Глава 12

Школа мне понравилась.

Большое здание из белого тесаного камня приветливо распахивало миру свои окна. Кстати – застекленные. По меркам Риолона – безумная роскошь, там обходились бычьими пузырями, или рыбьими, кто жил поближе к морю. А здесь – стекла. Видно, что не слишком хорошие, явно брак, но стекло. Несколько больших кабинетов, внутри столы и лавки, на столах грифельные доски. Отдельно столы для учителей. Учителя занимают какой-то определенный кабинет, а ученики переходят из класса в класс.

Чтение, письмо, счет. Это обязательные предметы для всех. Мастера, которые заинтересованы в подмастерьях, приходят в назначенное время. Интересно тебе – оставайся, нет – уходи.

Дети были разными. Добрыми и злыми, любопытными и безразличными, умными и глупыми. Кто-то думал об учебе, кто-то о том, как удрать на рыбалку, кто-то…

Я привычно блокировала волну мыслей.

Уже – привычно.

Практика, тренировка. Раньше у меня это отнимало куда как больше сил и времени. А сейчас я иду и улыбаюсь, словно держать щит для меня так же привычно, как дышать. Теперь я понимаю родителей. И понимаю, чего они боялись.

Почему держали меня в глуши и в блокираторах.

Когда у тебя в руках такая сила, такие возможности, кто избегнет искушений? Точно не я. Не удержалась бы. Хоть там, хоть здесь, повлиять по мелочи, подтолкнуть – нет, не удержалась бы. Кто-то понял бы, в чем дело, сложил два и два, и не было бы у нас этих спокойных и счастливых лет.

– Добрый день. Вы привели к нам нового ученика?

Это заговорил с нами мужчина лет сорока – сорока пяти. Высокий, немного нескладный, словно портновский метр, с взъерошенными волосами цвета соли с перцем и с обаятельной улыбкой. Красивый, наверное. Для других, не для меня, потому что я-то вижу и некрасивые пятна в его ауре, и вспыхивающую грязно-красными искрами похоть.

Этот человек хочет меня как женщину? Фу!

Но внешне все выглядит более чем прилично.

– Директор этой школы, Кьен Иленей, к вашим услугам, милые дамы.

Тетушка Лана краснеет. В ауре мужчины – довольные серебристые искры, ему это нравится. Как женщину он ее не рассматривает, вспышек интереса я не наблюдаю, но приятно, когда твои чары действуют, не так ли?

– Алана Райс. Это мои племянники, Шайна и Корс Истар. Корс хотел бы учиться в вашей школе.

Корс закивал.

Директор с улыбкой поглядел на него.

– Хм-м… Корс Истар? Шайна Истар? – более пристальный взгляд на меня. И опять красные искры – фу. – Рад знакомству. Желаете у нас учиться, господин Истар?

– Да, господин Иленей.

– Можно – господин директор, – кивнул мужчина. – Пока не вижу никаких особых препятствий к исполнению вашего желания.

Корс расплылся в довольной улыбке. Ему здесь было интересно – после леса, после нашего захолустья. Что-то новое, что-то полезное, люди, знания, умения – как тут не загореться? Все лучше, чем целыми днями по улице слоняться.

– Вы вообще ничего не умеете, Корс? Из того, чему учат в школе? Буквы знаете?

– Читать, писать, считать – умею. – Корс улыбается. А я почему-то настороже. Наверное, из-за этих искр. Мне они неприятны. Да, я видела их у мужчин. Но достаточно смотреть в сторону или как-то еще дать понять, что меня это не интересует, и они затухают. А тут – нет. Продолжают вспыхивать…

Почему мне это неприятно?

Наверное, потому, что я знаю, какой может быть любовь. Как у того же Миха. Она греет, а эти искры лишь обжигают. Огонь может гореть вечно, а искры – может быть, ты и раздуешь из них пламя, а может, и нет. Только шрамы заработаешь.

– Это хорошо. Я вас посажу в один из классов, что-то они уже прошли, но я думаю, ваша сестра поможет вам наверстать пропущенное? Если будет что наверстывать.

– Спасибо.

– Хотя я уверен, что вы будете в числе первых учеников.

Вежливые слова, улыбка, договор. В договоре все просто. Корс учится до конца года, потом сдает выпускной экзамен и получает на руки свидетельство школы. Бумажку о том, что он прослушал в ней курс наук. В Алетаре без нее иногда и подмастерьем не возьмут. На корабль – можно, если ты в матросы метишь. А вот если выше – учись. За обучение брата я плачу один серебряный в месяц. Это не особенно дешево.

Есть те, кто учится бесплатно, но это дети из нищих семей, те, у кого нет родителей или только один родитель, дети из многодетных семей, дети с физическими недостатками… я не хочу причислять к ним Корса. Это не делает их хуже или лучше, но если я могу заплатить – зачем лезть в глаза и требовать стипендию?

Директор не слишком этому рад, кажется, он рассчитывал, что я буду ходить, просить, но деньги есть. Наследство Шайны. Что ж, пусть они пойдут на обучение Корса.

Можно ли как-то сгладить эти искры похоти в ауре директора?

