Глава 25

Наша квартира, в одном из небольших городков России, так называлась страна, где мы проживали с отцом, встретила меня тишиной. Не знаю отчего отец выбрал именно этот город и эту квартиру, может затеряться легче. Но в данный момент меня это и не волновало.

— Папа?!

— Сиана? — Он вышел из комнаты в домашних брюках и рубашке. Такой же худой и осунувшийся, каким я его и видела шесть лет назад, хотя, чего я, здесь-то только чуть больше года минуло.

— Доченька! — Папа крепко обнял, прижимая к себе, а я разрыдалась. Пытаясь сквозь слезы пояснить причину моего прихода и что он должен мне помочь, дать подсказку, как спасти Рэя.

— Погоди, не торопись, — отец, приобняв за плечи, провел в небольшую комнату с диваном, да уж, это не королевские покои, точно. Вообще в этом мире удивительная любовь к маленьким квартирам, даже не знаю отчего…

— Вот, выпей, — он протянул мне стакан воды, — и расскажи все по порядку. С самого начала.

— Папа! Рэй может уже умереть, пока я тут разговоры разговаривать буду!

— Тогда поторопись. Четко и ясно.

Кивнув, приступила к быстрому пересказу своей жизни в том мире. Закончив, умоляюще взглянула на отца.

— Ты знаешь, как его спасти?

— Значит, все же Трантон, — отец встал и начал расхаживать по комнате, сжимая кулаки, — почему никто не понял?

— Не знаю. Они тоже об этом думали. Лорд Хорнер полагает, что Еваанна как-то смогла ему помочь, чтобы никто не смог заподозрить ее освободителя.

— Логично, — кивнул отец. Что странно, тут я говорила не на языке своего мира. Мой, после прохода миров, просто сам перестроился. И слова сразу все вспомнились, каких у нас нет.

— Скажи, когда там взойдет полная луна? Не спеши, мне надо досконально, в часах. Во сколько ты ушла? Все подробности желательно до минуты.

Я открыла рот, и закрыла. Да я не знаю точное время-то. Вечер уже, точнее, даже ночь была.

Спас Терк, он, к счастью, слышал, что лорд Хорнер смотрел на часы, говоря со своими подчиненными, потому нам с отцом удалось высчитать точное время. Выходило, что отправляться надо завтра утром, в десять часов, чтоб попасть в полночь туда.

— А как мы точное местонахождение определим? — я уже успокоилась и могла рассуждать холодно, отключив лишние эмоции.

— Смотри, — приподнял он рукав рубашки и показал точно такой же браслет, как у Рэя. — Мне его давно твоя мама подарила. Еще когда мы не были парой даже. Тоже в ювелирном увидела, и потянуло ее к нему. Император и купил, у нее-то денег не было в те время.

Он вздохнул, а после, мотнув головой, продолжил:

— Когда ты сказала про браслет, я не зря попросил описать поподробнее и сразу понял, что это не просто так. Они как магниты притянутся друг к другу. При переходе я включу еще заклинание-поисковик и мы выйдем именно там, где будет твой супруг.

— Пап, а расскажи мне все про обряд, — попросила я, — надо ведь знать, к чему готовиться.

— Я очень много читал, узнавал, и разговаривал с со всеми, кто хоть что-то слышал о Еваанне, когда мы узнали, что твоя мама — маг жизни. И вот в чем уверен точно — ритуал проводится всегда в полнолуние, в момент проведения они будут без магии, и нам легко удастся их убить.

— Но, возможо, стоит уйти сейчас? Собрать армию?

— Он может почувствовать твое возвращение, дочь. Вас выставили друг против друга, ты что еще не поняла? И именно ты должна его убить. Или он тебя.

— Нет, я думала, что моя цель — не допустить воскрешения Еваанны.

— Это как шахматная доска, только более кровавая. Не убив короля, ты не поставишь шах. А убрав с пути и его прислужников, поставишь еще и мат. Как-то так.

— Понятно, — я вздохнула, — тогда будем ждать и готовиться. У тебя есть оружие?

