Глава тринадцатая

И вроде температура спала, лихорадка ушла, кашель пропал, а состояние всё равно было вялое и какое-то разбитое. Я уже могла встать с постели, немного походить, но почти всё время лежала, часто дремала и вообще чувствовала себя крайне разбитой и уставшей.

И даже настойки Тунисы мало помогали. Хотя я пила их исправно и даже не задавала лишних вопросов. Теперь, когда дар пропал, эта часть жизни тоже была скрыта от меня. Я понятия не имела, что именно принимаю, какой состав снадобий и настоек и что туда вообще входит.

Я больше не могла управлять стихиями. Не могла слышать, чувствовать и даже дышать, как раньше. Я словно ослепла и оглохла, лишившись всего того, что было таким привычным раньше, чувствуя себя совершенно беспомощной. И с каждым днём эта немощность давила всё сильней.

Что ж, теперь можно было понять тех немногочисленных послушниц, которые сходили с ума и кончали жизнь самоубийством.

Насколько мне известно, последняя отступница жила лет сорок назад. Ей было двадцать пять, когда она встретила одного торговца, который проезжал мимо её деревеньки. Послушница помогла ему, когда он заболел, а тот в свою очередь привозил ей разные товары. Встречи стали всё чаще и чаще, пока всё не случилось…

Говорят, что они пытались скрыть свою связь, но как это сделать, когда все и всё на виду? Дар пропал, послушница больше не могла помогать другим. А потом она и вовсе сошла с ума и прыгнула с обрыва, когда узнала, что её любимого заточили в темницу.

Проклятье нельзя остановить, и когда-нибудь безумие накроет и меня, заберётся в мысли, затуманит рассудок и убьёт. Я смирилась со своей участью и хотела лишь одного: спасти Итана.

Туниса категорически запретила мне идти к антуру и просить о милости.

— Это бесполезно. Во-первых, он не станет тебя слушать, ты проклята, не забывай. Во-вторых, ты еще слишком слаба и едва держишься на ногах. До антура, может, и дойдешь, но там свалишься без чувств. Ничего не добьешься и себе навредишь. А в-третьих, твои слова ничего не значат для них, уж прости за откровенность. Пойду я. Меня они услышат, — заявила ведьма, одеваясь.

Мне только и оставалось, что сидеть и беспомощно следить за её сборами.

— Пообещай, что спасешь его.

— От этого зависит и моя жизнь, — отозвалась ведьма, стоя в дверях. — Не переживай, всё будет хорошо. А ты отдыхай. И самое главное — не забывай принимать настойки. Тебе нужны силы, если ты хочешь помочь Итану.

Туниса вернулась ближе к вечеру. Бледная, уставшая, она закрыла дверь и прижалась к ней спиной, закинув голову назад.

— Что? Не получилось? — срывающимся голосом спросила у неё, медленно поднимаясь со своего ложа.

— Получилось, — продолжая разглядывать потолок, отозвалась Туниса. — Они дали еще отсрочку. Но это в последний раз, больше не получится.

— Но у нас есть время, чтобы придумать еще что-нибудь, — произнесла я, вздохнув с облегчением.

Время — это хорошо. Можно было успокоиться и расслабиться.

— Есть, — кивнула Туниса, выпрямляясь и снимая с шеи платок. — Мы справимся. Ты как? Настойки выпила?

— Уже получше. Всё выпила. Жара нет, но слабость никуда не делась.

— Ничего, это пройдет.

— Точно всё в порядке? — уточнила я, внимательно её изучая.

Бледная кожа, бездонные глаза, синяки под глазами и обескровленные губы. Ведьма выглядела ничуть не лучше меня.

— Да, — отозвалась она, подходя к столику и наливая себе воды. — Всё нормально… просто… дар давит, — закончила Туниса и повернулась ко мне. — Теперь приходится страдать за двоих. Сейчас посижу немного, и будем ужинать. Хорошо?

— Да.

Но несмотря на все заверения усталость и слабость не проходили.

Так прошло еще три дня, а самочувствие не улучшилось ни на каплю. Кажется, стало даже хуже. Временами мне казалось, что тело вовсе не моё, а чужое, оно плохо слушалось. А сознание путалось, я могла сидеть и минуть десять вспоминать слово.

Прошло две недели после той памятной ночи в заброшенном храме, а я всё еще продолжала валяться в постели и приходить в себя. Если честно, это немного настораживало. Хроника мало говорила про отступниц и не описывала их страдания, разве что ради устрашения глупеньких молоденьких послушниц. Но там ни слова не было про мои симптомы. Никто не мучился от лихорадки и не терял сознание от усталости. Может, причиной тому мой статус хранительницы?

В это утро Туниса рано ушла куда-то по делам. Она мне особо не отчитывалась, а я не спрашивала. Проглотив липкую кашу на завтрак (кухарка из ведьмы была неважная), я выпила очередную порцию снадобий и упала на диван, чувствуя, как веки начали сами собой закрываться.

Снова кошмары.

Снег, холод и мороз, который щипал щеки и затруднял дыхание.