Не знаю. И пробовать не хочу, ни к чему. Ну его… проще не иметь с ним никаких дел, и само заглохнет.

* * *

Корс заводит разговор со мной, когда мы уже пришли и хлопочем по дому.

– Шань, тебе не кажется, что все хорошо складывается? Даже слишком?

– В чем?

– Сначала мы Шайну встретили. И удачно доехали до столицы. Потом корабль удачно нашли, потом… да даже здесь, в Алетаре?

Я пожала плечами:

– Для Шайны, к примеру, все не так хорошо сложилось.

– А для нас – хорошо.

– Это только благодаря моему дару. И тому, что я им пользовалась. Мы с тобой до сих пор не знаем, как именно все сложилось, братик. Сам подумай – мы набросали камней в воду. А вот что они породят? Круги, которые заглохнут в тине…

– Или водяного, который выглянет из воды с шишкой на лбу?

– Или ураган, который сметет нас с тобой, – вздохнула я.

Безумное везение, но чем оно закончится? Мы ушли из Риолона, мы теперь в Раденоре – хватит ли этого? Надо подать документы на раденорское подданство, но сначала узнать, как это делается. Мало ли? Попадусь так на глаза магу – и все, выбора у нас с братом не останется.

– Шань, а ты пользуешься всегда осмысленно? Или нет?

Я замотала головой:

– Не понимаю?

– Ну, хвост собакой вертит – или собака хвостом? Не может твой дар тебя подталкивать? Или воздействовать незаметно для тебя?

– Нет. Это часть меня, как рука или нога, я его контролирую. А с чего ты решил так?

– Я читал такую теорию… чтобы развиваться, дар ставит своего хозяина в неблагоприятные условия… как-то так…

– Поняла. – Я вспомнила, о чем говорил Корс. – Каждый талант хочет развиваться, а когда речь идет о магии, она начинает подталкивать своего носителя. Под влиянием своей силы человек совершает поступки, последствия которых может разобрать только с применением магии – уже осознанно. Таким образом дар растет. Так?

– Да… где-то я читал.

– В сказках, братик. В сказках. До первого проявления, до инициации, магия не активна, а потом, когда человек узнает о ней, конечно, он начинает пользоваться, даже втихаря, и развивать свою силу. Или давить. Но просто так она не остается, это не панталоны, которые можно забыть на полке.

– Все равно, как-то оно очень хорошо складывается для нас.

– Потому хорошо и складывается, что я осознанно, стараясь предусмотреть все последствия, пользовалась своей магией. И заметь – складывалось оно только для нас. Дядюшка Шайны с тобой не согласился бы, сама Шайна, те военные, которые нас пропустили, тот же Ленер…

Корс кивнул. Явно начал соображать.

– И как-то быстро мы дом нашли. В Алетаре, в столице, и пустить нас легко согласились…

– Разве? Мне кажется, мы его достаточно долго искали, весь день.

– А тетушка Лана говорит, что найти хороший дом в столице сложно.

Я пожала плечами:

– Тут, скорее, совпадение. И тетушке Маго надо было уехать, и мы с тобой прилично выглядим, все же девушка с братом – не толпа пьяных студиозусов. И не сказать, чтобы она так уж мало просила за дом – не всякому по карману.

Корс кивнул:

– А ты на нее точно не воздействовала?

– Поклясться?

Он вздохнул:

– Знаешь… я испугался.

– Меня?

Сердце екнуло, сжалось. Если уж брат меня боится, боится того, что я могу сделать, получив силу… что я могу изменить его… я – чудовище?

– Ага. Ты сейчас будешь вот так травить силу, а тебя почуют и придут. И заберут.

Я медленно выдохнула, возвращаясь к жизни. Не меня. ЗА меня. Но…

– А что я могу на тебя подействовать? Не боялся?

– Шань, ты дура?

Никогда я не была так рада этому вопросу.

Тиртан

Айнара Ланат не запомнила момент прибытия в Тиртан. Ее опоили.

Вечером она, как обычно, поела плов, а потом ее резко и сильно заклонило в сон. Маги разума, увы, очистить свой организм не могут, так что сопротивляться и не получилось. Оставалось лишь надеяться, что это не яд, а снотворное. Так оно и вышло.

Очнулась она уже на твердой земле.

Не было качки, к которой она привыкла за это время, не было плеска волн, крика чаек… Шем? Что с ее мужем?

И где она сама?

Хотя тут-то вопрос ясен. Она в доме богатого тиртанца, это сразу видно. Тут тебе и круглые окна с разноцветными стеклами, и занавеси в виде полос шелка, и соответствующая расцветка стен – в Тиртане любят красные и желтые тона, а также все их оттенки. Тут и пушистый ковер, в котором ноги тонут по щиколотку, и громадная круглая кровать, и легкий балдахин – не от холодов, от ночных насекомых.

Тиртан, безусловно.

Но… трей Сирант?

Долго Айнаре пребывать в размышлениях не дали. Дверь открылась, и женщина резко выдохнула воздух.

Сирант.

* * *

Он был очень похож на своего отца. Почти точная копия.

