он и Александр Обращенный. В демона, значит…
– Но демоном-то он не стал?
– Нет, конечно. Если тебе хвост отрастить, ты ж волком не завоешь? Но и Храму не докажешь…
Я кивнула. Вот уж верно – не докажешь. Из шкуры вылезешь, но с Храмом рядиться – себя не жалеть. Король, наверное, и доказывать не стал.
– Я была бы вам очень признательна за помощь, капитан.
– Помогу, конечно. Шайна, а чем вы на жизнь зарабатывать собираетесь?
Я подумала пару минут.
А что я умею-то?
Вести хозяйство. Это все бабы умеют, можно и в служанки кому наняться. Но тут можно наняться, а можно и нарваться. Так вот полезет мне кто под юбку, а я отшибу и руки, и мозги… нет, нехорошо выйдет. Шить что-то? Или вышивать?
И тут меня осенило:
– Я с кожей хорошо работаю, с мехом. Шить умею, расшивать…
Капитан поглядел с интересом:
– А что шьете?
– Да все, – пожала я плечами. – Шапки, рукавицы, шубы любые, накидки, плащи… у меня рука на кожу и мех – легкая. Что хотите, то и сошью, разве что обувь не стачаю.
Это было чистой правдой. Лесник – да не при мехах?
Такое редко бывает, а рука у меня в отца. К тому же мы с Корсом росли, а зимнюю одежду справить надо? Надо. Вот и научилась.
И для деревенских я шила. Мама мерки снимала, заказы брала, а шили мы вместе, ну, я-то больше. Мне это легче давалось.
– В Раденоре, конечно, мастера есть, но если у вас и правда рука легкая, знаю я, где вас поселить.
Я хмыкнула и достала из кармана кошелек.
– Посмотрите, капитан.
Кошелек я шила и расшивала сама, и получился он хорошо. Кожаный мешочек, с тремя отделениями, для золота, серебра и меди, с крохотным кармашком – мало ли что еще положить придется, расшитый зелеными и желтыми листьями по мягкой коричневой коже…
– Шайна, это вы шили?
– Я.
– Да вы талант! Я вам нечто подобное закажу.
– Только кожу, наверное, надо будет черную, да и вышивку другую, – прикинула я. – Облака, море, птицы летят, молнии сверкают… если золотую канитель найдете – сделаю.
Джано улыбнулся:
– Обязательно достану, Шайна. Считайте, что один клиент у вас есть.
– Тогда вам, как первому клиенту, – скидка, – улыбнулась я в ответ. – Нитки для работы купите, а больше я с вас ничего не возьму.
– Шайна!
– Джано, дайте мне вам подарок сделать? В благодарность за помощь?
Капитан задумался.
– Ладно. С меня причитается.
– Рассказом отдаритесь. Обо мне перед друзьями. Кошелек покажете, о мастерице расскажете…
– По рукам.
На том мы и порешили.
Алетар приближался, сияя белым сахаром домов. Наплывал, врастал в сердце.
Я смотрела и понимала, что не хочу отсюда уплывать.
Город звал, шептал, пел…
И я, как маг разума, понимала главное.
Алетар Раденор строил его не просто так. Он отдал этому городу все. Жизнь, смерть, душу, разум, посмертие… он оживил его собой. Своей душой.
Этот город живой и разумный, он принимает или отторгает людей, он прихотлив и разборчив в выборе своих обитателей. От него можно отгородиться, но это не жизнь. А если раскрыться ему навстречу?
Я обязательно это попробую – потом. Но своей магией уже сейчас я знаю главное.
Мне будет хорошо в этом городе. Здесь мне и камни помогут. Здесь я могу обрести свой дом.
Я чуть-чуть приоткрылась, только для города, чтобы он увидел меня, а я почувствовала его еще острее, сильнее, искреннее. Вот такого – гордого, красивого, немного жестокого, в чем-то коварного и очень притягательного. И тихо прошептала:
– Здравствуй, Алетар Раденор…
* * *
Вот и таможня.
– Кто такие? Откуда?
– Шайна Истарская. Мой кузен Корт Истар. Из Риолона.
– Цель прибытия?
– Жить, – просто ответила я.
Таможенник прищурился. Он был вовсе не прост, этот дядечка с умными глазами, и не стоило обманываться пивным брюшком, красным носом и обвислыми щеками любителя пивка. Нет, вовсе не стоило.
Я видела, что он неглуп и въедлив.
Магия?
Вот он – первый минус Алетара. Здесь магия не под запретом, стоит выпустить свою силу, как ее тут же почувствуют. А там и придут с ласковым вопросом, не желаю ли я поработать на благо государства. Или – не государства, не важно.
Джано рассказывал.
Поэтому я не воздействую, я просто смотрю, отслеживаю эмоции. Фиолетовый, с проблесками желтого – мне не доверяют, но спокойны, знают, что я не могу причинить вреда.
