Глава 9

И вновь дорога, дорога, дорога…

Она вьется серой прихотливой лентой, ложится под копыта коней, постукивает камнями, взвивается облачками серой пыли. Она палит солнцем и льет дождем.

Она ведет нас к столице.

Все тихо и спокойно, но я точно знаю, что это лишь затишье перед бурей, которая скоро разразится. И мне надо уберечь брата и не попасться самой.

Страшновато.

А потому в дороге я не знаю покоя.

Я учусь.

Я раскидываю сеть, словно рыбак, я пытаюсь улавливать мысли людей, я пробую приказывать – тренируюсь на наших спутниках, на постояльцах, на хозяевах трактиров… я стараюсь обходиться капелькой, а не выплескивать ведро силы.

И постепенно, худо ли, бедно, оно начинает получаться. Может, я и справлюсь с опасностями? Кто знает, что еще задумал дядюшка Шайны? Ему должны были донести, что я, то есть она, – не умерла. И что он предпримет теперь? Не хотелось бы погибнуть от яда или стали.

Когда впереди показываются серые стены, я облегченно выдыхаю.

Добрались.

Столица Риолона, Рилана, была перенесена в портовый город примерно лет триста назад. Кажется. Точнее я историю не знала. Что-то случилось, и в результате – король переехал. Выиграли от этого все. И король, и город, все стали богаче, но красивее Рилана не стала.

Серые скалы, серые дома, серое неприветливое море – или так просто кажется, потому что день пасмурный? Корсу нравится, он крутится с интересом и в окно смотрит с любопытством, а я вот жду подвоха.

Но пока все спокойно.

Надолго ли?

Копыта коней стучат по серой мостовой. «Сеть» в ужасе съеживается, но я стараюсь держать ее. Цепляю чужие мысли и сознания, выпускаю их обратно… в городе это сложнее, людей больше. Но я справляюсь.

– Куда править, госпожа? – В карету заглядывает кучер.

– Ближайшую приличную гостиницу знаешь?

– «Золотая лань», ваше сиятельство.

– Отлично, туда и правь.

* * *

Гостиница в первый момент ошеломляет.

«Золотая пчела», «Золотая лань» – у них конкурс на количество позолоты?

Да, наверное. Все вызолочено, все в лепнине, все роскошное донельзя, взгляд даже не сразу останавливается на раззолоченном человеке за стойкой. Золото одежды сливается с золотом стен.

Тот напоминает о себе сам, выходит, склоняется в поклоне.

– Госпожа?..

– Ее сиятельство Шайна Элизабет Истарская, – представляет меня Корс потихоньку. Мне самой не по рангу. Я разглядываю стены с видом аристократки, попавшей в бордель. С крайним неодобрением.

У меня траур, а тут золота больше, чем в королевских рудниках. Непорядок.

– Ваше сиятельство, – кланяется раззолоченный.

В моих пальцах мелькает золотой – надо же соответствовать?

– Вещи в номер, о конях и людях позаботиться. Мне подать ванную и обед.

Раззолоченный кланяется, ловя на лету монетку.

Все приходится считывать на ходу, и я сильно напоминаю себе осьминога.

Раскидываю щупальца, отслеживаю.

Кучера счастливы, что путешествие закончилось, им хочется выпить. Корс устал, ему хочется поесть и поспать.

Раззолоченный – он называется «коридорный» – кланяется.

– Да, ваше сиятельство.

Я взмахиваю рукой.

– Пришлите мне служанку. Моя умерла в дороге.

– Ваше сиятельство, мои соболезнования.

Я гляжу чуть удивленно – соболезнования? Это же служанка. Ладно бы – любимая собачка умерла, а то служанка! Фи!

Коридорный тут же перестраивается.

– У вас есть какие-то требования, ваше сиятельство?

– Неболтливую.

– Ваше сиятельство, у нас вся прислуга не распускает языка, – кланяется коридорный.

Я постукиваю по полу ножкой, мужчина ловит намек на лету и провожает меня в номер, с поклоном вручая раззолоченный же ключ.

Корс пыхтит сзади.

– Мальчишка со мной, – поясняю я. – Дальний родственник. Паж.

Это коридорный понимает и даже взглядывает с уважением. Дама с пажом – это в чем-то шикарно. Мода… она такая мода! Не хватает только крохотной собачки, размером с ладошку. Чтобы громко тявкала и гадила на каждом углу. Такие тоже сейчас в моде, для них пажей и заводят.

Номер…

Шесть комнат. Зачем мне столько – непонятно. Спальня, гардеробная, гостиная, будуар, кабинет, комната прислуги… кошмар! Это еще не считая туалетной комнаты, в которой стоит большая лохань и в углу притулилось поганое ведро.

В лохань быстро натаскивают горячей воды, средних лет молчаливая женщина помогает мне расшнуровать платье, потом приносит полный поднос еды, и мы остаемся вдвоем с Корсом.

Братец выходит из комнаты слуги.

– Ух ты, Шань! Это круто!

– Ешь давай, – отмахиваюсь я. – Потом пойдем на разведку.

– Зачем?

– А как мы узнаем, где особняк Истарских? И кто там, и сколько…

– А здесь? Спроси этого золоченого?

Я качаю головой:

– Нет, братик. Мы здесь еще на день-другой, так что мою силу если и отпускаем всерьез – то подальше отсюда.