Те же черные глаза, черные волосы, те же белые зубы и хищный ястребиный нос. Даже клыки также заострены, из-за чего ухмылка кажется вовсе уж волчьей. Она отлично помнила эту ухмылку.

Чуть ниже лоб, чуть шире скулы, а так их можно спутать с отцом. Но… Маг ли он?

Айнара прислушалась к себе.

Нет, ничего нет. Пустота.

Трей Аршан Сирант довольно улыбнулся:

– Айнара…

Мягко, словно пробуя ее имя на вкус раздвоенным языком. Как гюрза, которая греется на солнце, такая же омерзительная.

Айнара молчала. Пусть выскажется, потом она ответит. Не стоит поддаваться на провокации.

– А ты стала еще красивее. Роды пошли тебе на пользу.

Опять молчание. Ее ведь не спросили, вот и говорить не о чем.

– Где моя сестра?

Айнара пожала плечами:

– Не знаю.

Черные глаза сощурились. Зло, надменно, взгляд вонзился парой кинжалов.

– Не лги мне!

– Я не лгу. Я действительно не знаю, где сейчас моя дочь. Нас было двое, с мужем.

– С похитителем чужого имущества, – мягко поправил Аршан.

– С мужем, – покачала головой Айнара. – В Риолоне нет рабства.

– Но там признают наши законы.

– А в Раденоре – нет.

– А до Раденора вы не доплыли. И вы не подданные раденорской короны.

Такой вот выверт.

Там, где нет рабства, Айнара свободна и может сама распоряжаться собой. Там, где есть рабство, она по-прежнему собственность трея Сиранта, не важно, нового или старого, и распоряжаться ею может трей. А Шем становится ее похитителем и автоматически приговаривается к казни.

И что им стоило сразу сбежать в Раденор?

Испугались. И за Шани, и за себя… испугались и спрятались. Только сейчас уже бояться поздно, самое худшее уже случилось.

– Шем – мой муж, – спокойно сказала Айнара. – И он меня не похищал.

– Не знаю, не знаю. Посмотрим, что он запоет под пытками.

Угроза была страшной, но Айнара едва не улыбнулась. Это ведь уже – счастье.

Шем жив! Он тоже у трея Сиранта. И убивать его не собираются, только пытать. Это ли не плюсы? А остальное в их руках.

Айнара покачала головой:

– Ты не хочешь его убивать, Аршан. И пытать его ни к чему, ты же понимаешь, что он тоже не в курсе, где моя дочь.

– Но может ее найти.

– И я могу.

– И найдешь, чтобы я с него шкуру не спустил полосочками.

Айнара пожала плечами.

Найти Шани? Вполне вероятно, но тут уж бабка надвое сказала, как сложатся обстоятельства. Силу своей дочери она знала, как бы Аршану не пришлось кричать, что его не отпускают. Поймать-то мало, надо еще воспользоваться.

– Что я за это получу?

– Жизнь.

Айнара покачала головой:

– Неубедительно. Убивай.

Трей Аршан Сирант ухмыльнулся, показывая клыки.

– И тебя, и твоего мужа. Сначала его – на твоих глазах…

– А потом меня? Не получится. Я слабый маг, но уж себя-то убить я смогу. Любой маг сможет.

Это верно. Просто маги предпочитали жить, но умереть они могли даже под блокировкой. Ходили слухи, что маги жизни могли это предотвратить, или маги смерти, те просто договаривались со Смертью – и та не принимала их клиентов.

Трей кивнул. С этим он был согласен.

– Если ты будешь под блокировкой…

– Ну, буду. А в какой-то момент она слетит, от последнего усилия. И останется на месте твоего дома воронка.

– Такой силы у тебя нет.

– Другая есть. Останется, к примеру, дом, но все живущие в нем сойдут с ума. И ты персонально, я ведь тебя видела и запомнила.

Аршан невольно поежился.

У него кровь была не активна, а вот Айнара хоть и слабый, но маг. И про последнее заклинание действительно легенды ходили. Страшноватые.

– В крайнем случае, – сила у Айнары была блокирована, но маг разума и так многое может, – ты получишь два трупа. А хочется-то другого?

И с этим было сложно спорить.

– Что ты хочешь получить от меня, Аршан? На что согласишься в качестве выкупа?

Вот это уже был разговор.

– Смотря что ты можешь мне предложить. К примеру, твою дочь – мою сестру. Это первое.

– И второе?

– Ребенка от меня. Выносишь мне еще двоих – и я отпущу вас с мужем.

Айнара задумалась.

Решение было хорошим, а главное, давало ей отсрочку. Ей, Шему – они будут живы и здоровы все это время. Уже неплохо.

Кому принадлежит время – тому принадлежит мир. А теперь торгуемся, иначе здесь и нельзя. Согласишься сразу – решат, что ты не желаешь выполнять свои обязательства. Хотя это чистая правда.

– Я хочу видеть мужа – не каждый день, но хотя бы раз в три дня. Это первое. И второе – гарантии.

– Какие у тебя могут быть гарантии?

– К примеру, приезжает моя дочь, и ты отпускаешь Шема. Я рожаю тебе ребенка и уезжаю сама.