– А чего ж в Риолоне не жилось?
Я развожу руками:
– Да жилось-то неплохо, но – не повезло. Родители… в общем, наследство досталось дяде, а я ему как раз была без надобности. И Корс тоже. Пришлось уезжать.
– Неужто такое большое наследство?
– Да нет. Просто на одного делить всяко проще, чем на двоих.
– А вот слышал я о графстве Истарском?
– И кто о нем не слышал? Вот со мной в караване ехал некто Галикст, говорит, родня тем самым Галикам… не знаю, признали б они ту родню, не признали, – развожу я руками.
Прожилок желтого становится меньше.
– А Корс, говорите, кузен?
– Троюродный. Дяде он без надобности, а мне родной, я его с младенчества знаю. Не бросать же ребенка на произвол судьбы.
Корс скорчил рожу, намекая, что за ребенка я еще отвечу. Кажется, это окончательно убедило таможенника, и тот кивнул:
– Я вам выпишу бумаги на пребывание на территории Раденора. Деньги-то есть, бродяжить не придется?
– Я по коже хорошо работаю, – похвасталась я, показывая перчатки. А что? Сама расшивала. – Найду работу, не пропаду.
Руки у меня были не аристократические, вполне рабочие, с мозолями, со следами от ожогов, порезов, с коротко обрезанными ногтями – я с ними ничего сделать не успела, пока была графиней. Да и не хотела.
Шайна могла сидеть и вышивать шелком по шелку. А я и воду носила, и за скотиной ходила, да и по коже шить – это не шелками, пару раз я себе так иголку в руку засаживала, до сих пор вспомнить страшно.
Таможенник оценил мои руки, окончательно убрал желтую окраску из ауры и кивнул:
– Добро пожаловать в Алетар, госпожа Истарская.
– Благодарю.
С тем мы и вышли из небольшого домика.
– Куда теперь? – спросил Корс.
Братик крепко держал меня за руку. Ох, я бы и сама вцепилась в кого-то, спряталась за широкую спину, словно за несокрушимую стену, и переложила ответственность. А нельзя.
И не на кого, и не стоит так делать. Иначе в один прекрасный день поймешь, что ты не за каменной стеной, а в темнице. И кандалами побрякиваешь.
– Джано написал нам адрес. Идем?
– Нам бы проводника найти, – засомневался Корс.
– Не в порту же. Пошли, нам нужно во-он туда, к выходу. – Я махнула рукой в сторону от моря, и мы пошли. Медленно, осторожно, придерживая вещи, огрызаясь на портовых мальчишек и нищих, которые что-то просили…
Сегодня нам надо найти ночлег, а завтра уже искать жилье. Основательно, устраиваться на новом месте – и ждать. Ждать «Буревестника», ждать известий от родителей, ждать неизвестно чего.
Или просто – жить?
Мы попробуем.
* * *
За территорией порта на нас накинулись извозчики.
– Госпожа, вас подвезти?
– Госпожа, куда изволите?
– Госпожа, домчим с ветерком…
«Госпожа» покачала головой, не вдаваясь в разговоры, и направилась прямо по улице. Медленно, никуда не спеша, вглядываясь в людей. Доверять этим выжигам? Даже магом разума быть не надо, чтобы их стороной обойти, просто головой подумать. Так и хлещут во все стороны щупальца алчности и жадности. Фу.
Я не выпускала свою силу наружу, это не так и сложно, но и блокиратор я не надела. И приглядывалась, пока не наткнулась взглядом на небольшой четырехместный открытый экипаж, который стоял у тротуара. Подошла, посмотрела в глаза вознице.
Ему лет шестьдесят на вид, коляска старенькая, лошаденка ухоженная, но тоже не первой молодости, сам мужчина не бедствует, но и не богат. Одежда хорошая, добротная, но кое-где заштопана умелой рукой. Да и сапоги нуждаются в починке.
– Дня доброго, господин!
– И вам того же, госпожа. Молодой господин… чего изволите?
– Поговорить, а там и покататься, – озвучила я. В пальцах блеснула серебряная монетка, и извозчик не возразил, когда мы забрались в ландо.
– О чем говорить будем, госпожа?
У него хорошая душа. Чистые тона. Серебристо-серый – усталости, голубой, зеленоватый, немного красного. А вот грязи нет почти вообще. Такое тоже бывает.
Честный человек, честно делает свою работу, живет ради семьи, детей, жены. И не предает свою совесть ни в большом, ни в малом. Можно ли ему верить?
Я не знала.
Иногда люди забывают, что есть вещи, которые даже ради своей семьи не стоит совершать. Если не придет край… только вот для кого-то край – это когда в тарелке края видно. А для кого-то, когда в эту тарелку положить нечего.
Доверять я не собиралась, и отслеживать его реакцию буду. Но почему бы не поговорить?