Он стоял совершенно один посреди заснеженного поля. Огромный белый тигр с серыми глазами. Стоял и смотрел, как из леса медленно выходили демоны.

Один против всех.

— Айвири…

Я проснулась с криком на губах.

Наверное, подъем был слишком резкий, потому что меня страшно замутило и затрясло. Я с трудом успела добежать до ванной на ослабевших ногах, когда меня вырвало. Все настойки и снадобья вышли вместе со скудным завтраком.

Прополоскав рот, я вернулась в кровать. Наверное, надо было выпить лекарства, но одна мысль об этом вызывала новый приступ тошноты. Я свернулась комочком и закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Итан. Мне приснился Итан за завесой в окружении демонов. Жуткий кошмар. Неужели мои страхи пробрались во сны, мучая меня уже и там? Или это предупреждение, что времени осталось совсем мало?

Тошнота не проходила. Я даже воду пить не могла, продолжая лежать и смотреть перед собой.

Еще один рвотный приступ и еще один.

Словно мой организм пытался избавиться от всего лишнего.

Так прошло несколько часов, которые дались мне очень тяжело. Тошнота, слабость, неприятный привкус во рту и болезненные спазмы живота. В конце меня начало немного потрясывать.

Наверное, надо встать и подбросить поленья в очаг, но сил не было.

А потом… потом огонь вдруг взвился вверх, словно хотел добраться до меня, согреть или сжечь.

Охнув, я открыла глаза, с недоверием рассматривая столб пламени, который даже не думал успокаиваться.

— Что это? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от бушующей стихии, которая…

…Она отвечала мне. Я слышала её, совсем как раньше.

Будто в один момент ко мне вернулся слух, зрение и все чувства, оглушая и сбивая с толку.

— Но как? — хватаясь за спинку кресла, прошептала я, тряхнув головой. — Как такое возможно?

А сила уже быстро текла по жилам, пробуждаясь и восстанавливая моё болезненное, уставшее тело. Начала уходить тошнота, слабость и усталость. Колени перестали дрожать, и исчезла отдышка.

Вернулось и обоняние, а с ним и боль. Нет, не физическая, а душевная.

Меня предали…

Подойдя к столику, я взяла в руки один из сосудов и подняла к лицу, вдыхая сладкий аромат.

Я знала его. Помнила.

Зелье блокировки. Галия давала мне такое сразу после посвящения, давая мне возможность прийти в себя.

А сейчас… сейчас Туниса лгала мне и травила… специально.

Но зачем?

Я швырнула пузырёк через всю комнату, и он со звоном ударился о стену, разбиваясь на блестящие осколки.

Взгляд упал на повязку, что скрывала запястье. Неужели?.. Нет, не может быть… Но как тогда объяснить всё остальное? Какие слова найти?

Дрожащими пальцами принялась развязывать узелки. Когда не вышло, вцепилась зубами, дернула, пока узел не поддался.

Повязка натянулась в последний раз и упала на пол, открывая запястье.

Она изменилась… метка. Стала совсем другой, незнакомой. Или всё-таки знакомой? Нечто подобное я уже видела. Знак Ларкасов, только немного иной, с вплетённой в него лилией и знаками Лаари.

— Айвири?

Туниса застыла в дверях, не сводя с меня встревоженного взгляда. Раскаянья в её глазах я не увидела, скорее там было облегчение. Словно женщина только и ждала, что отроется правда.

Я была так занята, что не услышала, как ведьма вошла.

— Что это? — приподнимая руку и показывая ей запястье, спросила я, чувствуя, как бегут слёзы по щекам, и крикнула еще раз, срывая голос: — Что это?!

— Метка, — ответила Туниса, снимая шубку и бросая её на ближайший стул. — Ты не выпила лекарства.

— Зелье блокировки, которым ты травила меня, — выдохнула я, пытаясь успокоиться.

Но как же это было сложно. Сила, от которой я так отвыкла за эти дни, бушевала внутри и требовала возмездия.

— Помогала.

— Ты солгала!

Единственный человек, которому я доверяла, предал меня!

— Скрывала правду, — возразила та. — Не лгала. Лгать не умею. Зелье нужно было, чтобы помочь тебе привыкнуть к изменениям.

— Ты знала! Знала, что я не лишилась дара! — крикнула я, и пламя из очага снова взвилось вверх, осыпая вокруг яркими искорками.

— Ты лишилась.

— Врёшь!

— Лишилась, — упрямо повторила ведьма. — Но приобрела новый.

Я снова взглянула на метку, ощущая, как меня всю трясет от сил, пробуждающихся внутри. Они были так похожи на прошлые — и в то же время такие другие. Сильнее, могущественнее и опаснее.

Я столько могла сделать.

— Как такое возможно?

— Ты думала, в храм тебя привёл демон? Нет, это была великая. Она это сделала. Она соединила вас с Итаном.

— Итан! — вскрикнула я и завертела головой, пытаясь вспомнить, где моя одежда и тёплые ботинки. — Надо сказать антуру. Дар не пропал, его должны отпустить!