– Детей, – напомнил трей.

Айнара покачала головой:

– Ребенка. Одного.

– Двоих. За тебя и за твоего похитителя.

– Мужа.

– Хорошо, за твоего мужа.

– Одного. Ты получаешь мою дочь, а она может нарожать много детей.

– Но не от меня. У нас общая кровь.

– Не сомневаюсь, в роду Сирант кто-то да найдется – достаточно дальний, двоюродный или троюродный. – Айнара была спокойна внешне, но кто бы знал, как сжималось у нее все внутри. – Моя дочь вместо меня, ребенок за моего мужа. Я все равно не пригожусь, я уже слишком стара, чтобы рожать много. Есть вероятность, что я умру родами вместе с ребенком. И ты опять в проигрыше. Одного я еще смогу родить, но больше – придется долго восстанавливаться, ты же знаешь, ребенок берет ту же магию из тела матери, а я уже не так молода. Пока восстановлюсь, пока то-сё…

– Хм-м…

Аршан задумался. Доводы были разумными, обещания неплохими, род оставался в выигрыше.

А эта рыжуха…

Аршан отлично помнил ее. Помнил и ее сестру.

Мужчины на женскую половину, конечно, не допускаются, но куда только не пролезет мальчишка, который начинает интересоваться тем самым?

Видел он их обеих в бассейне и отцу завидовал. Айнара даже сейчас была хороша, а уж в юности – глаз не отвести.

Вот положа руку на сердце поступил бы он как отец? Стал бы разорять их родителей, чтобы получить дочерей в свой гарем?

Стал бы. Магией пренебрегать не стоит.

Но наказывать за побег Айнару Ланат?

Она была в своем праве, уж он-то знал. И отца знал, и на что тот способен. Одобрял, не без того, но Аршан был не внутри ситуации, а как бы над ней, потому и мог оценивать все происходящее здраво. Отец специально все подстроил, чтобы получить девочек, и когда одна умерла, был в ярости. Потом вторая сбежала, нося под сердцем дитя господина. Аршан и так искал бы ее, это вопрос принципа, но раз уж у него есть сестра…

– Как ее зовут?

– Айшет, – не стала изображать непонимание Айнара. – Айшет Ланат.

– Ты назвала дочь в честь мертвой сестры?

В Тиртане это было плохой приметой. Вот мужчин можно было так называть, в честь отцов и дедов, а женщин – не стоило.

Айнара пожала плечами:

– Моя дочь – мое право.

Трей хмыкнул.

– Ладно. Айшет Ланат приезжает сюда. Я отпускаю твоего мужа. Ты рожаешь мне еще одного ребенка и уезжаешь.

Айнара кивнула:

– По рукам.

Просить снять блокиратор она не стала. К чему позориться. Но мягко намекнула.

– Я надеюсь, мой дар будет блокироваться только механически? Для ребенка снадобья могут оказаться вредны.

Аршан кивнул:

– Только механически.

В ошейник женщины был встроен тот самый блокиратор дара, который был и у Шани.

– Я пришлю слуг. Напиши дочери, пусть приезжает. А послезавтра ты придешь в мою постель.

– Могу я повидать моего мужа?

– Сначала ты пишешь, потом вы видитесь, потом ты приходишь ко мне.

Айнара кивнула.

Это были хорошие условия. Что ж, игра началась, а уж она постарается выиграть.

* * *

Письмо она написала быстро.

«Милая моя дочурка!

Мы с отцом сейчас в Тиртане. За нас требуют выкуп, поэтому, пожалуйста, привези сюда двести золотых. Или привези драгоценности, которые я тебе дала, столько-то они стоят.

Тиртан, Илшон, дом трея Сиранта.

Спросишь трея Аршана Сиранта, и он обговорит с тобой вопросы выкупа.

Люблю тебя, целую.

Мама».

Ничего крамольного в письме не нашлось, и Аршан разрешил отправить его в Дилайну, по указанному адресу, чтобы письмо передали Айшет Ланат. А Айнару приказал проводить в подземелье.

Шем содержался во вполне приличных условиях.

Сухая камера с небольшим, размером с пару ладоней, окошком под самым потолком, чистая солома на полу, тюфяк, одеяло. Цепь была, но прикован Шем за лодыжку, а длина цепи позволяла передвигаться по всей камере безболезненно. Да и на теле не было никаких повреждений. Его не били, он не выглядел больным, его не морили голодом и не издевались. Это видно. И зрачки нормальные – ничего дурманного ему не давали. Это хорошо.

Просто нет возможности ни убежать, ни убить себя.

– Шем!!!

Айнара повисла у мужа на шее, даже не дожидаясь, пока за тюремщиками закроется дверь.

– Нари!

– Шем!!!

И слезы хлынули потоком.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Айнара смогла говорить. Она рассказала, что они в Тиртане, у трея Сиранта – сына прежнего трея, что ценой за их свободу станет жизнь Айшет, что она написала дочери и будет приходить видеться с мужем, что все будет хорошо…

Шем сказал, что его не обижают. И умолял беречь себя.