Вот с Джано я связываться все же не хотела. Я его найду, если что, а он пусть и не ищет. Адрес я у него взяла, мало ли что, но с корабля мы с Корсом ушли, пока капитан был занят разгрузкой и не смог навязаться нам. А хотел.
Маги в Раденоре ценность… нет, ни к чему. Я и фамилию урежу.
– Мы только что приехали в Алетар, господин…
– Дан Аруш, госпожа.
– Шайна Истар, господин Аруш. И мой брат – Корс.
– Приятно познакомиться. А то, что вы, господа, только что в Алетар прибыли, за перестрел видать.
– Почему? – удивилась я.
– А у нас так никто не ходит. Плащи надевают из парусины, на подкладке. Город-то портовый, море рядом, то сырость, то ветер, а у вас, сразу видно, одежда неподходящая.
Верно, Корс был в брюках и короткой курточке, я в платье и шали.
– А скоро к нам еще родители приедут. Хотелось бы домик снять. Где-то в Желтом городе, поближе к Зеленому.
Господин Аруш задумался.
Я следила за ним, сосредоточенно, серьезно, вдумчиво… нет, не врет. И ничего плохого не замышляет, цвета поменялись бы, стали другими. Это заметно.
– Я даже так и не знаю… хотите – покатаю вас по улицам, поговорим с людьми?
Я молча положила рядом с ним серебрушку. Подумала, добавила вторую.
– Хочу. Если будет мало – скажете.
– Уже слишком много, госпожа.
– Господин Аруш, я ведь не только за провоз плачу, а еще и за добрый совет.
Может, я и маг разума, но я не всесильна и не всемогуща. Я думаю о своих поступках – и прихожу в ужас. Сколько ж я всего сделала, чего не надо было делать! Сколько ж дров наломала…
А можно бы сделать проще и обойтись меньшей кровью… нет, я не всесильный маг разума. Я обычная сопля, которой досталась слишком большая сила. А сила – уму могила.
Я в это верю?
Нет.
Нестрашно. Главное – повторять себе это почаще, а там и поверится, и жить будешь в соответствии с этой мудростью. Глядишь, и впредь умнее буду.
Я честно постараюсь. Ради себя, брата и родителей.
* * *
Мне нравился Алетар.
Белый город – холодный, строгий, точеный, с устремленными вверх зданиями, весь удивительно элегантный, чуточку отстраненный – аристократ, да и только. И сам отлично это знает. Он словно кристалл алмаза – острый и сияющий всеми гранями.
Зеленый город – уютный и теплый, чем-то похожий на дородного купца, приглаживающего усы кустов. Этакий здоровущий детина, с размахом, ухарь и удалец. И гулять от всей души, и работать от рассвета до заката.
Желтый город.
Здесь сложнее всего. Желтый город вызывал у меня лишь одну ассоциацию – работяга. Усталый, измотанный, трудящийся с утра до ночи, но не вырывающийся из нищеты. Или из честной бедности.
А чего хочу я?
Кто – я?
Я не могу жить в Белом городе – это не мое. Я не доросла до него, я смотрю на него снизу вверх. Зеленый город – мне будет там сложно, равно как и в Желтом. Но не спрашивать же, где селятся маги? И не хочется ехать за город. Алетар мне нравится, просто я пока не могу найти свое место…
Мы наворачивали круги по улицам, господин Аруш останавливался то там, то здесь, расспрашивал людей, разговаривал с ними…
Я старалась помалкивать.
С его слов выходило так, что приехали племянники, скоро и их родители приедут. Надо бы домик снять, может, кто что знает?
И три домика мы уже осмотрели.
Не подошли все три.
Первый был слишком маленьким – всего две комнаты и кухня, нам не хватит. Нам-то с Корсом хватило бы, но родители приедут, и куда? Опять искать жилье?
Второй домик стоял совсем рядом с трактиром и был забракован однозначно. Это все равно что повесить себе мишень на грудь.
Трактир, пьянки, драки, гулянки – и совсем рядом живут девушка и мальчик? Красивая девушка, кстати говоря.
Нет, на такое я не пойду. Мне жить охота, а не пьяниц метлой гонять. А то еще силу выплеснешь, если отбиться не сумеешь… нет, не надо. Ни к чему.
В третьем домике была жуткая хозяйка. Я поглядела на ауру, сплошь состоящую из грязно-желтого, грязно-красного и грязно-коричневого, не нашла ни одного чистого цвета и решила, что здесь не останусь. Это ж надо? Склочница, сплетница, выжига и ханжа – все в одном флаконе.
Кому нравится – сами оставайтесь, а я поехала. К большому разочарованию тетки, которая уже предвкушала, как запустит лапы в чужую жизнь, а потом языком размажет ее по всей улице.