– А разве ты не…

– Это не то. Если я действую как сейчас – это осторожно, это как вышивание. А когда силой, всей силой, это как саблей по ткани полосовать. Понимаешь?

– Первое почти незаметно. А второе видно и слышно?

– Как-то так. Здесь я Истарская и не стану стирать этого из памяти людей. Нашумим там, нашумим здесь…

Корс кивнул.

– Какие у нас планы?

– Расспрашиваем об Истарских, составляем план, ищем корабль, и перед самым отплытием… ты понял?

– Да. Шань, а мама с папой нас найдут… в Раденоре?

Я вздохнула.

– Должны, родной мой. Я в них верю…

– Мне страшно, Шани. – Корс ткнулся носом в мое плечо. – Мне так за них страшно…

Мне тоже было жутковато. Но…

– Мы сейчас можем сберечь себя. Свою свободу. Будем живы – и им поможем. А Храму попадемся – их за собой утянем, они ведь нас не бросят.

Корс вздохнул. Да, не для маленьких детей такие приключения. Но что тут поделаешь?

– Мы справимся, правда, Шани?

– Правда, родной мой. Я тебе обещаю.

Я – справлюсь.

* * *

На разведку отправились вечером.

Уже стемнело, когда мы выскользнули из гостиницы и пошли вниз по улице. Я, в простом темном платье, одном из самых неброских траурных, и Корс рядом со мной.

Истарские.

Вопрос – где находится особняк Истарских, я задала стражникам. А чего они просто так по улице ходят? Пусть меня проводят? Тут и магией пользоваться не надо, достаточно просто доброжелательности. Как не помочь красивой девушке? Как не распустить хвост?

За время прогулки до особняка я узнала, что граф в столице живет малым не десять лет. Что известен он своими гулянками и кутежами. Что по бабам… простите, девушка, по дамам он ходит чуть не каждую ночь по разным… Я даже восхитилась. По моим представлениям, на это способен только боевой кролик.

И не устает ведь… в его-то возрасте?

Что дети его, сын и две дочери, тоже за папашей тянутся, но денег он им дает мало.

Что жена у него преставилась два года назад, и с тех пор он вообще всякий стыд потерял, так-то хоть чуток, но сдерживался.

Что слуг у него видимо-невидимо…

Задача усложнялась.

Или?

Ходит по бабам, говорите?

Нет, задача резко упростилась. Просто надо отловить графа одного, а там… к себе он любовниц приводит?

Да, приводит. Раньше, при жене, как-то стеснялся, а сейчас и дочерей ему не жалко.

Ну что ж. Такого даже не жалко, поделом подонку будут женские слезы. Я надеюсь, он еще все не прогулял из наследства Шайны? Что-то мне осталось?

* * *

Могла бы не надеяться. Судя по веселью в особняке Истарских – не прогулял, но очень старался. Я даже задумалась ненадолго, не стоит ли пожаловать в особняк. Но потом решила иначе.

Подождем пару дней.

А пока – в порт.

Стражники послушно сопроводили нас с Корсом.

Потом я почищу им память. Они будут уверены, что провожали домой брата и сестру, которые заблудились в столице. Провинциалы, что поделаешь?

А вот куда провожали, забудут. Или возьму какую-нибудь таверну… да хоть и эту.

«Лось и луна».

И кто называет эти заведения? Вот просто – зачем лосю луна на рогах? Чтобы было?

А вот и порт.

Таверна, в которой нанимают корабли. «Фрахт».

Вот и отлично. Я набросила на голову капюшон плаща и прошла внутрь. И – распустила «щупальца». Это не опасно, это практически и не магия. Я не воздействую, я слушаю. Я просто слышу не то, что говорят, а то, что думают.

Ко мне подлетел молодой парень. Слуга.

Поклонился, а в голове защелкали костяшки счетов: «Благородная… судя по одежде, мальчишка – слуга, молодая… Чего ей тут понадобилось?»

– Мне нужен корабль, – просто произнесла я. – Кто идет в Раденор?

«Раденор? – подумал слуга. – Хм… надо доложить куда следует. Чего это аристократке нужно в Раденоре? Не государственное ли тут дело?»

Это мысли, только мысли. Я усмехнулась под капюшоном.

Никуда ты, голубчик, не донесешь и не доложишь. Ненавижу доносчиков…

Или все же оставить его в живых? Другие на таких местах и не работают, не этот, так другой появится.

– Вам, госпожа, груз перевезти? Или самой поехать куда?

– Ты мне корабли перечисли, а я уж сама разберусь, – велела я.

Интерес слуги повышается.

– Есть «Чайка» – перевозит и грузы, и людей. Есть «Золотая всадница» – эти по людям. Есть «Чародей» – этот только по грузам, пассажиров не берет. Есть «Ветка сирени».

– Кто из них – раденорский?

– «Чародей», госпожа.

Последовал кивок в сторону стола, за которым сидел человек лет тридцати. Сидел, покуривал трубку, а глаза у него острые, ясные, яркие…

Моряк определенно, но не из простых матросов. Даже не боцман, штурман.

Я пригляделась внимательнее. Э, нет… капитан.