Им дали наговориться. И ровно через два дня пришли за Айнарой.

Пришла ее очередь выполнять соглашение – на ложе у трея Аршана.

Алетар. Раденор

Дни тянулись один за другим, словно мед с ложки. Тихие, спокойные, мирные.

Куртку я спасла, вышила на месте кошачьих царапок львиную морду, а царапки как раз послужили усами. Добавила такой же шеврон на рукав и на карман, и куртка ушла влет. Я получила свои проценты и первые заказы. Так что скучать было некогда – с утра, пока свет яркий, вышивка, после обеда – хозяйство.

Корс с утра уходил в школу, потом возвращался домой, учил уроки – им задавали на дом то почитать, то посчитать, – гулял на улице, завел себе новых друзей…

Я его не контролировала, но тетушка Лана, которая плотно взяла нас под свою опеку, рассказывала, что ребята все приличные и из хороших семей.

Шалить – шалят, а кто в детстве не был грешен? Но в меру, исключительно в меру. Выкрасить ворота в черный цвет – запросто, пугало раздеть или там колокольчик на крышу нацепить – это спокойно, а вот украсть чего или над животными издеваться, так, к примеру, – этого нет. Нормальные дети.

Тем неожиданней оказался вызов из школы. Меня желал видеть директор, по очень серьезному вопросу.

Что ж, придется идти.

* * *

Директор ждал меня в кабинете. Сидел за столом, перебирал бумаги, лицо самое что ни на есть печальное и озабоченное.

– Госпожа Истар…

– Я вас слушаю, господин Иленей. Что случилось, почему вы меня вызывали?

– Госпожа Истар, к сожалению, у нас проблемы.

– У нас?

Учитывая, что «нас» просто нет, звучит странновато.

– Мне неприятно об этом говорить…

Я вгляделась в облако, окружающее господина Кьена Иленея. Хм-м… а ведь его правда что-то тревожит. Аура щедро разбавлена желтыми всполохами. Даже красные искры притухли.

– Раз я здесь, господин Иленей, значит, другого выхода вы не видите, – максимально спокойно произнесла я. – Я вас слушаю.

– В последнее время, госпожа Истар, кто-то начал воровать в школе.

Я даже не сразу поняла, о чем речь.

Воровать?

И что? Мы-то тут при чем?

Только когда директор, потупив очи, сообщил постным тоном:

– Раньше такого не случалось, а из новеньких у нас только ваш брат.

Только тогда я сообразила. И искренне рассмеялась.

– Корс? Вы серьезно?

Такой реакции Кьен Иленей не ожидал. Во всяком случае, в его ауре замелькали оранжевые вспышки тревоги и растерянности.

– Простите, госпожа Истар, но…

Я махнула рукой.

– Господин Иленей, объясните, зачем Корсу нужно воровать? Вы можете позвать его сюда?

– Да, конечно.

Кьен Иленей тряхнул колокольчиком, и когда вошел помощник, попросил привести Корса Истара. А я тем временем разглядывала его ауру.

В том-то и дело.

Он действительно подозревал Корса. Но готов был закрыть глаза на воровство, если я и он… Ну, знаете, – это явный перебор.

– Я легко вам докажу, что Корс не воровал. Вы же видите, когда ребенок врет?

– С моим опытом начинаешь подмечать многое, госпожа Истар.

– Вот и поглядите на моего брата. И учтите, если что – я просто пойду к магам воды и потребую, чтобы его спросили.

– Вы серьезно уверены в вашем брате.

– Корс шкода и вредина, но не вор. Ему это просто ни к чему, господин Иленей.

Корса долго ждать не пришлось. Минут через десять он явился пред светлые директорские очи.

– Здравствуйте, господин Иленей. Вызывали?

– Да.

– Шани?

– Корс, будь человеком, просто ответь на вопросы! – попросила я, понимая, что если мы сейчас будем вдаваться в объяснения, это затянется надолго.

– Зачем?

– Корс! – чуть рыкнула я.

– Ну… ладно.

– А я тебе потом все дома объясню. Отвечай, ладно?

– Хорошо, Шань, – скорчил рожицу братец. – Задавай свои вопросы.

– Корс, где у нас хранятся деньги на расходы?

– В шкатулке, в буфете, – пожал плечами Корс. Не та информация, чтобы ее скрывать.

– Сколько там лежит?

– Около десяти серебрушек мелочью. Когда как, чуть больше, чуть меньше, а что?

– Да ничего. Ты можешь брать оттуда деньги?

– Ты сама сказала – бери, если надо. А что?

– Ты брал оттуда деньги?

– Пару раз, друзей угостить.

Корс не лгал, ни минуты не лгал. И господин Иленей тоже это понял. Оранжевые всполохи сменились искрами недоумения.

Этот – не вор. Но кто же тогда?

– Я у тебя спрашивала до этого раза про деньги? Требовала отчета?

– Нет… а что случилось-то?

– Спасибо, братик. Ничего страшного. Иди на уроки, ладно?

Корс кивнул.

– Шань, мы дома поговорим?

– Обещаю, – кивнула я.

Корс вышел, а я поглядела на директора.