Следующие четыре дома нам тоже не подошли, то одно, то другое – только восьмой дом оказался в самый раз и понравился Корсу и мне.
А получилось так.
Мы колесили по улицам на стыке Зеленого и Желтого городов. Четкой границы у них не было, можно было повернуть за угол – и ты сразу осознавал изменения. Другие дома, другой вид, другое ощущение… для меня. Как для остальных – не знаю, но я это чувствовала очень четко.
Нужный нам дом оказался на Лилейной улице. Название дано было не просто так – лилии росли здесь в каждом саду, в каждом палисаднике. Строгие белые, словно усыпанные веснушками, нахальные толстенькие рыжие, чем-то похожие на меня, задумчивые розовые, пушистенькие фиолетовые, царственные алые…
Красиво.
Запах сбивал бы с ног, но это же Алетар…
Город у моря был построен так, что сквозняк уносил запах вдаль. Он чувствовался, но не сводил с ума, не давил, скорее напоминал о чем-то хорошем. Мы ехали медленно, приглядывались и скоро увидели женщину, которая пропалывала садик.
– День добрый, госпожа! – позвал Дан Аруш.
– Добрый, – согласилась женщина, распрямляясь. Она была не слишком молода, лет сорока – сорока пяти, в каштановых волосах пробилась седина, но лицо было хорошим. И аура тоже – голубая, с вкраплениями розового и сиреневого.
– Смотрю, лилии у вас знатные.
– Раз улица Лилейная, то и лилии должны быть достойные, – согласилась женщина.
– А никто у вас на улице домика не сдает? А то племяшка вот приехала из Риолона, поселить бы надо.
– С сыном? – прищурилась женщина.
Она не оскорбляла, она просто плохо видела вдаль.
– С братом, – отозвалась я. – И родители приехать должны, вот и ищем.
Брови госпожи поползли вверх.
– Что ж родители вас отправили, одних-то?
– А, там продать кое-что надо было, – отмахнулась я. – Вот уладят дела, да и приедут.
Женщина задумалась.
– Домик… Разве что Магошу спросить? Она хотела к сыну поехать на пару месяцев… тут дело такое. Она уж месяца три как на сундуках сидит, сорвалась бы в любой момент, но на кого ты домик оставишь? У нас хоть народу и полно, а все ж в доме кто-то жить должен. Мало ли кто. Мало ли что.
С этим я была согласна полностью. Дом должен быть под присмотром постоянно. Но всего пара месяцев?
– Так нам-то побольше надо. Хотя… Надо смотреть.
Я вдруг подумала, что пара месяцев – тоже неплохо. Осмотримся, оглядимся, а там и придумаем что получше. Я же не знаю пока, что с родителями, как обстоят дела, что мне придется делать. Может, уехать надо будет.
Сойдет домик на пару месяцев, а там, глядишь, и что другое присмотрим.
Не покупать же? И деньги показывать не хочется, и не знаешь пока ничего о своей новой жизни. Нет, так я рисковать не готова. За пару месяцев я и о родителях узнаю, и с Алетаром определюсь, и…
– А пойдемте, она у себя должна быть.
Женщина решительно зашагала к небольшому домику на противоположной стороне улицы. Из тесаного серого камня, в два этажа, с маленьким чердачком, он был очень уютным. Красная черепица, фиолетовые и белые лилии в палисаднике, аккуратное крылечко с резными балясинами – уют и спокойствие. Так я это ощущала.
Наша новая знакомая потянула за шнур – и где-то во дворе дома зазвонил колокольчик. Пришлось ждать несколько минут, а потом дверь открылась, и на крыльцо вышла женщина лет шестидесяти. Я прищурилась на нее.
Ну… сложно сказать. Вроде бы аура чистая, но любовь к сплетням тут точно есть. И любопытство, и желание лезть в чужие дела. С другой стороны – и что? Если она уедет, то в мои дела лезть точно не будет, так что ее любопытство – не мои проблемы.
– Магоша, день добрый.
– Добрый, Лана. Что случилось?
– Ты говорила, к сыну хочешь съездить, да не на кого дом оставить?
– Да.
– Вот, девушка с братом, домик ищут под съем, может, ты их пустишь на пару месяцев, а сама и съездишь?
Магоша посмотрела на нас:
– Вы, что ли, ищете, госпожа?
– Мы ищем, – отозвался Корс. – Госпожа, если что – вы не сомневайтесь, я за Шани пригляжу. Она у меня и так девушка приличная, но я ее научу за лилиями ухаживать.
Рассмеялись все.
И я, и извозчик, и обе тетки. И нас пригласили войти.
* * *
Через два часа мы обо всем договорились. Сегодня я могу переночевать у Ланы, то есть у госпожи Аланы Райс, а завтра Магоша – Маго Лиен, поедет к сыну.