И не обманет меня простая одежда, грубые ботинки, штаны и куртка из серой парусины. Потому что капитан «Чародея» сидит здесь не просто так. Он тоже собирает информацию. Мне это сделать легче, ему сложнее, но мужчина не отчаивается. Шпион? Что ж, дело житейское.

Ему нужен груз и информация, мне нужно уплыть из Риолона вместе с братом.

Капитану не нужны пассажиры, мне не нужна известность и огласка.

Совпадает лишь одно – нам нужно в Раденор. И капитан может взять нас с собой. А что я могу дать ему взамен?

Информацию.

Я чуть надавила на разум слуги.

– Устройте меня за столиком в углу, я посижу, подумаю…

Так парень и сделал. Ничего удивительного, люди и так поступали. Посидеть, поговорить с одним, с другим, подумать, прикинуть… что странного?

Я заказала кувшин с грушевым взваром и пирог с мясом, который тут же оценил Корс. Брат жевал, я вслушивалась…

А ведь интересно, очень интересно.

Сейчас я напоминала себе осьминога с сотней щупалец или ядовитую медузу – как и они, я раскидывала сеть, и в ней то там, то тут поблескивали рыбки чужих мыслей, мелькали обрывки сведений, то интересные, то бесполезные…

Сначала я проглядела обрывки мыслей капитанов, потом уже всех остальных.

Капитан «Тигра» везет контрабанду – фарфор, серебро…

Капитан «Чайки» время от времени перевозит рабов.

Капитан «Голодного волка» – тиртанец, просто рожден от рабыни, и внешность у него потому не тиртанская, он светловолосый и сероглазый, вовсе не смуглый. И рабами он тоже торгует.

И… кому-то завидует? Кто-то сорвал большой куш? Как интересно… а за что?

Щупальце становится толще, присасывается к мыслям капитана вплотную.

Завидует. Пару дней назад он пришел в порт с контрабандой – кошениль[7], большой груз. Но до того в море встретился с другим кораблем.

«Голодный волк» шел из Тиртана, а «Синий ливень» – в Тиртан. И капитаны были знакомы… Нет, дальше непонятно.

Я коснулась плеча Корса:

– Сиди здесь. Жди.

А сама встала и подсела к капитану «Голодного волка».

– Вы позволите, господин?

– Разумеется, госпожа.

А мысли далеки от любезностей: «Благородная, молодая… интересно, красивая? Девочка? Можно ли ее продать?»

Работорговец, но не постоянно, а по случаю. Когда повезет, когда получится подхватить выгодный груз, когда будет возможность. Свое урвет и чужое не упустит. Интересно, скольких он продал в гаремы? В рабы?

Я не откинула назад капюшон, я просто чуть сильнее воздействовала на разум мужчины. Чуть сильнее раскрепостила его…

– Куда вы идете, капитан?

– В Тиртан.

Я мечтательно вздохнула:

– Красивая страна, правда?

И еще чуть усилила воздействие. Здесь и сейчас я не откинула капюшон, но капитану уже казалась красавицей. Его взгляд замаслился.

– Красивая страна для красивой женщины, да…

– Страна, в которой красивая женщина может принести много денег? Не так ли?

В мыслях капитана промелькнуло несколько выгодных фрахтов. Я увидела испуганную блондинку, рыженькую девушку с тоскливыми глазами, еще одну блондинку… погоди ты у меня, дрянь!

– О да.

– А что еще может принести деньги в Тиртане?

Я улыбалась, чуть играла голосом – и капитан раскололся.

– Многое, очень многое, госпожа. Вот, к примеру, поиск преступников.

– Что вы говорите? Настоящих?

Я несла какие-то глупости, а сама уже беззастенчиво копалась в разуме тиртанского капитана. Так проще, когда человек думает об интересующем тебя деле…

Как оказалось – иногда из Тиртана бегут нужные кому-то люди. И треи назначают за них награду. Вот, к примеру, трей Сирант хорошо заплатит за двоих беглецов.

Трей. Сирант.

Я принялась копаться еще сильнее, но больше мужчина ничего не знал. Разве о том, что большой куш этот отвалится капитану «Буревестника».

Куда пошел «Буревестник»?

В Раденор. Передал пленников – и пошел.

Что там, как… капитан не уточнял, справедливо полагая, что меньше знаешь, лучше спишь.

Я бы уточнила, но…

Сильно, неприятными толчками, билось сердце. Я сообщила капитану, что в Тиртан мне в ближайшие пятьдесят лет не надо, простите, и пересела обратно к Корсу.

– Шань, что-то интересное?

– Нет, солнышко. Нет.

– А чего тогда?..

– Он тиртанец. Хотела разузнать, как там дела, в Тиртане.

– А-а… – понимающе протянул Корс и опять занялся пирогом.

Я же вновь раскинула сеть. Правда, далось мне это сложнее.

Не мама ли с папой? А вдруг? А если?..

Я решительно выкинула из головы все плохие мысли.

Нет, нет, и еще раз – нет! Точка. С родителями все в порядке. А если и нет… мне надо в Раденор, и побыстрее. Это первое.

Мне надо найти там корабль с названием «Буревестник» и как следует расспросить капитана. Это второе.

Третье? А третьего пока нет, решать будем по обстоятельствам. Так-то. И Корсу я ничего не скажу, пусть мелкий пока не переживает. Я старшая, я должна быть умнее и сильнее… получится ли?

На миг я почувствовала себя странно.