— Итана выгнали за завесу позавчера, — вдруг тихо произнесла Туниса.

Я так и застыла с кофтой в руке.

— Что? — спросила, медленно повернувшись.

— Итан ушел, — повторила ведьма.

Мой взгляд она не выдержала, отвернулась и закусила губу.

— Ты же сказала, что ему дали отсрочку, — бесцветным голосом произнесла я, чувствуя, как внутри всё словно обрывается.

— Один день. Ему дали всего один день.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Огонь в очаге не просто горел, он ревел, грозя сжечь всё вокруг. Но даже он не мог передать ту боль, что горела у меня в сердце.

— За что? — прошептала я спустя несколько секунд.

— Так было надо. Прости.

— Ты… ты убила его.

Значит, этот кошмар был вовсе не кошмаром. Итан сейчас там, на заснеженном поле, один на один с демонами. Умирает. А я…

— Айвири, пойми, так надо. Вы еще не выполнили предназначенное, — произнесла Туниса, бросаясь ко мне.

Не знаю, откуда взялись силы, но я оттолкнула её от себя.

— Не смей! Не смей мне говорить о предназначенном. Ты убила его! Ты… За что? Ведь это же Итан! Он как никто достоин спасения! Ты хоть понимаешь, что ему там не выжить?!

— Ты злишься, но послушай…

— Нет! Я не буду слушать! Ни слова! Я спасу его! — крикнула ей, хватая свою шубку, надевая шапку. — Я пойду к завесе. Теперь меня никто не остановит.

— А о ребёнке ты подумала? — крикнула мне вслед ведьма.

Я застыла в дверях, и шапка с шарфом выпали из моих ослабевших рук.

— Какой ребёнок?

Собственный голос казался неправильным, чужим и неприятным. Воротник платья душил. Я провела по нему пальцем, пытаясь ослабить давление и открыть доступ воздуху.

Но это мало помогло. Я всё равно продолжала задыхаться. До боли в груди и звездочек перед глазами.

— Ты же большая девочка, Айвири, — насмешливо произнесла Туниса у меня за спиной. Она явно успела прийти в себя. — Знаешь ведь, откуда берутся дети.

Я сглотнула горькую слюну и схватилась за ручку двери, пытаясь удержаться на краю пропасти, в которую меня всё сильнее тянуло.

— Послушница не может иметь детей. Никогда. Это тоже часть проклятья Кандиры.

— Но мы уже успели выяснить, что тебя оно не затронуло. Переспав в Итаном, ты не стала пустышкой, а получила новый, еще более мощный дар. Тогда почему не может быть ребёнка?

Я сжала кулак и со всей силы стукнула по двери. Дерево затрещало, проминаясь от удара. И ему вторило пламя в очаге, поднявшись почти до потолка.

— Хватит!

— Да, вот именно, хватит! Хвалит жалеть себя, Айвири! — резко произнесла ведьма. — Не ты первая, кто чего-то лишился в этой жизни. Не единственная, кто страдал! Думаешь, я не понимаю тебя? Я отдала на алтарь победы всё. Свою жизнь, будущее, детей, которые никогда не родятся. По-твоему, это так просто? Жить, знать о своих малышах и понимать, что их не будет! Никогда… Я отказалась от своей пары.

— Ты не отправляла его на смерть! — выкрикнула я, резко поворачиваясь.

Все стаканы и графин, а также часть бутылочек взорвались, осыпая пол блестящими осколками. В комнате резко запахло травами и лекарствами.

— Отправляла, — возразила Туниса, будто успокаиваясь. — Каждую вылазку эти десять лет. Каждый раз, когда он уходил за завесу, я не знала, вернётся Блейн или нет. И полгода назад именно я помогала его лечить. И я же, — ведьма запнулась, прогоняя подступившие слёзы, и продолжила: — Никому не сказала про осколок, который остался у него в ране, обрекая его на страдания.

Слышать это признание было еще ужаснее.

— Нет, ты не могла, — прошептала я, утратив весь воинственный пыл.

Разве можно было смолчать и подвергнуть свою пару такому риску? Я отказывалась верить. Но смотрела в чёрные как ночь глаза и понимала, что всё правда.

— Я должна была, — отворачиваясь, выдавила из себя Туниса. — Лаари приказала, ничего не объяснив, и я выполнила, не задавая лишних вопросов. За годы такого существования научишься беспрекословно подчиняться.

— Ты чудовище, — проглотив подступившие слёзы, прошептала я.

— Пусть так. Но иначе наш мир не спасёшь. Что значит гибель и страдания одного, когда на кону столько жизней? — спросила женщина, снова взглянув на меня.

— Блейн знает?

По её лицу пробежала тень, которую скрыть не удалось.

— Да. Понял. Не сразу, но понял.

— И что? Понял? Простил? — продолжала допытываться я.

— Это неважно. Сейчас разговор о тебе.

— Да. Ты права. Разговор обо мне. И я не ты. Я не могу идти на такие жертвы.

— Ты просто не пробовала, — криво усмехнулась Туниса. — Потом привыкаешь. Не сразу, но привыкаешь.