– Господин Иленей, вы сами слышали. У Корса свободный доступ к деньгам в любую минуту. Я с него отчета не спрашиваю, ему просто нет нужды воровать. Много пропало-то?

– Меньше, чем у вас на расходы хранится, – вздохнул директор. Растрепал волосы, грустно вздохнул. – Шайна, вы простите. Я был уверен, что это Корс…

– Ему просто незачем. Уж вранье-то любой маг почует, если до этого дойдет, но вы и сами видите, что он не лжет. С вашим-то опытом.

Кьен воспринял это как комплимент и расцвел.

– Да. Я их много навидался. Ваш брат не врет, но кто же тогда ворует, хотел бы я знать…

Ты бы хотел, а я бы и смогла узнать. Но стоит ли этот случай раскрытия моего дара? Или попробовать как-то это иначе организовать?

Не знаю, надо подумать. И расспросить подробнее о случаях кражи.

Что я и сделала.

И получалось – детские какие-то кражи.

У одного учителя кошелек утащили – там и двух серебрушек не было, у второй серебряную цепочку, у третьего даже кошелек брать не стали, вытащили просто один серебряный из кошелька, а сам кошелек оставили. И зачем это Корсу, который в любой момент может взять втрое больше, даже не говоря мне об этом?

Детские кражи… вот именно.

Я вздохнула.

– Может, я пойду, к Корсу загляну? Объясню ему, что к чему, попрошу понаблюдать?

Директор потер лоб. Ему не слишком нравилась эта идея, но и выбора другого нет. Я же не стану ему объяснять, что смотреть будет не Корс, а я. И не когда-то потом, а здесь и сейчас.

Никуда воришка от меня не уйдет – если попадется на глаза.

* * *

Корс сразу же повесился мне на шею.

– Это твоя сеструха? – протянул один из ребят. – А ничего так себе…

Я улыбнулась:

– Корс, мне надо с тобой пару минут поговорить, потом опять пойдешь к друзьям, хорошо?

– Хорошо, Шань. А о чем говорить будем?

– Да уж найдется о чем. Это вся ваша группа?

– Ну да.

Я села в уголке, притянула Корса к себе поближе, чтобы никто меня не слышал.

– Прикрой меня, мне надо послушать твоих одногруппников.

Брат повиновался, не задавая вопросов. Я не питала иллюзий – потом он из меня все вытащит, уже этим вечером. А сейчас молча поможет.

Я медленно открылась миру.

И меня захлестнула куча информации.

Детей много, людей в здании еще больше, а про город я вообще молчу. Торнадо, ураган, который сносит меня в свою воронку.

Ох-х-х…

На корабле народу было на порядок меньше. И вообще…

Вынырнула я с трудом. Кажется, даже на секунду сознание потеряла?

Из носа капала кровь. Интересно, а почему в доме Истарских такого не было?

А, все просто. Я не открывалась, я воздействовала. Одно дело – принимать удары, другое – бить самой. Сразу, на поражение. А сейчас я чувствую себя, как колодец, который одновременно подключили к озеру, реке и морю. Вот и переполнилось.

– Шань, ты в порядке?

– Не совсем, – качнула я головой. – Проводи меня до калитки?

Корс кивнул и проводил. А я шла и думала, что щелчок по носу вышел качественный. До кровавых соплей.

Не думай, что тебе все позволено в этом мире, маг разума. Тебя могут задавить числом, взять силой… сейчас ты сама себя чуть не угробила.

Балда ты, Шани. И не лечишься.

* * *

Я медленно шла домой. Продолжала ругаться, да…

И Корсу не помогла, и себя чуть не выдала, и воришку не нашла.

– Купи ракушку?

Мальчишка. Из тех беспризорников, которых полно по городу.

Я посмотрела удивленно:

– Зачем?

– А тут жемчужина.

В ракушке с чем-то неаппетитным действительно лежит жемчужина. Да и мальчишка не врет, ему хочется продать эту ракушку… ну да. Пока старшие не увидели и деньги не отобрали.

– Сколько?

– Пять медяков.

Сунула ему монетки и забрала раковину.

Моллюск уже сдох. Жемчужина образовалась не в нем, а на границе с раковиной, поэтому у нее полусферическая форма. И отколупывать ее приходится, присев на бордюр удачно подвернувшегося фонтана. Минус два ногтя, потом поддела монеткой с заостренным краем, которая случайно оказалась в кошельке, и жемчужина у меня в руках.

Покатала ее в пальцах, чувствуя…

Ох-х-х…

А что я чувствую?

Я могла ответить.

Покой, умиротворение, сила постепенно успокаивается. Я… приходила в норму?

Да.

А вот жемчужинки больше нет. И с моих пальцев осыпался на мостовую белый пепел[8].

* * *

Дома я серьезно обдумала этот вопрос.

Получается, что жемчуг, к примеру, восстанавливает мои силы. Надо купить завтра, проверить. Жемчуг в Алетаре вообще дешев. А что могут другие камни?

У нас ведь ничего такого не было…

Надо смотреть и пробовать.