Раньше за моей спиной, как стена, стояли родители. И их руки защищали меня от падения. Я знала, случись что – и меня поддержат и защитят, укроют и простят. А сейчас?

Если с ними что-то не так?

За моей спиной – никого? Я одна, над пропастью?

И такая жуть накатила… я бы, наверное, закричала, выбежала хоть куда, сделала что-то плохое, выплеснула силу – спас Корс.

Поднял голову, поглядел мамиными зелеными глазами, а сам – копия отца.

За моей спиной никого нет. Но за его спиной – есть Я. И пока я живу на этой земле, его мир не рухнет, как мой. Я сказала!

Я раскинула щупальца шире, я искала… и достаточно быстро нашла нужное.

О чем думает человек, сидя в таверне?

Да обо всем. Если ждет фрахт, то думает о нем, что получил, что получит, что сможет принять на борт, чего не надо и даром, куда пойдет, чем займется по дороге… а капитан «Розовой кошки», оказывается, пират? Кошка, наверное, от стыда за капитана – розовая. Покраснела.

Наконец я села за стол к тому, кто меня заинтересовал.

– Капитан?

– Госпожа?

Ни отрицания, ни вопроса – только интонация. Мы встречались, госпожа?

– Шайна Истарская.

– Очень приятно, госпожа Истарская. Капитан Сорен. Джано Сорен, к вашим услугам.

На долгие любезности я размениваться не стала.

– «Чародей» идет в Раденор. Что вы хотите, чтобы взять меня и моего кузена на борт?

Интерес в глазах капитана угас. Вообще.

– Ничего. Я не беру пассажиров.

– Мы неприхотливы. Сойдет любое место, где можно выспаться, не опасаясь насилия. Любая еда, любые условия.

– Я не беру пассажиров, госпожа.

– Даже если я заплачу золотом?

– Если только золотом по весу.

Я хмыкнула. И ведь не врет. Не хочет связываться с бабой, усложнять себе жизнь…

– А если тем, что ценнее золота? Знаниями?

Взгляд капитана стал острым.

– Какими именно?

– Капитан «Голодного волка» из Тиртана. Интересует?

– Нет.

– А капитан «Рыжей бестии» идет в Тиртан, но не совсем. По дороге, в море, он встретится с капитаном «Изумрудного» и передаст ему груз. Важный.

Вот теперь я завладела вниманием капитана.

Легко ли встретиться в море?

Для опытного моряка уж всяко не сложнее, чем за углом где-нибудь в столице. А отследить такую встречу куда как труднее, свидетелей-то нет. Никаких.

И если что-то передать в открытом море, перегрузить… разные случаи бывают.

– У него груз черных кристаллов для «Изумрудного». Их надо доставить в Раденор.

– Откуда вы это знаете?

– Я маг воздуха, – коротко сообщила я. – Слабенький, паршивый, даже ветер не нагоню в паруса. Но шепот его я услышу. Понимаете?

– А кузен?

– Бесталанен.

– Угу… потому и хотите в Раденор?

– Храму пригодится даже слабый маг. А мне не хочется быть племенной кобылой, – сухо сказала я. И, глядя в серые глаза капитана, поняла – победа! Он возьмет меня с собой, обязательно.

– Где состоится встреча? Вы знаете?

– Знаю. Через четыре дня, на траверзе мыса Арсис. Я только не знаю, что это такое.

В серых глазах капитана играли веселые искорки.

– Хватит того, госпожа, что это знаю я.

– И знаете, что я не вру. Откуда?

Капитан хмыкнул:

– А вы это откуда знаете?

Действительно. Вот дура же я! Сама подставилась! Но не воздействовать же на него?

– Чую у вас какую-то магию. Верить мне вы не обязаны, но верите, это я тоже чую… так что?

– Амулет. Некромантский. И не просите, госпожа, не покажу.

А жаль. Я бы попросила, учитывая, что капитан не врет.

– Разве некроманты могут воздействовать на разум?

– Не могут. Воздействовать не могут. Вы ничего не знаете о магии, госпожа?

– Капитан, а что бы вы знали о магии, живи вы в Риолоне, в глуши? Под опекой Храма?

Капитан понимающе кивнул. Имен мы не называем, ни к чему ими звенеть лишний раз в кабаке. Представились – и хватит.

– Мало. Магия… стихии в чем-то взаимопроникают, госпожа. Например, маги воды могут еще и лечить, маги воздуха, вот как вы, слышать чужие разговоры, а маги смерти иногда могут чуять ложь. Смерть – это окончательная правда.

Я тоже кивнула.

– Я вам где-то солгала?

– Амулет молчит. А больше ничего интересного вы не знаете?

– Смотря что вас интересует. Что «Ветка сирени» повезет контрабандой партию дурман-травы? У них тайник в трюме, но как его найти, я пока не скажу.

Капитан ухмыльнулся:

– А еще?

– «Золотая всадница». Шпионы – дело житейское, не так ли?

– Так. И кто из них шпион?

Недаром я подсаживалась к капитанам, боцманам и шкиперам, недаром прощупывала чужие мысли. Я качаю головой:

– Должна я что-то оставить для себя? Правда, капитан?

Серые глаза Джано Сорена блестели в полумраке.

– Госпожа, вы уже окупили свое пребывание на борту. Хотя на пропитание я с вас все равно возьму – из принципа.