— Но я не хочу привыкать. И не стану.

— Тебе не хватает послушания, которым славятся избранницы Лаари.

На это я отвечать не собиралась, решив узнать кое-что.

— Что означает эта печать? — спросила я, коснувшись запястья, которое всё сильнее горела огнём. — Она другая.

— Другая, — согласилась ведьма. — Ты стала женой Итана, вот она и изменилась.

Еще лучше. Одна шокирующая новость за другой.

— Женой? — перепросила я и закусила губу.

— Да.

— Это невозможно.

— Не знаю, что у вас там произошло в храме, но это печать принадлежности послушницы Лаари великому семейству. А знак лилии с завитками — это твой статус хранительницы, — продолжила Туниса.

— То, что произошло в храме, никак не могло сделать нас мужем и женой! — не унималась я.

Мне не надо было сильно напрягаться, чтобы вспомнить каждую минуту с Итаном, что мы провели вместе. Они навечно выбиты в памяти и выжжены на сердце. И там не было ничего, что могло нас поженить. Совсем.

— Может, твоя невинность сыграла свою роль. Или слова какие-то, — продолжила многозначительно Туниса.

Слова…

«Моя Айвири. В этой жизни и той».

«Твоя. И ты мой. В этой жизни и той».

— Этого не может быть. Это просто слова. Ничего больше.

— Ты же сама знаешь, что некоторые слова имеют очень большое значение. Особенно сказанные в нужном месте и в нужное время. Кандира ведь должна была тебе сказать, что раньше всё было иначе. И браки заключались по-другому.

Я закрыла глаза.

— Но если Итан мой муж, то зачем было отправлять его за завесу? Какой в этом смысл?

— Потому что должен.

— Кому? — нервно рассмеялась я. — Тебе? Мне?

Она ответила не сразу, словно раздумывала, стоит ли мне рассказывать или нет.

— Ты не сможешь закрыть портал.

Я опешила от такого заявления.

— Что? То есть как?

— Ты можешь почувствовать его, найти и цепи повесить. Но закрыть не сможешь, — покачав головой, продолжила ведьма.

— О чем ты говоришь?

— Закрыть портал может лишь демон, что и было сделано тысячелетия до нас. Либо демон, либо…

— Нет, — выдохнула я, сползая по стене вниз на пол. — Нет!

Я уже поняла, что Туниса задумала. И от этого еще страшнее.

— …либо его порождение.

— Нет!

Я закрыла уши ладонями, чтобы не слышать, но это не помогало.

— Они должны обратить его. Отравить сердце стрелой, сделав таким же. Это наш единственный шанс на спасение.

— Нет!! — вновь закричала я, и пламя застонало вместе со мной, дрожа и рассыпая искры в разные стороны.

Это не смерть. Это намного хуже смерти.

— Так надо, — закончила Туниса, тяжело опускаясь на стул. — Прости…

Я сидела на полу минуты три, стеклянным взглядом смотря перед собой и постепенно приходя в себя.

— В этом ваш план? — сухо спросила у неё, решительно стерев слёзы с щек. — Обратить Итана в демона и с его помощью закрыть портал? А вас с Лаари не смущает тот факт, что это уже было когда-то? Что Кандира тоже надеялась спасти Ярила? И чем всё закончилось? Они оба погибли, едва не уничтожив наш мир!

— У вас все будет по-другому.

— Потому что ты так сказала? — насмешливо спросила у неё, вставая и поднимая с пола шапку и шарф.

— Ребёнок…

Нет! Это просто невыносимо!

— Нет никакого ребёнка!

Я многое готова была принять и во многое поверить, но только не в это. О ребёнке даже думать было страшно, не то что мечтать.

— Дар еще не полностью раскрылся. Но позже ты и сама его почувствуешь, — отозвалась спокойно Туниса, на которую мой выпад не произвёл никакого впечатления.

— Даже если допустить такую возможность, то что это даст? Как ребёнок, который сейчас даже не ребёнок, а крохотная точка, может достучаться до демона?

— Может. Лаари говорит, что может.

— И я должна ей верить?

Дожила. Послушница, ставящая под сомнение власть богини. Если бы мне кто сказал об этом месяц назад, я бы не поверила.

— Мы все должны. По-другому не выжить, Айвири.

В этот момент раздался странный гул, заставивший нас вскинуть голову и оглядеться.

— Что это?

— Тревожные горны, — произнесла Туниса, побледнев. — Что-то случилось.

— Что?

— Не знаю, — вскакивая, произнесла она. — Надо срочно бежать в замок анутра.

— А я?

— И ты. Пора показать тебя высшему совету.

У Тунисы была своя собственная карета и личный конюх.

— Он живет в соседнем доме и держит свою небольшую конюшню. Это очень удобно, — пояснила ведьма, когда мы стояли у калитки, ожидая, когда он подъедет. — Салай хороший ликан и отлично знает, что может мне понадобиться в любое время суток. И готов к такой работе. Надо лишь подождать, когда он запряжет лошадей.