Она действительно давно собиралась, и не для красного словца. И подарки были готовы, и сумки стояли. Просто с домом что-то надо было решить, а кому его доверить, она и не знала. А так мы поживем, соседи приглядят, чтобы я из дома шалман не устроила, а деньги за съем в дороге будут не лишние. Сын-то живет аж в Андаго, считай, окраина. Пока туда доедешь, пока обратно, пока погостишь… тут не два, а все три месяца пройдет.
Нам с Корсом это подходило. Правда, за лилиями я ухаживать не умела, но тетя Лана, которая просила называть ее именно так, обещала все показать и научить. Что ж, надо так надо, авось, не сложнее, чем за капустой или морковкой. Был же у нас огород, хоть и небольшой?
Вот! Научусь.
* * *
Спать в чужом доме неуютно и неудобно. В дороге внимания не обращала, не до того, а вот теперь…
Подушка противная, одеяло кусачее, простыня шершавая… вот так. И ничего с этим не поделаешь.
Корс спал, а я ворочалась с боку на бок, потом плюнула на все и вышла на улицу. Накинула теплый плащ прямо на ночную рубашку и уселась на скамейку в палисаднике.
Ночь.
Алетар спит, спят лилии, спят люди…
Я смотрю на звезды. Последний раз я так смотрела на них еще в нашем лесном доме, сидя на крылечке с папой и мамой. Мы были рядом, вместе, мы были счастливы, а я этого не понимала.
Глупая Шани.
Родители.
Что с ними? Где они сейчас, как мне узнать правду?
Нет ответа.
Ночной ветер мягко касается моей щеки. Щекочет ее, ласкает, забирает боль. Мне плохо, а он старается облегчить мои страдания. Ветер шепчет что-то уютное, обволакивает меня запахом лилий, словно одеялом, забирает с собой мою боль. Не всю, но это лучше, чем ничего. Я сползаю со скамейки на землю, прижимаюсь щекой к отполированному дереву, обхватываю руками колени.
Алетар…
И раскрываюсь уже по-настоящему.
Я не использую свою силу, не пью чужую. Почувствовать меня не должны. Я просто открываюсь ночному городу, и он входит в меня.
Входит запахом соли и рыбы, лилий и травы, ветром с моря и шепотом песка, шелестом листвы и далекими криками гуляк. Входит стройными шпилями домов Белого города и огнями порта, входит спокойствием Зеленого города и ночной суетой Желтого. Входит, чтобы навсегда забрать частичку моего сердца и дать вместо него – что?
Камешек мостовой?
Частичку ветра?
Или каплю крови сердца Алетара?
Я чувствую его ритм. Где-то под городом, глубоко в темноте, алой кровью светится сердце города. Та самая причина, по которой Алетар никогда не захватывали – не получится.
Поймай ветер?
Завоюй Алетар. Это равноценные понятия – и недостижимые.
Ты можешь овладеть домами и мостовыми, но не душами и разумами. Их не сломать. Пока бьется сердце Алетара, живущие здесь будут… чуточку другими.
Какие они – некроманты? А ведь именно некромантом был тот, кто отдал свое сердце, другие маги на такое не способны. Только некроманты достаточно хорошо знают смерть, и только они могут договориться с ней, пусть на ее условиях, но к своей выгоде.
Многоликие.
У смерти много граней, и маги смерти становятся такими же. Алмазно-твердыми, но сыпучими, словно песок.
Жестокими и безжалостными с врагами и жертвами, но робкими и даже нежными с теми, кого признают своими. Частью себя.
Надменными – и отринувшими гордость, подлыми – и благородными, лживыми до боли и правдивыми до слез… я не могу разобрать все, этого так много, что на миг я теряю себя – и вновь осознаю, но уже другой, совсем другой…
Алетар мягко принимает мою душу, касается ее своими загрубевшими от ветра ладонями, ласкает – и возвращает мне. И, кажется, добавляет частичку своей.
Я не хочу уезжать из этого города. Мне здесь хорошо…
Мое дыхание смешивается с запахом лилий.
Рассвет я встречаю на той же скамейке, и спать мне совершенно не хочется. Я бодра и полна сил. Мне хорошо и спокойно, я знаю, что бы меня ни ждало в Алетаре, я справлюсь. Я ведь дома. А дома и стены помогают.
* * *
Хорошо, что у нас почти нет вещей.
Пара сумок у меня, пара сумок у Корса. Перенести – дело минуты. Сумки хоть и немаленькие, но я тоже девушка нехрупкая. Кто ведра с водой от колодца не таскал, не поймет, а это треть моего веса, между прочим.
Магоша уже собралась.
Я выложила на стол десять золотых монет, заранее отложенных из общей шкатулки в карман, она сгребла их и принялась водить нас по дому.
Продукты, запасы, лилии, уборка, комнаты…
Когда через два часа приехал господин Аруш, мы были все измотаны до предела. Но это надо, это важно. Домик был для нас в самый раз.