– А на борт?

– Тоже.

Он не врал, ни на медяк, и я выдохнула с облегчением.

– Когда?

– Отплываем завтра, с вечерним отливом. Придете?

Приду ли я?

Еще как приду!

Но выслеживание графа теперь точно не состоится. Прости, «дядюшка», я не хотела.

Вру.

Хотела и хочу расплатиться с тобой за настоящую Шайну. Ненавижу таких мразей, которые ради денег на все готовы. Продадут, предадут, убьют, и самое подлое – даже не ради своих денег. Ради чужих. Не повезло девочке, но и тебе, паскуда, не повезет. Главное будет – вовремя удрать, а потому Корса я с собой не возьму. Он останется на корабле, а я…

Прости, Шайна, но твоим именем в Риолоне, наверное, детей пугать будут. Потому что придумать нечто изящное у меня нет времени, а значит…

Кто не спрятался? Сами виноваты!

* * *

– Ты с ума сошла, Шанька!

– А есть выбор?

Корс почесал затылок.

– Есть. Мы можем ничего не делать.

Я покачала головой:

– Не можем.

– Почему? Деньги у нас есть, нам хватит…

– Не в деньгах дело.

Корс смотрел на меня упрямо, серьезно, совсем по-взрослому.

– Либо объясни, либо я с тобой пойду.

А как тут объяснить? Что тут сказать, чтобы брат понял меня правильно? Мыслями проще, словами намного сложнее.

– Я… я помню то, что помнила и Шайна. И в ее жизни было мало счастья, Корс, очень мало. Деду было безразлично, дядя спихнул ее в монастырь. Счастьем в ее жизни стал муж. А дядя отнял у нее и мужа, и саму жизнь – потом.

– Ты этого знать не можешь.

– Узнаю, – недобро улыбнулась я. – От него самого и узнаю, никуда не денется, тварь такая. Я пользовалась именем Шайны и собираюсь поступать так впредь, я заняла ее место и должна сделать то, что хотела бы она. Раздать долги.

– Мы не сможем удрать незамеченными.

– Не мы, а я. Ты будешь на корабле, а я пойду в дом Истарских. И там…

– Попадешься.

Я пожала плечами:

– Посмотрим. Там, на заставе, я знала, что могу держать под контролем всех, и солдат, и командира. Это два десятка человек.

– А у графа может быть больше.

– Может. Но это необходимость, братик…

* * *

Спорили мы долго, упорно, с криками, с шумом, слезами, шантажом… брат упирался как мог. Но в итоге послушался меня.

Получил сумку с остатками наших денег, получил несколько наскоро нацарапанных строчек для капитана, оплату проезда до Раденора. И я лично отвела его на корабль.

– Отлив через четыре часа, не опоздай, – только и сказал мне капитан.

– Последите за братом, – попросила я в ответ. – Сейчас прикуплю кое-чего, да и прибегу. Совсем забыла…

И я ушла с корабля.

Быстро шла по темным улицам, поглядывая на небо.

Время, время, самое главное сейчас – время.

И – месть.

Серые камни послушно ложились под ноги, кажется, кто-то затаился в темных переулках – жаль, что никто не попадается на пути. Может, самой поймать кого-нибудь?

Нет. Это долго, муторно, неудобно, и еще кого там поймаешь, да и контролировать постоянно – неохота.

Вот и ограда особняка.

Привратник смотрел презрительно – секунды три, а потом взгляд его стал тупым, рассеянным, он открыл мне ворота и отвернулся в сторону. Как только я прошла, он прикрыл их, но засов не опустил и отправился спать. Крепко и сладко. И ему приснится что-нибудь хорошее. Правда, проснется он только с первыми лучами солнца. Зато выспится.

И что приятно – граф сегодня здесь. Сегодня у него прием…

Я улыбнулась.

Когда вы видели свою племянницу, неуважаемый граф? Давно?

Будем знакомы…

* * *

Это был небольшой прием для самых близких, всего-то человек двадцать разной знати. Ну и слуги, конечно, разная челядь… я прищуриваюсь, раскидываю сеть и оцениваю количество людей и свои силы.

Да, нашуметь придется. И выкладываться до донышка нельзя, иначе до корабля не доберусь.

И времени не так много, часа два с половиной на все. Значит, здесь – час, а потом бегом на корабль.

Я медленно поднимаюсь по мраморной лестнице. Шайна ее никогда не видела, она не бывала в столице. А этот…

Мрамор совсем не скользит под подошвами туфелек. Повезло – у нас с Шайной одинаковые ноги, ее чуть побольше, но это не страшно. Я поднимаюсь и оказываюсь перед двумя раззолоченными лакеями.

– Вы… – открывает рот один из них.

Движение «щупальца» заставляет его замолчать. А через минуту оба лакея разворачиваются – и убегают.

Приказать – самое простое. Сейчас им очень надо купить копченого осьминога. Почему его? А просто так. Потому что ничего лучше я не придумала. Пусть побегают до рыбного рынка, а потом обратно.

Туда же, к копченому осьминогу, отправляются все встреченные мной слуги и служанки.

Красивые залы, картины, которые я бы с удовольствием рассмотрела поближе, скульптуры, паркет, роспись стен…

Вот и нужный мне зал.