Отец кивнул, отрыл сейф, и достал оттуда просто гору всего колюще-режущего. Помимо этого, были неизвестные разработки этого мира. Папа скупал все на черном рынке. С его даром к ментальной магии это сделать много проще. Разобрав и разложив то, что мы возьмем с собой, обменивались лишь нейтральными фразами и пояснениями назначения того или иного приспособления. А когда закончили, я решила все же спросить:

— Пап, а почему ты меня отправил одну? И к людям?

— Присядем, — вздохнул отец, — разговор предстоит непростой.

Усевшись напротив, посмотрела на папу, а он потерев лоб и снова вздохнув, приступил к рассказу.

— Тогда, у нас дома, я почувствовал сильную боль, вот здесь, — он показал на живот, — словно разрывало все внутренности. Это особенность приходит после обряда, у вас с Рэем она лишь усилится, вы и без того друг друга чувствовали. Я открыл портал и увидел ее. Она…я уже не смог бы ее спасти. Лишь произнесла: «Живи», и ушла. Навсегда. Я был в таком отчаянии, да и связь, она неизбежно ведет к гибели второго супруга, только вот я не умер сразу…тогда не понял отчего, разозлился и в гневе стукнул кулаком о стену. И начался новый камнепад. Небольшой, все что могло, уже осыпалось. Но…

Он быстро осушил стакан воды и посмотрел на меня таким больным взглядом, что я безумно захотела подойти к нему и обнять крепко-крепко. Но не стала. Папа уже давно не терпит прикосновений и, будто заледенел внутри. И я привыкла и даже старалась ему подражать. Быстро, словно картинки, промелькнули эпизоды нашей жизни. Я не ходила в школу, не общалась с детьми, чтобы никто нечего не заподозрил. Мы постоянно переезжали. Пока я не ушла. Одинокий больной мужчина, живущий в заточении — одно, а когда он проживает с маленькой девочкой, тут бы сразу обратились в органы опеки и меня могли отнять. Не объяснишь же им, что я учусь, тренируюсь. В этом мире отчего-то думают только о плохом.

— И что дальше? — спросила я, видя, что отец совсем углубился в свои

воспоминания.

— Начался камнепад и я услышал вскрик. Детский! Сиана, я ведь даже не знал, что ты там, вот почему Сариэлла сказала мне живи. Она ведь и связь разорвала из последних сил. Так можно, только не у всех выходит. И вот отчего я выжил, а не ушел следом.

— Папа, я что умерла? — помотала головой, иначе вот с чего бы ему так переживать? Папа — он вообще на эмоции скуп, а тут даже вон глаза заблестели.

— Почти. Когда я обернулся, на тебя сверху практически обрушился большой камень. Он бы тебя убил. Но тут время остановилось. Все замерло, кроме нас с тобой. А потом пришел он. Бог магии Лидалилл.

— Что? — выдохнула я. Никогда прежде боги не показывались смертным. За исключением Еваанны, конечно, именно своим явлением смертным она и вселяла веру в лучший мир и собирала кровавые жертвы. Они сами ложились на алтарь и умирали, как говорят, с улыбкой на устах. Но это было давно.

— Да. Сказал, что они выбрали меня защитником, и приказал защищать тебя до последней капли крови. И объявил, что ты — следующая защитница. «Игра началась на новом поле, Коринд. Надеюсь, в этот раз ты меня не подведешь. Проиграешь — вы никогда не встретитесь с супругой. Расти девочку сильной, когда придет время, я заберу ее».

И исчез. А камень, что должен был тебя убить, осыпался мелкой пылью, не причинив вреда. Я открыл портал в этот мир, он ближе всех к нам находится, и затеряться проще. Я уже бывал здесь, в России, еще когда только дар проснулся. Мой учитель и наставник водил меня сюда. Он тоже погиб тогда, на войне.

Отец потер виски, глядя в пол, а я задумалась. Хотя, надо бы прояснить кое-что:

— Папа, а защитники, кто это?