Приняв такое решение, я укутала платком горшок с кашей для Корса, оставила ему записку и опять отправилась в город. Мне нужна лавка с украшениями или мастерская ювелира.

Лавка нашлась быстро.

Это не слишком дорогая лавочка, из тех мелких, которые торгуют всем и вся, а такие жемчужины, как та, что я купила у мальчишки, висят здесь снизками. Правда, стоят подороже.

Я медленно прошла внутрь, ненавязчиво пробегая пальцами по связкам бус.

– Я могу вам чем-то помочь? – обратился ко мне продавец.

Явно наемный работник. Ему лет двадцать, может, даже меньше, весь вихрастый, растрепанный, какой-то нескладный. И одежда не слишком дорогая, вот и штопка на рубашке.

– Да… покажите мне вот этот жемчуг.

Я намеренно выбрала бусы похуже, пострашнее. Жемчужины кривые, неправильные, все какие-то уродливые – такое не надевают. Но мне-то все равно! Силы восстановить я смогу, а какой там размер и форма – не важно.

Коснулась их пальцами.

Да, то же самое ощущение. Просто когда жемчужина одна… я мгновенно вытянула из нее всю силу, а вот если их несколько – они могут поддерживать меня намного дольше.

– Дорого?

– Серебряный.

Я сморщила нос.

– А если подумать? Не стоят они столько.

– Подумайте, госпожа. Я цены не назначаю…

И соврал.

Не назначает, все так. Но к цене мальчишка прибавляет и свой процент. По паре медяков с вещи, и получается вполне прилично.

Я покачала головой:

– Я пока еще посмотрю, хорошо?

– Конечно, госпожа.

Я прогулялась по лавке. Коснулась пальцами то одних бус, то других.

Вот браслет с бирюзой. Она прохладная, спокойная, и она тоже воздействует. Я это ощущаю так: бирюза… раскрывает. Она способствует откровенности, что ли… снимает какие-то ограничения.

Плохой для меня камень.

А если наоборот? Если я помогу камню своей силой? Или попробую направить силу на человека – через камень? Он раскроется? Человек, не камень? Станет более откровенным? Интересно же…

А это что – кошачий глаз?

Я провела пальцами по бусам, которые действительно походили на зеленые кошачьи глаза с вертикальным зрачком. А ведь…

Щит стало держать чуть полегче. Словно кошачий глаз меня закрыл? А ведь и верно. Он экранирует от эмоций со стороны продавца, тому явно не нравится, что я смотрю, но ничего не покупаю.

Ну и пусть. Но кошачий глаз меня прикрывает. Это хорошо.

А если поискать хрусталь? Кристаллы хрусталя находятся быстро, они просто свалены в шкатулке. Я прошлась пальцами по камням, стирая пыль. Хрусталь отлично резонировал с моей силой. Словно пел на один голос со мной, усиливая мои слова.

Интересно…

Ушла я через два часа, получив нитку недорогого жемчуга, два кристалла кварца и один кошачий глаз – за один серебряный. Можно бы и дешевле все сторговать, но ладно уж.

И только на обратном пути вспомнила, что у меня есть драгоценности Истарских.

Ой ду-у-ура!

Или я просто не воспринимаю их своими?

Наверное, так. Я хоть и отомстила за Шайну, но носить все это…

Ладно. Помнишь, Шани, жемчужинку, которую убила своей силой? А если так с дури по сапфиру грохнешь? Или по бриллианту?

Жалко…

Так что тренируйся на недорогих камнях, их ты можешь много купить.

Жемчуг, кстати, обмотан вокруг запястья, рядом с ним намотана нитка кошачьего глаза, и мне стало чуть легче. Спокойнее как-то…

* * *

Корсу я все рассказала вечером, и брат серьезно озадачился. То есть сначала он злился на директора, но недолго. Понимал, что дело такое, житейское.

– Шань, глупо как-то.

– Я пробовала прочитать твоих друзей, но не получилось.

– А, это как раз когда тебе плохо стало?

– Да, переоценила я себя.

– Впредь умнее будешь, – звучало это так по-отцовски, что я едва не прослезилась, но взяла себя в руки. А Корс тем временем продолжал: – Шань, а что нам теперь делать?

– Тебя директор больше не подозревает, там кражи мелкие, медяшные. А у нас два варианта. Либо мы ничего не делаем, либо находим этого неизвестного воришку.

– Ага, – сообразил Корс. – если мы ничего не делаем…

– Рано или поздно ситуация может разрешиться сама, но не лучшим образом.

– Это как?

– К примеру, тебя подставят. Найдут у тебя монетки в кармане, или что-то другое сопрут, булавку там, заколку, и на тебя спишут. Подбросят в сумку, ты же с ней расстаешься хоть иногда.

– Да… За что? Шань, за что меня подставлять?

Корс выглядел так возмущенно, что я едва сдержала хмык. Ребенок, какой же братишка еще ребенок. Мой брат, моя ответственность, не стоит об этом забывать.

– А ни за что. Просто потому, что ты новичок, тебя никто не знает, мы пока чужие в Алетаре…

Мне самой не нравились эти слова, но тем не менее. Мы родные городу, но чужие людям. О нас никто ничего не знает, и это хорошо. А то маг разума – зверушка ценная и полезная в хозяйстве. Нет уж, лучше помолчать.