Большая столовая, в которой сейчас и проходит званый ужин. Все правильно, этот обычай от века не меняется и в знатных домах, и в хижине лесоруба. Собрал гостей? Корми!

Граф старается. Блестит золото приборов, блестят свечи, блестят драгоценности на дамах и кавалерах, блестит все…

Я недобро улыбаюсь, стоя в дверях пятном мрака. А вот и тот, кто мне нужен.

Дядюш-ш-ш-ш-шка.

* * *

А он даже красив.

Высокий, статный, лет сорока – сорока пяти, моложавый, с темно-рыжими, почти каштановыми волосами, с точеными чертами благородного лица и рассеянной, чуть снисходительной улыбкой. Фигура тоже на уровне, широкие плечи, узкие бедра, кому-то он мог бы и понравиться.

Я же слышу его мысли.

И омерзение он вызывает, как гнида. Видишь такое, и сразу раздавить хочется.

Выгода, выгода, золото…

С другой стороны – много ли людей думают о Боге на званом ужине? А вот и на меня обратили внимание. Я мило улыбаюсь, проходя в зал.

– Прием? А почему не пригласили хозяйку? Я возмущена вашей наглостью, господа.

В зале повисает тишина.

У одной дамы из руки падает вилка, звенит по полу, лакей машинально наклоняется за ней и в шоке кладет обратно на стол. Хотя так не делают.

Я перебрасываю через плечо толстую рыжую косу.

– Позвольте представиться, господа. Ее сиятельство Шайна Элизабет Истарская. Законная хозяйка этого дома.

И на миг мне кажется, что сзади встала тень Шайны, положила мне руку на плечо – и улыбнулась.

Она одобряет происходящее.

Дядюшка медленно поднимается из-за стола.

– Это неправда!

Голос его дрожит, срывается. Я скалюсь, словно дикая рысь.

– Почему же, дядюшка? Вы так надеялись, что я мертва? Вы подослали убийц к моему мужу, вы подослали убийц ко мне. Вы полагали, что я умерла? Есть одно обстоятельство, о котором вы не знали.

Я смотрю в красивое лицо и понимаю, что все – правда.

Я обвиняю, а в разуме человека вспыхивают картинки.

Он нанял убийц для Денора, мужа Шайны.

Он подкупил Мерту.

И снова нанял убийц… упорный. Сегодня ночью они должны прийти в гостиницу, в которой я остановилась. Ему ведь доложили, что я в городе.

Даже не жалко, мразь такую.

– И все это ради денег, дядюшка. Ради каких-то медяков…

«Медяков?! Да там!..» – В разуме дядюшки вспыхивает картинка.

Не доверяя никому, он хранит свое достояние в драгоценных камнях. Тайник, ловушки, но достать можно быстро – мало ли? И есть документы, и есть некоторая сумма на расходы, в золоте…

Прочитать это легко.

Кто-то из гостей пытается встать. Пожалуй, пора заканчивать с этим.

– За ваши преступления, дядюш-ш-ш-шка, я приговариваю вас к смерти. Возьмите нож.

И в последнее слово я вкладываю силу. Ту, которой наделена от рождения.

Эрон Рангор Истарский медленно, против воли, поднимает со стола золотой нож. С закругленным кончиком, мягкий. Это столовый прибор, не оружие.

– Перережьте себе горло.

– Да что ты!..

– Молчать. Всем.

Слова падают приказом, силы тают.

А рука дядюшки Шайны медленно, словно рывками, поднимается к горлу. Вот он приставляет нож к сонной артерии, вот нажимает на нее… сколько же ненависти в его глазах. Сколько ужаса, сколько ярости – убил бы. Сам бы свернул мне шею.

Ничего.

Шайне тоже было больно и страшно. И ее мужу тоже.

Я вижу, как прорывается кожа под нажимом тупого лезвия, еще несколько судорожных движений – и наружу начинает бить струя крови. Яркой, алой…

Смерть наступает не сразу. Даже если бить в сердце, смерть может наступить далеко не сразу. И я жду.

Жду, когда погаснет последняя искра жизни в дядюшкином теле.

Ждут и все гости.

Никто не решается что-то сделать, они уже все поняли. Дураков связываться с магом разума – нет.

Я медленно прохожу через столовую.

Останавливаюсь рядом с дядюшкиным телом, поднимаю за волосы его голову. И спокойно смотрю в мертвые глаза.

Забавно, но мертвые глаза человека ничем не отличаются от собачьих. Жизни нет и там, и здесь. Просто мы люди, вот нам и кажется страшнее…

– Я удовлетворена.

– ОТЕЦ!!!

Крик раздается так внезапно, что я разжимаю пальцы.

Сползает на пол тяжелое тело, а на меня бежит сопляк лет двадцати. Ровесник Шайны, примерно так. И в руке у него кинжал.

Что нашел – то и схватил. Парень спросонок, камзол заляпан какой-то дрянью, волосы взъерошены, глаза безумные.

Судя по фамильному сходству, это брат Шайны. Двоюродный. Я вглядываюсь в его мысли.

Да, именно так. Проспался и прибежал. Жалко его?

Нет. Он знал о делах своего отца.

Я вытягиваю руку вперед.

– Стоять!

И сила опять заливает комнату.

– Перережь себе горло.

И все повторяется снова.