— Те, кто защищает магов жизни, — он, как-то горько усмехнувшись, поднял на меня глаза. — Тогда я тоже не все понял, но у меня было много времени. И вот к чему я пришел. Когда рождается маг жизни — появляется защитник, тот, кто сможет оградить и противостоять пешке, что выставит Еваанна. Их связывают самыми крепкими узами на свете — истинной парой. Отчего именно драконы сейчас в игре, не знаю. Может, как самая сильная раса и нами сложнее манипулировать, может — связь пар. Может, что еще. Тут я не ведаю. А скажи мне, дочь, что заставить тебя драться до последней капли крови, противостоять всему миру?

— Любовь, — даже не задумываясь, ответила я. — Выходит, я — защитник Рэя и именно я смогу убить того, кто пытается воскресить Еваанну, потому что мне есть что терять, так?

— Да. А еще, дочь, я был защитником твоей мамы и не уберег ее.

— Расскажи с самого начала. Все, что знаешь о защитниках, играх и магах жизни. У нас много времени, а мне нужно побольше информации, вдруг, да что прояснится.

— Хорошо. Начну с тех времен, когда Еваанну попытались воскресить в первый раз. Это было почти шестьсот лет назад. Именно тогда в мире появился первый маг жизни. Девушку похитили, провели обряд, но она оказалась слишком слабой и не выжила. Это была эльфийка, насколько мне известно. Потом была еще одна, двести лет спустя. Я не знаю, отчего такой разброс, но, вообще, в мире, пока жив один маг — дар другого не проявится. Дети, способные потенциально стать такими магами, рождаются нечасто, и только боги их видят. В том числе и Еваанна. Даже заточенная в камень, она каким-то образом способна следить за всем, но вмешаться уже не может. Дар богов. Это же их мир, они его создали, значит, и наблюдать могут не глазами, как смертные, а на другом уровне. Тогда императору, отцу нынешнего, удалось предотвратить этот обряд, и маг ускользнул, забрав и ее. Остальные убили себя на месте, потому допросить никого не удалось. Следующие маги, похоже, погибали, не дожив до обряда. А потом пришла очередь твоей мамы. Я не знаю, отчего так происходит, но словно сам мир пытается их уничтожить. Нелепые случайности становятся фатальными.

Я вспомнила воронку; оригога, который должен был убить меня, но погиб Рэй, и согласно кивнула. А если бы на Рэе не было амулета? Да он бы уже сто раз погиб.

— А что, раньше защитников не было? — спросила я.

— Не знаю, но отчего-то кажется, что нет. И знаешь почему?

— Нет.

— Трантон! Он слишком сильный противник. До него все последователи были очень слабы и не так заинтересованы, возможно, но не он. Триста лет назад ему же почти удалось завершить начатое.

— А маг жизни?

— Она умерла. Мы не успели ее тогда спасти. А служительница, что должна была принять Еваанну, рассыпалась пеплом.

— А что потом? Почему прошло так много времени, пока они смогли забрать маму?

— Вот этого я не знаю, дочь. Думаю, до нее был еще один маг, но он тоже погиб. А потом боги поняли, что могут проиграть и стали вводить более сильные фигуры. Меня и императора. Но мы ее не уберегли. — Он вновь посмотрел на меня сухими, с красным прожилками, глазами, словно от непролитых слез. — Я ведь думал, что раз уже почти сто лет прошло, то можно жить спокойно. Родили дочь, жили уединенно. До того дня.

— Пап, а как думаешь, что тогда произошло? Почему и куда она летела? Мама? И отчего все поверили, что мы мертвы?

— Поверили, потому что Лидалилл все сделал так, что никто не усомнился. Он же бог. А в остальном — после твоего рассказа про Трантона все кусочки мозаики встали на свои места. Он же нам эти амулеты делал! Защитные. Значит, что-то встроил, чтоб в нужный момент сработало, как зов.

— Но ведь, — я откинулась в кресле и круглыми глазами смотрела на него, — это он может всю императорскую семью убить!

— Зачем им? Когда Еваанна оживет, мир умрет. И с ним все живое.

— А сам Трантон? Он что, не боится погибнуть?

— Вот этого не знаю, дочь. Может, ослеплен жаждой и не видит ничего, кроме нее. Возможно, есть способы возвыситься им двоим.

Мы помолчали. Я вспоминала свою жизнь, собирая все недостающие кусочки, а отец просто молча наблюдал за моими потугами.