Это было самое сложное — просто стоять и ждать, особенно когда над крепостью то и дело раздавалось тревожное пение труб, вновь и вновь сообщающих об опасности.

— Как думаешь, что случилось? — спросила я, осматриваясь по сторонам.

Домик Тунисы находился в глухом тупике, и случайных прохожих тут не наблюдалось. Но всё равно кто-то должен был ходить. А сейчас улица просто вымерла, ни единой души.

— Скорее всего, дело в завесе. Мне так кажется, — отозвалась женщина и, перехватив мой удивленный взгляд, продолжила нервно: — Что? Даже я не знаю всего, что происходит в нашем мире. Я не всевидящая, и большая часть для меня скрыта. Открою секрет: даже Лаари многое неподвластно. Она говорит, что мы часто удивляем её, поступая вразрез ожидаемому. Нелогично, неправильно и непредсказуемо.

Я коротко кивнула, вздрагивая от новой песни труб.

— Ты часто с ней разговариваешь?

Наша беседа с великой состоялась лишь однажды. На свадьбе Айвы, но я хорошо помнила, как от восторга и благоговения гулко стучало сердце и дрожало всё внутри. Такая честь. Как давно это было, словно в другой жизни, где не было страха, боли и отчаянья.

— Не знаю. Иногда. Когда она сама того желает, — пожала плечами Туниса.

— Если это действительно завеса, то что могло случиться? Мы же укрепили её, — заметила я.

— Скоро узнаем. А вот и Салай.

Путь до замка антура занял минут десять. А трубы всё не затихали, продолжая тревожить крепость.

— Что-то мне это не нравится, — заметила Туниса, нахмурившись.

— До сих пор никаких идей, знаков и представлений? — спросила я у неё.

— Нет. Пока нет, — отозвалась ведьма. — Не могу понять почему. Обычно Лаари давала хоть какую-то подсказку.

Я и сама не понимала причин этой таинственности, но жизнь научила, что ничем хорошим такое молчание обернуться не могло.

Тревожило меня и другое. Мы же заделали трещину, влили в завесу столько крови и сил. Она не могла снова начать рушиться. Просто не могла. Но тогда что послужило причиной такой паники?

Как только карета остановилась, мы, не дожидаясь, пока Салай (хмурый, немногословный пожилой ликан) откроет дверцу, подставляя ступеньки, сами выскочили наружу. Любая задержка могла стоить очень дорого.

Но далеко убежать не получилось.

— Не положено, — резко произнёс свирепый и огромный охранник, встав у меня на пути.

Туниса, которая уже прошла за ворота, резко остановилась и поспешила назад.

— В чем дело, Зайрат? — резко спросила она.

— Не положено, — упрямо повторил тот.

— Лэра Айвири со мной.

— Антур запретил пускать её на территорию замка, — холодно отозвался ликан, смерив меня презрительным взглядом.

Ну хотя бы не делал вид, что меня не существует. А то, что злился, — это было понятно. Кажется, я уже его видела, и не раз. Он участвовал в испытаниях и хотел встать в связку. Видимо, не прошел, раз продолжает стоять здесь.

— Ничего, это ненадолго, — заметила Туниса и попыталась схватить меня за руку. — Он скоро передумает.

— Вот как передумает, так и пройдет, — равнодушно ответил Зайрат, снова отсекая меня от ведьмы.

— Пропусти, это очень важно.

— Не положено, — уже в четвёртый или пятый раз повторил мужчина.

— Вот заладил. Почему? — раздраженно спросила Туниса.

— Я уже сказал. Проклятой не место здесь, — отозвался он и зло добавил: — Не место в нашем мире.

— А не проклятой? — подала я голос.

Честно говоря, надоело просто стоять и молчать, изображая из себя статую, особенно когда трубы все не умолкали. Именно поэтому я шагнула вперёд, демонстрируя запястье с новой меткой.

И пусть она была другой. Но была. А значит, ни о каком проклятье речи быть не могло.

Ликан отступил. Молча, не задавая лишних вопросов. Но я видела, как в глубине его глаз ворочался и скулил зверь, признавая меня.

Надо же, раньше я чувствовала только хищников своей связки, а сейчас и других тоже.

И пусть из-за воздействия блокировки эта связь была неясной и едва заметной, но я точно знала, что пройдет время и всё изменится. Уже меняется.

— Быстрее! — прорычала Туниса, хватая за руку и таща вперёд по заснеженной дорожке к замку.

Дорогу к залу совета ведьма знала, поэтому я просто доверилась ей, позволяя вести себя и направлять.

Мы буквально вломились внутрь.

— В чем дело? — грозно спросил антур, поворачиваясь к нам.

Они были здесь. Не только члены совета, но и связки, послушницы. Все семнадцать. Значит, дело действительно плохо.

— Что она здесь делает? — рыкнула Джилл, поднимаясь со своего места.

— Сядь! — приказал старший Ларкас, даже голову не повернув и полностью сосредоточившись на мне.

Его взгляд серых глаз не предвещал ничего хорошего, вот только я уже была не та и ничего не боялась. Не за себя.