Кухня, комната и гостиная на первом этаже. Еще три комнаты на втором этаже. Строилось-то под семью, под большую, а теперь муж умер, сын уехал на заработки, да там и остался, женился, второй сын тоже осел в другом городе, вот и получается, что доживает женщина одна и грустит.
Я решила, что жить мы будем на втором этаже, а в комнате внизу сделаем мастерскую.
Тетушка Магоша тоже времени не теряла.
Все вещи, которые ей были нужны, она собрала и убрала в кладовку, ключ от которой нам не оставляли. Я и не настаивала – зачем? Ее вещи, ее дом, ее дело. Мне в них копаться уж точно незачем.
Еще три часа нам рассказывали, что и где, а потом все-таки уехали.
Я вздохнула и упала в кресло в гостиной.
– Корс, я думала, с ума сойду.
– Шань, а ты хоть что-то из этого запомнила? – уточнил брат.
Я покачала головой:
– Нет. Но я всегда могу вспомнить.
– Удобно.
– Ну, и у моей силы должны быть свои плюсы, – пожала я плечами. – С чего начнем?
– С уборки?
Брат был практичен, как и всегда. Я минуту подумала и кивнула:
– Что ж. Пойдем отмывать дом.
Хозяйка у дома хоть и хорошая, но на все ее рук решительно не хватало. И окна грязноваты, и лампы, и еще кое-что вычистить бы…
* * *
Уборка, стирка, готовка, глажка…
Первые два дня я больше ничем и не занималась, только осваивалась на новом месте. Здесь все было непривычно.
И колодец в конце улицы, к которому надо было ходить, и канавки вдоль улицы, в которые надо было сливать грязную воду, и лилии, с которыми было больше всего хлопот, и…
Город. И больше тут ничего не добавишь. Все новое, все другое… ничего. Справимся. Мы же вместе с братом! Еще бы родителей дождаться.
А потом к нам во двор заглянула тетушка Лана.
– День добрый, Шани, Корс. Освоились?
– Добрый, – отозвалась я. – Осваиваемся. Я тут пирожков напекла, и взвар есть. Посидите с нами?
– Что ж не посидеть, – не отказалась женщина.
Слово за слово, разговор у нас зашел и о том, как мы жить будем.
Я могла бы просто жить. Того, что я забрала из тайника у дядюшки Шайны, хватило бы мне, Корсу, нашим детям и еще немного осталось бы внукам. Но жить не работая?
Фактически – подписать себе приговор.
Рано или поздно кто-то да заинтересуется происхождением моих денег. Не власть, так бандиты. И спросят.
Я, конечно, отобьюсь, но из Алетара придется удирать, а этого я не хочу. Мне здесь нравится, именно этот город я назвала родителям, если те появятся в Дилайне. Надо зарабатывать.
И я приступила к расспросам.
Алетар – это город у моря. Что это означает?
Во-первых, красиво. Во-вторых, постоянные ветры с моря, сырость, зябкость… то есть алетарцы носят плащи. Кто победнее – из парусины. Кто побогаче – предпочитают другие материалы, в том числе и кожу. Кожаный плащ удобен, потому что не продувается, да и если дождь – не промокает. Накинул капюшон на голову и идешь себе. Холодновато, конечно, ну так подкладка разная бывает. Вот чего в Алетаре не любят, это меха. Плохо он переносит соседство с морем.
А кожу уважают.
Сапоги, сумки, перчатки, шляпы, пояса, плащи, жилеты, даже брюки, юбки и передники – всего не перечислить. Удобно. Можно красить кожу в разные цвета, выделывать по-разному, а можно и расшивать, как я это делаю. Но расшивают тут почему-то мало.
Почему? Кто ж знает, так исторически сложилось.
Я намерена расшивать кожаные изделия, это хорошо. Но как именно я буду работать?
Возможны два пути. Первый – я заключаю договор с владельцем лавки. Беру у него кожаные изделия, расшиваю, возвращаю. Ну и под заказ работаю. Он мне отдает процент с продажи.
А могу сама искать клиентов. Повесить вывеску, открыть мастерскую.
Проблема в том, что меня никто не знает. Вряд ли ко мне пойдет много народа, так что первый путь лучше. Если сил хватит – можно не с одной лавкой поработать, а с двумя-тремя.
Я подумала пару минут.
– Тетушка Лана, вы ведь не просто так говорите? Есть у вас кто-то на примете?
Угадала.
Женщина чуть смутилась, но в грязные тона не окрасилась, значит, не хотела обмануть. А взаимная выгода – разве это плохо?
– Тут неподалеку купец есть, у него лавка. Вот он кожаными изделиями торгует.
– Купец? Не портной, не скорняк, не кожевник?