— Ладно. Тогда если Трантон знал, что я защитник Рэя, почему не убил меня? Те попытки покушения, на первом и втором курсе, они были не очень-то удачными и какими-то не внушительными…вот оргигог-да.

— Расскажи в двух словах все те моменты, где тебе что-то грозило. И я сделаю логические заключения.

Кивнула, но все же напомнила:

— Ты еще не рассказал про богов, почему меня забрали так рано и в человеческие земли?

— Хорошо, давай я и начну. Чтобы уже сверху вниз по этому списку продвигаться.

— Тогда Лидалилл пришел за тобой. Не лично, им нельзя посещать другие миры, лишь голос в голове. Сказал, что время пришло и тебе пора. Сейчас. Я даже сообразить ничего не успел, ни вещи дать с собой, не переодеть, мы как раз с прогулки вернулись, пришлось так и отправлять, в сарафане. Прости дочь, но тогда, в тот страшный день, я дал обещание и не смог бы его нарушить. Да и тебе уже скоро пора было возвращаться, тут ты бы драконом не смогла стать.

— А блок кто поставил?

— Наверное, сам Лидалилл, при переходе. Кто же еще. А вот почему в человеческие земли, тут предположения есть, конечно.

— Какие?

— Они хотели тебя подготовить, сделать сильной и независимой от моего мнения. Ведь ты тоже росла с этой ненавистью в сердце, глядя на меня. Потому и воспоминания убрали.

— Подожди, не сходится, я же помню! Помню твои последние слова: «И запомни, если почувствуешь, что ты в большой опасности, сосредоточься и просто думай обо мне, а я тебя заберу. Из любой точки мира, независимо от преград. Но только в крайнем случае, понимаешь? У нас лишь одна попытка». — Процитировала я свои воспоминания.

— Я такого не говорил. Все, что успел, обнять на прощание и портал открыть. Значит, Лидалилл сделал так, чтоб ты помнила эти слова. Знала, что не одна, что можешь вернуться в любой момент. Но в реальности смогла пройти миры, лишь став драконом.

— А я бы не смогла?

— Нет конечно. Как бы я тебя забрал? Только сам если бы переместился, но пока тебя разыскал, уже многое могло случиться.

— Вот оно что?! Ну а заклинания? Они всплывали в голове в нужный момент.

— Это я, да. Сиана тебе помогали, учили и готовили, выставляя на пути преграды. Вот ты говорила про приют и Академию магов. Тебе просто давали пожить, как простому человеку, чтобы начала ценить то, что имеешь. Потому что здесь мы оба не дорожили жизнями. Моя вина, но в какой-то момент я упустил из виду, что ты стала такой, как я…и они помогли тебе. И я очень благодарен. Если бы ты вернулась туда такая, еще с той силой, что имела, то Академию магов просто бы уничтожила со всеми обитателями.

— Пап, ну нет, конечно! Да, я помню, что не очень хотела жить, но твердо знала, что должна, обязана отомстить за смерть мамы. Но агрессии во мне не было.

— Пока дракон бы не начал на тебя влиять.

Я вспомнила Рэя и кивнула. Да, точно, об этом и не подумала.

— Так что тебе дали время, держа подальше от Трантона, и учили.

— Он что, не почувствовал мой приход?

— Думаю, нет, и, скорее всего, именно потому тебя так рано забрали, пока в силу не вошла.

— Понятно.

— Теперь твоя очередь. — Кивнув, пересказала все, что со мной происходило необычного с момента попадания в Академию драконов, а в конце спросила:

— Как полагаешь, когда они узнали, что я — это я?

— Судя по твоим рассказам, почти сразу. Только вот не знаю, как. Может в Академии крыса? Предатель, — пояснил он мне, — тут их крысами называют.

— Но почему не убили? Столько возможностей было.

— Дочь, они тоже не всесильны. Да и сумасшедших, желающих служить и умереть во имя богини, не так и много. И боги тебе помогали и присматривали, я уверен.