— Увести.

Короткий приказ, от которого внутри всё было заледенело. Но всего на мгновение.

Приказал и отвернулся, будто меня и не было.

— Антур, послушай! — попыталась достучаться до него Туниса.

А на меня уже двигались ликаны, готовые схватить и силком вытащить из замка.

Ну уж нет. Не позволю!

Метка на запястье полыхнула пламенем, и сила заструилась по жилам, вызывая лёгкую дрожь и головокружение. Во рту приятно пощипывало, и хотелось улыбнуться от ощущения безграничной власти.

Они даже не успели меня коснуться, как ударная волна раскидала их в разные стороны, болезненно впечатав в стены. По пути эти двое успели свалить пару тяжелых щитов, и они с гулкими ударами упали на пол и покатились к центру, сделали небольшой круг и застыли.

— Нет! — произнесла я, опуская руки и проходя вперёд под одобрительную улыбку Тунисы. — Вы выслушаете и ответите на вопросы.

— Что всё это значит? — спросил антур, внимательно меня осматривая, отказываясь верить в увиденное.

— Как такое возможно? — заметил один из ликанов совета.

— Прошу приветствовать хранительницу портала Айвири! — торжественно произнесла Туниса, подходя ближе и становясь рядом со мной.

— Это невозможно, — пробормотал Конрад.

— И законную жену Итана Ларкаса, — продолжила ведьма, криво улыбнувшись.

Она явно наслаждалась произведённым эффектом и не собиралась этого скрывать.

В следующее мгновение все окна в зале распахнулись настежь и холодный, пронизывающий ветер ворвался внутрь, затушив все магические огни, принося тихий шепот, больше похожий на стон:

— Айвир-р-р-ри…

Как, оказывается, легко может всё измениться.

Еще секунду назад я готова была бороться, воевать, кричать и доказывать всем присутствующим, как сильно они неправы. Я многое хотела сказать каждому из них, глядя прямо в глаза и выплескивая всю ту боль, что копилась у сердца.

То, как они поступили со мной, было неважно. Годы смирения научили прощать. Но они все… все до единого предали Итана. А этого я забыть не могла.

Но вот пронёсся ветер, принеся с собой моё имя, и всё изменилось.

Руки безвольно опустились, ноги подогнулись, и я едва не упала, тоскливо всхлипнув.

— Айвири.

Я не знаю, кто из них оказался быстрее, Туниса или Блейн. Они просто одновременно оказались рядом, подхватили, не давая мне упасть.

Шум, крики, грохот. Кто-то кричал. И, наверное, не один. Много криков. Они перебивали друг друга, пытаясь что-то сказать или доказать. А у меня в голове это всё слилось в один большой шум. Ни словечка не разобрать. Разве что…

— Айвир-р-ри… Айвир-р-ри.

Это невозможно. Я не могла его слышать. И дело не только в том, что среди этого грохота сложно что-то разобрать. Завеса тщательно охраняла наш мир, не давая демонам проникнуть. Да, редкие исключения были. Сны, видения, кошмары. Но это совсем другое.

— Хватит! — вскрикнула я, зажимая уши руками.

Но это не помогало, голос продолжал звучать в голове. Моё имя лилось сплошным потоком, одним большим словом. Без начала и конца.

— Айвириайвириайвириайвири.

Но самое страшное было в другом. Я начала угадывать в голосе демона интонации Итана. Сначала я думала, что мне показалось. Но, посетив однажды, эта мысль не желала отпускать.

Это Итан звал меня. Обращенный Итан, ставший чудовищем с ледяным сердцем.

— Воды, — раздался сквозь шум голос Тунисы, которая буквально насильно впихнула мне в лицо стакан и заставила пить.

Я сделала два глотка и отвернулась, чувствуя, как сжимается желудок и снова накатывает тошнота. Если подумать, то я так ничего сегодня и не съела, а что проглотила, вышло вместе с рвотой.

— Ты в порядке? — склонившись надо мной, спросила ведьма.

Я кивнула, пытаясь оглядеться.

Там у неё за спиной стоял мрачный Блейн. И не только Блейн. Феб, Калеб и даже Джилл. Связка защищала меня от всего мира.

Я горько усмехнулась. Где все они были раньше? Почему не помогли? Сейчас эта помощь выглядела как издевательство.

— Ты слышала? — хрипло спросила у неё я.

Оставалась еще слабая надежда, что всё это мне привиделось.

Но Туниса кивнула.

— Да. Все мы слышали. Демону удалось достучаться до нас. Впервые за столько столетий.

Я оперлась о ручки кресла, на которое меня усадили, и осторожно встала, чувствуя, как дрожат ноги. Надо бы всё-таки что-нибудь поесть. А то так того и гляди упаду от бессилия. Если ведьма права, то мне стоит теперь думать не только о себе.

Но сердце молчало, и все остальные чувства тоже. Я ничего не ощущала. Вот совсем. И не могла сказать, был этот ребёнок или нет.

— Я хочу поговорить с антуром.

— Уверена?