– Нет, Шани. У нас ведь в городе скота нет, поэтому организовано все немного иначе. Едет человек, закупает шкуры, потом отдает их в работу, их выделывают, раскраивают… ты же понимаешь, никто шкуру на плащ не купит.
Я фыркнула.
Да уж, вряд ли кто-то придет на пастбище, чтобы полюбоваться на животное, с которого снимут кожу ради его интересов.
– Но ведь готовые изделия могут не подойти?
– А они не до конца готовы. Те же плащи – ты их видела?
Видела.
Удобные, кстати. Без рукавов, с прорезями, чтобы вытащить руку, и карманами, сделанные «куполом», с капюшонами, одинаково подходящие и для мужчины, и для женщины.
– Кому-то нужно покороче, поуже, пошире… понимаешь? Можно всегда чуток да подправить.
С этим я была согласна, для хорошего портного таких проблем нет, а если уж вовсе туго, можно и на заказ пошить.
– Ага. А я могу расшивать на заказ, к примеру.
– А еще остаются обрезки кожи. Их хорошо бы на пояса, кошельки, сумки – и вот тут я могу поговорить со своим знакомым купцом.
Проблески желтого в ауре были. Но не лживые, а в сочетании с коричневым. Этаким теплым, не грязным.
Ну, тут понятно. Она и себе кусочек выгоды оговорит. Скидки, к примеру. Процент какой… это я потом разберусь, если что. Я и сама могу пойти, и меня не обманут, хотела б я на это посмотреть – обмануть мага разума, но к чему раскрываться? Не стоит проявлять слишком много самостоятельности.
– Когда мы можем сходить к вашему знакомому, тетушка Лана?
– Да хоть завтра.
Так и порешили. Завтра с утра пойдем.
* * *
– Шани, а что мы будем делать?
Я удивленно поглядела на Корса.
– А что мы можем сделать? Жить, ждать родителей, кстати – не лезть никуда. Ага?
– Просто работать? Ты будешь тряпки расшивать, я буду… а что буду делать я?
Я задумалась.
А ведь и верно – в лесу мы постоянно были при деле. Корса отец таскал с собой через два дня на третий, а если братец оставался дома, так занятие ему тут же находилось, в хорошем хозяйстве праздных рук не бывает. Огород прополоть, за козами приглядеть, починить что-нибудь…
А здесь как?
Огорода здесь нет, палисадник – с гулькин нос, домашней живности не водится, мыши не в счет… и что в результате?
Я буду работать, а брат будет гонять по улице? Э, нет, так дело не пойдет. Я, конечно, не гений, но чем это заканчивается, я отлично знаю. Недаром меня мама заставляла книги читать. Если родители не рвутся воспитывать своих детей, им мгновенно найдется замена. По закону жизни – самая гадкая и подлая из возможных. Зло – оно ведь очень притягательно, такая у него особенность. А не маскировалось бы оно под повидло, давно бы закопали. Тем более – город, неизвестно, какая компания, какие соблазны…
Я подумала пару минут.
– Знаешь, мы поговорим с нашей соседкой. Чем-то же дети и в городе занимаются? А там, глядишь, и в ученики тебя пристроим к кому-нибудь? Ты чем заниматься хочешь?
Настала очередь брата задуматься.
– Шань, не знаю. Я думал, как отец, лесником.
– А сейчас? – подковырнула я болячку, уловив неуверенность в голосе.
– Не знаю. Лес – он чудесный, он самое замечательное место на свете, но столько всего хочется посмотреть, повидать…
– Может, тебе караваны водить захочется?
– Не знаю. Шань, я правда пока не знаю.
– Значит, будем определяться.
* * *
На следующий день я побеседовала об этом с соседкой. Тетушка Лана подумала минут двадцать – и изрекла:
– Почему бы вашего брата и в школу не отдать?
– Куда? – искренне удивилась я.
– В школу.
– А это как?
Тетушка Лана принялась рассказывать.
Оказывается, идея с занятостью детей пришла не мне первой в голову. И даже не нынешнему королю Раденора. Примерно – позапрошлому.
Лет так сто назад король подумал, что править необразованным быдлом – ниже его достоинства, и организовал школы. Правда, сделал он это своеобразно.
Что такое школа?
Туда приходят дети в возрасте от пяти до десяти лет. Можно и старше, конечно, мало ли у кого какие обстоятельства. Их учат письму, чтению и счету – в обязательном порядке. Не нравится – не учись, топай, гуляй на улицу.
Никого не уговаривают, не заставляют, не упрашивают, просто у грамотных-то в жизни шансов больше. И не обманут, и не обсчитают. Так что учителей уважают, а профессия достаточно почетная. И оплачивается неплохо.
Далее идет разброс.
Дело в том, что склонности у детей разные. Кому-то интересно кожевником быть, кто-то стекла лить хочет, кто-то посуду делать…
В школу приходят мастера.