Я вспомнила Мартина. Выходит, он тоже был служителем и вот к чему слова лорда Хорнера: «Он не сделал бы так от огромной любви к Оливии, например, но вот преклоняясь кому-то или служа — легко». Но отчего-то и он не сложил два и два и не заподозрил отца Оливии…

— Думаю, в Академии не нападали потому, что или там нет их людей, или не хотели привлекать внимание к Оливии. Полагаю, она и будет служительницей на этом обряде.

— Поверить не могу, что это она. Всегда казалась мне вполне нормальной и Рэя, вроде любит, любила… — я задумалась. А не может ли быть такого, что Еваана иногда могла смотреть ее глазами? Тогда многое бы стало на свои места. То серебристое свечение, те шары, что сорвались с рук. А я на нее не подумала лишь оттого, что Оливия в действительности такая же жертва обстоятельств в этой игре, как я и как Рэй. Ведь по сути, она ни в чем не виновата. Ее воспитывали с этими мыслями. Кто знает, какой бы она выросла на самом деле? Может, именно потому я никогда не чувствовала от нее реальной угрозы, что сама она на деле никогда ничего и не затевала, действуя, как марионетка в этой игре. Не знаю. А так ли это важно сейчас?

— Что надумала? — спросил отец.

— Скорее всего ты прав, — кивнула я. — Тогда понятны нападения на практике. Не удивлюсь, если и ту воронку с мертвыми магами разбудили, чтобы меня уничтожить.

— Думаю да. Но боги и тут вмешались, послав оракул.

— А тот метаморф?

— Вот тут опять сработал пресловутый закон подлости, как здесь говорят. Я же тебе рассказал, что с магами жизни часто случаются нелепости. Твоя мама: то падала, едва шею не свернув, то тонула, то на практике василиск ее чуть в камень не превратил. Да и так, по мелочи, было много всего. Особенно после, того как в силу вошла.

— Тогда не понимаю, почему они потом весь год меня не трогали и только летом попытались убрать?

— А тут как раз объяснимо. Трантон ведь приближен ко двору и мог подслушать, что все узнали про ваше родство с императором. И понять, что как только совершиться какое-то нападение, то Оливия уже точно попадет под подозрение. Те разы списали на ревность, когда шар слетел, а больше к ней ничего и не пришьешь, а вот если б ты погибла в Академии. Там ведь все на виду. Домовые следят за каждым шагом. А служительниц немного. Учитывая твой рассказ о том, как такие девушки вообще рождаются. Вот они и затаились. Ведь нападение оригога вы к ней не отнесли?

— Да их тогда не было, — помотала я головой. — Они вчетвером в соседнюю деревню уезжали.

— Ну вот. Ловушку расставили и уехали.

— А на что она сработала?

— На твою кровь.

Я хотела было возразить, а потом вспомнила, сколько раз меня на спарринге, да и просто задевало, и однажды Оливия даже платок мне свой давала. Я его в мусорный бак выбросила. Ой, да сколько таких случаев! Выходит, то происшествие по моей глупости произошло и твари были настроены именно убить меня. Вот все и появились, когда мы дежурили.

— Ну а после, когда Рэй стал драконом, он тебя в пару выбрал, и они поняли, что именно ты его инициируешь.

— Это как я?

— Хм…лишишь невинности. Так маги жизни инициируются.

— Так вот почему дар не сразу проявился, — пробормотала я, покраснев. Неудобно-то как. Но зато все действительно логично складывается. Кроме…

— А то похищение? Почему Рэя хотели украсть? Когда Терк пострадал! — я кивнула на своего кота, который все это время то слушал нас, то расширенными глазами смотрел телевизор. Мы ему передачу про пантер отыскали.

— Не знаю…может они тогда не поняли, что он тебя парой выбрал.

— Кстати да, он ведь никому не рассказывал о своих чувствах.

— Ну вот. Значит, уже позже кто-то узнал, может во дворце, или после дня выбора стало что-то ясно, тут я не ведаю. Да и так ли это важно?

— На самом деле — не важно. Пап, а у тебя есть кофе? Так хочется взбодриться хоть немного. Нам уже скоро выходить.

— Идем, — поднялся он с кресла, — перекусим заодно. Надо. — Он посмотрел, когда я отрицательно качнула головой, кусок в горло не лезет. — Тебе необходимо набраться сил. Кто знает, что нас там ждет.