Ненавидящие глаза, поток крови… разве что здесь кинжал острее, а сил тратится больше, он же спьяну, его контролировать тяжелее. Голова откидывается назад, шея перерезана почти полностью.

Я поворачиваюсь к гостям.

– Господа, не смею вас задерживать. Если кто-то захочет меня увидеть – согласуйте время встречи, а сегодня… вечер не удался.

И я отпускаю всех присутствующих.

С какой скоростью они удирают!

Будь я магом ветра – и то не догнала бы.

Но мне сейчас и не ветер нужен. Я пожимаю плечами, разворачиваюсь и поднимаюсь в дядины покои. Тайник в кабинете послушно открывает мне свои секреты.

Десять минут – и у меня в руках кожаный мешок, в котором увесисто позвякивают монеты, острыми углами царапается шкатулка.

Обвожу кабинет взглядом.

– Если твоя душа это видит, Шайна, они мертвы. Покойся с миром, за тебя отомстили.

А теперь подойти к стене и открыть себе потайной ход.

Дядюшка был предусмотрителен. Вдруг бежать придется? Как же о себе не позаботиться.

И – на корабль. Скорее на корабль, времени осталось в обрез.

Я опять бегу по ночным улицам. В крови весело поет азарт. Мне… понравилось?

Да. Мне понравился риск.

Только теперь я убийца.

И что?

Я и была убийцей, я убила троих человек там, в деревне. Убила двоих здесь. Мне надо себя оправдывать или обвинять?

Я не стану делать ни первого, ни второго.

Я – Айшет Ланат. Я – маг разума. Я защищаюсь и мщу.

Если меня спросят, за что я убила этих людей, – я отвечу: за их поступки.

* * *

На корабль я успела буквально за пять минут до отплытия, капитан только меня и ждал… во всяком случае, почти сразу трап был втащен на борт, и корабль начал разворачиваться.

Сумку в моих руках капитан проводил выразительным взглядом. Но промолчал.

Мало ли?

Я действительно могла что-то купить, бока у сумки круглились, а мой встрепанный вид – побегайте по ночному городу. Будь ты трижды маг, а от ножа в бок еще ни одна магия не защищала. Всякое бывало.

Корс дотронулся до моей руки.

– Шани.

Я развернулась и сгребла мелкого в охапку.

– Шани, пойдем в каюту.

Я кивнула. И медленно выпрямилась. Дикое напряжение начало отходить, заныли виски, застучали зубы…

– Корс, возьми для меня на камбузе чего-нибудь горячего, а? Скажи – испугалась сильно…

Братик убежал. Я потерла лоб и направилась в каюту. Никто на меня внимания не обращал, и это хорошо. Успеть бы…

Я искренне надеялась, что пока в городе поднимется тревога, пока люди разберутся, куда бежать и за что хвататься, мы успеем отплыть. А в море перехватить нас – это и всему флоту не под силу. Остается еще порт в Раденоре, но и тут я что-нибудь придумаю. Я же маг разума, правда?

Каюта была не просторнее собачьей будки, да и пусть. Я уселась в гамак, положила рядом с собой сумку, потом подумала – и открыла.

Надо же рассмотреть добычу?

Пока все заняты, пока никому до меня дела нет…

Добыча оказалась знатная. Дядюшка Шайны воровал и вдоль, и поперек. Круглятся кошельки, и во всех – золото. Только в одном серебро и медь, видимо, на всякий случай, чтобы не менять.

В шкатулке острыми гранями отблескивали драгоценные камни.

Сапфиры, изумруды, рубины, последняя, самая простая нитка с невзрачными черными камушками. Черные алмазы – пришла на помощь память Шайны. Родовое сокровище, стоит безумных денег.

Из Истарских остались только дядюшкины дочки. Вопрос, отдавать ли им камни, не стоит, Шайна этого не хотела бы. Никогда.

Значит…

Я намотала нить на запястье. Так тому и быть.

Закрыла все, убрала и вышла на палубу. Ноги еще подкашивались, но…

Бесценная нить скользнула с моей руки за борт, упала в морские волны. Я знаю, что Шайна хотела бы именно этого. Истарских больше нет. Настоящих, по крови и роду – нет.

А значит…

Не умеешь сберечь – недостоин владеть.

Корабль нырнул носом, зарылся в волны как в подушку – и у меня желудок подкатил к горлу. Я сплюнула, но это не помогло. Горькая желчь рвалась наружу, меня начало выворачивать, и опять-таки я не удостоилась ничьего внимания. Главное, что борт подветренный. А так – дело житейское, тошнит девчонку, ну так это и бывает. В море прорва народа рыбок кормит, это на суше все гордые орлы, а на фальшборте повисают общипанными курицами.

Там меня и нашел Корс.

– Шани…

– Извини. Кажется, мне плохо.

У брата в руках металлическая кружка, закрытая металлической же крышкой. Правильно, не разобьется, если что, и не прольется.

– Ты за борт не вывалишься? Давай я тебя привяжу…

И прежде, чем я успела цыкнуть на балбеса, он полез под мой плащ, привязывать меня к борту. Замер, вздрогнул.

– Шань, у тебя кровь на платье.

– Цыц. Это не моя.

Брат выдохнул.

– А чья тогда?

– Нашел место обсуждать.

Корс понял и заткнулся.