Приглашают детей к себе, тех, кому это интересно, показывают свое дело, а там постепенно и подмастерьев себе выбирают. Но это только после того, как дети обучатся основам.
В итоге ребенок из школы уходит, но по улице без дела все равно не болтается – переходит в обучение к мастеру. Заключается договор, вот так, постепенно все и улаживается.
– А туда могут все дети прийти?
Тетушка Лана покачала головой:
– Могут все. А приходят далеко не все. К примеру, хочется человеку быть рыбаком, как его отец и дед, и прадед… ну и что ему та школа? Он с малолетства науку у моря осваивает. Или землю пахать… или те же травники – им вообще школа не нужна, они из леса и поля не вылезают, почитай, постоянно на промысле. И учеников с собой таскают.
Я кивнула.
Что ж, это справедливо. Хочешь узнавать нечто новое – учись. Нет? Твое право, кто ж за уши к хорошему-то тянет? Чай, не кролики.
– А школа – она одна?
– Да ты что, детка. Их штук шесть по Алетару, по три в городе. В Зеленом и в Желтом, аристократы-то своим детям учителей нанимают на дому.
Я поглядела на Корса:
– Сходишь?
Взрослый и самостоятельный мужчина подумал и кивнул:
– Пожалуй, что и схожу. Посмотрю, чему там учат.
– Это надо идти со взрослым, – предупредила тетушка Лана. – Можем по дороге и зайти…
– Давайте тогда по дороге от купца, – предложила я. – Там-то проще, а в школе мы не знаем, сколько провозимся. А если кто хочет дальше учиться, сам учителем стать?
– Пусть идет подмастерьем к учителю, – пожала плечами тетушка Лана. – Шанс будет, а там уж как сам пожелает.
Мне стало интересно. Но сначала – купец.
* * *
Лавка располагалась в Зеленом городе, несколькими улицами повыше. Основательная такая, с вывеской «Кожи и изделия».
Внутри было тихо и приятно пахло выделанной кожей. Навстречу гостям поднялся мальчишка лет четырнадцати – явно приказчик в лавке.
– Добрый день, господа. Чем я могу быть вам полезен?
– А господин Варош у себя?
– У себя.
– Позови. Скажи, госпожа Алана Райс пришла.
– Слушаюсь, госпожа.
Паренек ненадолго скрылся в глубине лавки, чтобы появиться вновь в сопровождении осанистого мужчины лет пятидесяти. Невысокого, коренастого, с окладистой бородой и волосами, уложенными «скобкой». Одет он был очень просто – белая рубаха, кожаный жилет и кожаные же штаны. Я подумала, что жилет хорошо бы расшить дубовыми листьями, а может, и на спине что-то такое вышить. Душевно бы смотрелось.
При виде нашей компании мужчина расплылся в улыбке:
– Лана, день добрый.
Я посмотрела на розовые тона, окрасившие их ауры, и подумала, что когда-то у них были не только дружеские отношения. Но не все ли равно?
– Вар, рада тебя видеть. Знакомься, это и есть моя мастерица. Шайна Истар.
– Рад знакомству, – прогудел мужчина. – Варош Элдот, к вашим услугам.
– Шайна Истар, рада знакомству, – вежливо ответила я. Про услуги, правда, не добавила, девице не подобает такими словами раскидываться.
– Лана мне показала кошелек. Неуж правда вы сами расшили?
Я кивнула и выложила на прилавок свои изделия.
Перчатки с отворотами, расшитыми сложным геометрическим рисунком. Кошелек с осенними мотивами. Пояс Корса – тоже сама расшивала волками.
– Больше у меня с собой нет, но могу и что-то большое расшить.
– Хм-м…
Варош внимательно осмотрел все вещи. Расшито было хорошо, качественно, чувствовалась любящая рука. С душой вышивалось.
Это-то да, но одно дело для своих, а другое – на поток. Для всех подряд.
С другой стороны, а что он теряет?
– Материал мой, заказы мои, ваши двадцать процентов.
– Сколько? – вознегодовала я. – Шестьдесят, и ни процентом меньше!
И с кем собирался торговаться этот тип? С магом разума?
Сорок пять процентов я выгрызла буквально зубами. Больше он мне не дал бы никогда, да и нитки мои, но эта цена была справедливой. Мне спину гнуть, мне глаза портить и пальцы колоть – и двадцать процентов?
Заелись вы, господин купец.
Мы подписали договор в присутствии нескольких независимых свидетелей (позвали для такого дела пару человек с улицы), и я ушла из лавки с первым заказом.
Кожаная куртка.
Выделка замечательная, но – не повезло. При перевозке товара деранули ее по груди, а кому продашь с ошкрябками? Товар дорогой, за копейки спихивать не хочется, а вот если чего вышить на том месте…
Что ж. Можем и вышить.
А теперь – в школу.