А это Блейн. Повернулся и золотистым взглядом прожигает, словно видит в первый раз. Интересно, будет ли он еще раз предлагать мне сбежать с ним или нет?

— Да, уверена.

— Это правда?

Если бы он только знал насколько.

За меня ответила Туниса. Локтем оттолкнула ликана в сторону и приобняла меня за плечи, бросив ему раздраженно и немного обиженно:

— Конечно, правда. Айвири и Итан стали мужем и женой согласно древнему обряду, который применялся еще до открытия портала столетия назад. Именно поэтому дар стал совсем другим и у нас еще есть шанс отыграться.

— Что с завесой? Почему начали трубить? — прохрипела я и раскашлялась.

— Демоны собирают армию и готовятся к прорыву, — заявил антур.

Он спустился со своего постамента и подошел ближе, внимательно разглядывая. Остальные члены совета тоже повставали, но подойти не решались. Правильно. Я еще была слишком зла на них всех.

Сколько же зрителей было здесь? За центральным столом на постаменте высший совет. Слева скамейки для послушниц, справа сидели семь связок ликанов.

Я чувствовала их взгляды на себе, ощущала, как откликаются внутренние хищники, приветствуя меня. Необычное чувство. Ликаны еще сомневались, а их звери уже нет. А ведь это только часть сил, что же будет, когда действие зелья пройдет и я войду в полную силу?

— Жена Итана, — медленно повторил старший Ларкас, делая шаг вперёд. — Как такое возможно?

Я повела плечами.

— Не знаю.

И ведь не солгала. Я ведь действительно не знала, что произошло и как.

— Дар вернулся. И метка тоже, — продолжил антур. — Еще не всё потеряно.

— Мы должны спасти Итана, — твёрдо заявила я.

— Это невозможно, — внезапно произнёс Конрад.

Лучше бы молчал. Я и так не забыла о его участии во всей этой истории. И сейчас мне больше всего хотелось хорошенько его встряхнуть или ударить. А возможно, и то, и другое.

— Что значит невозможно?

Мой голос зазвенел от гнева и отчаянья. А я сморщилась от боли в боку.

— Осторожнее. Тебе нельзя волноваться, — заметила Туниса.

Еще одна помощница, которая сейчас лишь мешала.

— А почему ей нельзя волноваться? — тут же уцепился один из членов совета. Я даже не посмотрела, кто именно. — Дар нестабилен? Она не может его контролировать? Это опасно?

— Могу и неопасно, — отрезала я и глубоко вздохнула.

Надо было успокоиться и всё выяснить. И как можно быстрее. Потому что за то время, что я здесь, толком ничего выяснить не удалось, а все стало еще более запутанным.

— Она беременна, — вдруг тихо произнесла Ветра.

Удивленно, словно сама не верила в то, что говорит.

Я и забыла, что кареглазая послушница была лучшей повитухой среди нас. Она могла принимать самые тяжелые роды, спасая и мать, и младенца. Мы всегда знали, что, если роды сложные, надо сразу звать Ветру. Даже старшая сестра, заведующая родильными палатами, уступала девушке место и мечтала, что после посвящения та останется в лазарете и будет помогать появляться на свет малышам. А её отправили в Ардан и едва не уничтожили.

— Кто? — переспросила стоящая рядом Хани.

А антур сразу понял.

— Это невозможно, — пробормотал он, приподнял руку, словно хотел коснуться, но не стал.

Наверное, взгляд у меня был очень выразительный.

— Невозможно, — согласилась я, стараясь быстрее сменить тему. — Но вы так и не сказали, почему мы не можем отправиться за завесу, чтобы спасти Итана.

— Послушница? Беременна? — вскричал кто-то.

И снова шум, гам, крики, от которых закладывало в ушах.

— Невозможно! Неправда! — кричали одни.

— Это чудо! Знак! — шумели другие.

Моего терпения хватило ненадолго.

— Прекрати! — вскрикнула я.

Наверное, слишком сильно, потому что стекла в открытых окнах разлетелись на сотни осколков. Опять я всё крушила на своём пути.

— Я требую четкого ответа на мой вопрос. Что произошло? Почему трубят тревожные горны? И что с Итаном?

— Я уже сказал, что демоны собираются у завесы. Все до единого. Огромная армия, — ответил антур.

— И что? Они и раньше пытались прорваться. Но завеса цела, мы её укрепили. Все вместе.

— У них есть козырь, — вновь вмешался Конрад. — Средство, которое может разрушить завесу. И так получилось, что мы сами дали его им в руки.

— Итан…

А мне казалось, что хуже быть не может.

— Да. Он сын антура, и его кровь использовалась для восстановления завесы. И она же может её уничтожить, — продолжил Ларкас-старший, с трудом выговаривая слова. — Демоны частично обратили его. Не до конца. Так, чтобы его кровь не застыла, но контроль он потерял.

— Полудемон-получеловек, — добавил его сын. — И наша погибель.