– Шани, а может так и не быть?

– Может быть и не так. Но ты же понимаешь, готовиться надо к худшему.

Этот принцип родители в нас вбили свято. Они и готовились, и беда действительно пришла, хоть и в моем лице.

Корс кивнул. Он это отлично понимал.

– Второй вариант – мы находим воришку?

– Это как раз несложно. Но при условии, что я смогу читать мысли. А вот как потом это предъявить?

Корс ухмыльнулся.

Потер нос. И я по шальному блеску в глазах увидела, что он что-то задумал.

– Шань, а почему ты не смогла никого прочитать?

– Потому что их слишком много. С переизбытком.

– А если по одному запускать?

Я улыбнулась:

– Корс, ну кто так будет делать? И как мы это все преподнесем?

Братик прищурился:

– А если представить тебя гадалкой?

– Чушь чушеватая, – отмахнулась я. – Гадалкой… еще магом скажи, чтоб меня точно схватили.

– Но надо же тебе посмотреть… Шани, я придумал!

– Что именно?

Корс озвучил.

Я подумала пару минут.

– У меня нет столько времени. И возможности. И хозяйством я тогда заниматься не смогу, вышивать-то придется, как и прежде. И вышивать только по вечерам, а это вредно. И…

– В общем, ты согласна?

Я была согласна. А что еще мне оставалось?

* * *

Я ненавижу мыть посуду.

НЕНАВИЖУ!!!

Будь я магом огня, давно бы испепелила ее к растакому Темному. Увы, магия разума на тарелки не действует. Им плевать, чихать и даже… оно самое.

А как я еще могла попасть в школу?

Самая простая должность, которая не требует даже одобрения директора, только завхоза и главной кухарки, здоровущей бабищи, в которую четырех меня уложить можно и еще место останется.

Посудомойка.

Долго на такой работе не задерживаются, и я понимаю почему. Хорошо, хоть самой за посудой бегать не надо, ее составляют на большой стол. А я собираю ее со стола, отношу на кухню и мою, мою, мою…

А заодно копаюсь в мыслях окружающих.

В чем-то это замечательная практика. Корс оказался прав.

Я учусь выставлять более прочные щиты. И представлять себя осьминогом в раковине. Есть такие[9].

Словно осьминог, я прячусь в раковине, но выпускаю наружу гибкие длинные щупальца. И иногда в них попадает жирная рыбка.

Я уже знаю, кто, как и сколько ворует в столовой. Не слишком много, правосудие в Раденоре короткое и жестокое, но ворует. Недовешивает, недокладывает, к примеру, я знаю, что мясо уваривается, но не в четыре раза. При желании я могла бы сообщить в стражу или директору, но к чему? Это не мое дело. Да и работать после такого мне не дадут.

Меня больше интересуют ученики. И я ловлю их мысли, протянув щупальца наружу.

Дело в том, что столовая состоит из двух отделений. Есть бесплатное – там кормят всех, хотя и не очень роскошно. Суп с мясом, которое надо долго разыскивать, каша, компот с булочкой.

Есть платное. Там можно купить кое-что повкуснее, но не у всех есть деньги. Или воришка не тратит их в школе, что тоже разумно.

Повариха косится на меня, но не замечает. Я осьминог в раковине. Пока я не создам конфликтную ситуацию, меня словно бы и нет, и волны людских взглядов огибают меня. Правда, посуду мыть все равно приходится.

Тереть грязные тарелки жесткой щеткой из свиной щетины, потом споласкивать, опять тереть… объясните мне, как можно загадить тарелку со всех сторон? Выдающиеся личности.

Корс забегает, подмигивает мне и удирает. Я тут уже шесть дней.

И я ненавижу посуду.

Дома ее теперь моет исключительно братец. Рабочий день длится с десяти утра и до трех-четырех часов дня, это единственное, что с ним примиряет. В десять столовая открывается, я прихожу и оттираю кастрюли и сковородки. Потом начинаю мыть посуду. Потом столовая закрывается, и я оттираю оставшиеся плошки. И иду домой.

Руки неловкие от воды, пальцы болят… долго я тут не выдержу.

Но тренировка замечательная. Я могу теперь идти по городу как осьминог-ракушечник, и никто меня не замечает. А я выхватываю кусочки человеческих мыслей.

Это как блики солнца на стекле.

Красивые, яркие, часто ненужные, но завлекательные. Я знаю, что я маг разума, а другие этого не знают. Вообще… смешно.

Корс уже дома.

– Шань, ничего?

– Пока тишина, малыш.

– Я не малыш.

– А все равно пока тишина.

Корс вздыхает.

– Может, бросить это дело? Вроде воришка больше не вылезает, может, испугался?

Бросить? Да я бы с удовольствием, но ворье не останавливается – до поимки.

– Давай до конца месяца я потерплю, а если ничего не найду, тогда брошу.

– Хорошо…

До конца месяца воришка терпеть не соглашается, уже через три дня новая кража.