Я, наверное, запачкалась, когда дядя Шайны перерезал себе горло. Что ж, бывает.

– Шань… пойдем в каюту?

Я прислушалась к своему желудку.

Он был не против вылезти наружу, но горло тесновато, а содержимого в желудке не осталось. Так что он противно ворочался и пел боевые песни. Ладно, попробуем.

Корс подхватил кружку, я оперлась на него, и мы прошли в каюту.

Там ничего не изменилось, никого не было, никто не заходил, и даже мой рыжий волосок на сумке остался в том же положении.

Я уселась в гамак и улыбнулась брату.

– Все нормально. Жить буду.

– На, попей.

В кружке оказалось горячее вино с пряностями. Этакий глинтвейн на скорую руку. Я сделала глоток и прикрыла глаза от удовольствия.

– Корс, спасибо! Ты чудо.

– Шань, кого ты убила?

– Дядю Шайны. И ее двоюродного брата.

От Корса я ничего скрывать не стану.

Брат побледнел, подумал пару минут…

– Тебя поэтому рвало?

– Да, Корс. Это было… гадко.

– Ты их заколола? Ножом, да?

Ножом и я, и Корс владели. Дети лесника ж, в лесу живем. Освежевать зверя, а то и убить было для меня делом привычным. И подранков добивать приходилось, из тех, кого не вылечить…

– Ты уверен, что хочешь это знать?

Братец не отвел глаз.

– Не хочу. Но это надо тебе. Рассказать – и отпустить.

– Наверное… я же маг разума, Корс. Я приказала им зарезаться самим, и они это выполнили.

– Ты так мстила?

Я покачала головой и отпила еще глоток. А крепкое, зараза!

– Нет. В тот самый момент я не мстила, я же тебе рассказывала. Это кристалл льда, в нем нет никаких чувств. Злость, страх, ярость, жажда мести – все снаружи, а ты внутри. И ты все воспринимаешь абсолютно спокойно.

– Тогда почему ты не приказала им просто умереть?

– Как?

Корс зачесал затылок. Я фыркнула.

– Я не маг жизни. Говорят, те могли остановить сердце или заставить лопнуть сосуд, а я так не могу. Давай я тебе отдам приказ – возьми.

– Что – возьми? – не понял братец.

– А как – умри?

– А-а-а…

– Именно. Приказы должны быть максимально четкими. Я замещаю волю человека своей, я приказываю, а самоубийство для человека вообще-то нехарактерно. Если я приказываю умереть, я должна сказать – как. Иначе мне смогут сопротивляться. Понимаешь?

Корс кивнул головой.

– А нет возможности сопротивляться твоим приказам?

– Не сопротивляться. Обойти.

– Хм-м…

– Магия разума, как и договоры с демонами, не допускает двояких формулировок. Ты четко представляешь все действия, ты проговариваешь все, до последнего слова. Иначе получится совсем не то.

– «Ты получил не то, что хотел, но ты и просил не то, что желал», – припомнил Корс цитату из старой книги.

– Да.

– А что у тебя за сумка? С собой?

– Я не просто так ушла из того дома. Я забрала деньги, которые дядюшка украл у Шайны.

Корс улыбнулся. Впервые с начала разговора.

– То есть мы богаты?

– Более чем. И сможем спокойно дождаться родителей.

– Покажешь?

– Завтра.

– А ты расскажешь, как это было?

– Как я убивала? Пришла, увидела, приказала. Народ перепугался до соплей и слез.

– Там кто-то был еще?

– У дядюшки была званая вечеринка, или как это называется? Прием? Там было полно народу, пришлось убивать его прямо при всех.

– И все поняли, кто ты?

– Я даже представилась. Шайна Элизабет Истарская. А что?

Корс хихикнул.

– У дяди есть еще дети?

– Да.

– Вот представь. Ты похожа на Шайну. Сейчас ее начнут искать, а заодно трясти всю родню на магию разума. Храм теперь с них с живых не слезет.

Я фыркнула.

– Да мне наплевать! Они Шайну не пожалели, почему я должна пожалеть их?

– Н-ну…

Корс задумался, а потом махнул рукой.

– Наверное, в чем-то ты права. А в чем-то нет. Не знаю. Я еще маленький, чтобы в этом разбираться.

Я рассмеялась от души. Напряжение уходило, отступало с каждым глотком вина.

– Поверь, я тоже не хочу в этом разбираться. Все просто. Я взяла жизнь за жизнь. Жаль, не могу уничтожить ту служанку, которая заразила Шайну, но поплатился заказчик, а не исполнитель, это справедливо. Он приговорил племянницу ради выгоды, я приговорила его. А деньги… – Я вспомнила, как алмазы соскользнули с ладони, оцарапав на прощание кожу, и уверенно закончила фразу: – Деньги – это просто побочное. Ради них он переступил через себя, будет забавно, что убийца заберет деньги.

Корс явно не видел ничего забавного.

– А его сын…

– Он пытался убить меня. Я защищалась. Если бы у меня было оружие, я бы защищалась оружием. У меня его не было, я защищалась, чем могла. Вот и все.

Глинтвейн кончился.

Корс поглядел на кружку, на меня…

– Шань, ляг, полежи, а? Ты ведь устала…

Я не стала спорить. Улеглась в гамак и прикрыла глаза.

Интересно, что сейчас творится на берегу?