Сложно было найти что-то хорошее в сложившейся ситуации, но у меня получилось. Если демон обратил Итана не до конца, то есть шанс его вернуть. Значит, еще не всё потеряно. И я готова была сражаться за любую возможность спасти любимого мужчину.

Но проблема была в том, что в ближайшее время меня не собирались подпускать к завесе. Я сама не поняла, в какой момент обсуждения закончились на том, что меня в срочном порядке отправят подальше вглубь Ардана под усиленной охраной.

— Так не пойдёт, — пыталась возразить Туниса.

Единственный голос разума в этой толпе.

Но я не обольщалась. Ведьма преследовала свои цели. Каждому из них было что-то от меня нужно. Вот только я больше не хотела плясать под чужую дудку и собиралась сделать так, как хотела сама, невзирая на риски и остальное.

— Айвири нельзя прятать.

— Она наш единственный шанс на спасение. Мы не можем так рисковать. Один раз мы её уже чуть не потеряли, — возразил Конрад, снова взяв слово.

У меня аж руки зачесались. Так хотелось подойти и врезать ему. Не магически, а кулаком. Со всей силы, так, чтобы его голова качнулась назад, а сам он зашипел от боли, как болотная гадюка.

— А как вы собираетесь спасать завесу? — вдруг тихо спросил Блейн, он продолжал стоять у моего кресла, положив руку на спинку, готовый защищать и помогать.

Почему-то я точно знала, что он точно поддержит любое моё решение, каким бы сумасшедшим оно ни было, и поможет вопреки всему.

— Завесу сейчас обороняют дежурные ликаны, — ответил антур. — Мы уже послали два отряда им на помощь и сейчас собираемся выходить сами. Мы не позволим демонам подойти к завесе и навредить ей. Сил хватит.

— А Итан? Как вы собираетесь остановить его? — спросила тихо, уже зная, что услышу в ответ.

Но несмотря на то, что мой голос звучал чуть слышно, они меня услышали.

— Мой сын уже мёртв, Айвири. Осталось лишь тело без души, — помедлив несколько секунд, ответил Ларкас. — Чем скорее ты это примешь, тем лучше будет. Мы поможем ему достойно уйти.

— Так нельзя, — покачала головой Туниса. — Это ошибка.

— Это шанс на выживание, — отрезал Конрад.

Вот он точно не переживал за младшего брата.

— И вы считаете, что я соглашусь? — спросила у антура, глядя ему прямо в глаза. — Нет, вы даже не будете спрашивать моё мнение. Вам всё равно, что я думаю по поводу вашего плана, — продолжила я, медленно поднимаясь. — Как и две недели назад. Вы отказались выслушивать своего собственного сына и хранительницу, сразу озвучив приговор, который поставил под угрозу весь мир.

Мужчина помрачнел, но взгляда не отвел.

— Я действовал согласно древнему закону.

— Закону, который всех нас загнал в ловушку. Закону, который довёл нас до крайности, — продолжила я так же тихо.

Но странное дело, вроде голос не повышала, а он звенел в возникшей тишине и казался громовым. И с каждым произнесённым словом я чувствовала себя всё сильней и уверенней.

— То, что вы хранительница, не даёт вам права покушаться на древние законы. Они не зря были придуманы столетия назад. Именно благодаря им мы выжили, — заметил пожилой ликан с залысинами.

Я помнила его. Он выступал на суде против нас.

— Правда? А я живое доказательство, что ваши законы больше не работают.

— Мы не будем подвергать хранительницу риску, — упрямо заявил антур. — Айвири отправится вглубь Ардана. И если понадобится, будет применена сила.

А это он зря. Мне угрожать не надо.

— Сила? — усмехнулась я, взмахнув рукой.

Тяжеленное кресло, на котором я только недавно сидела, на огромной скорости полетело назад, врезаясь в стену, только чудом никого не задев по пути. А ведь силы было потрачено совсем чуть-чуть. Или не потрачено вовсе.

Резерва было столько, что я не видела его краёв. Безграничный? Вряд ли. Но очень и очень большой. И сил отбиться мне точно хватит.

— Вроде той, что пытались применить ваши охранники, собираясь выставить меня вон? — спросила я.

Щелчок пальцев, и все погасшие светильники одновременно вспыхнули и загорелись, рассеивая тьму. И не просто вспыхнули, а загорелись раза в два-три ярче, чем обычно. Захоти я, и они бы потянулись ко мне, окружая, словно коконом.

— Вы еще не поняли? Я вам не принадлежу. И подчиняться вашим приказам не буду.

— Глупая девчонка! Ты всех нас уничтожишь! — злобно вскрикнул старый ликан, хлопнув по столу кулаком.

Обстановка всё больше и больше накалялась.

— Это мой выбор, — отозвалась я. — У вас два выхода. Либо помочь мне, либо не мешать. Другого нет.

А в ответ тишина.

Я была готова к тому, что придётся отстаивать своё право на выбор. Готова была бороться до конца. Но этого не понадобилось.

— Мы за Айвири, — вдруг произнесла Даяна, поднимаясь со своего места.

И не только она. Все девочки встали с лавок, как одна.

— Ты что творишь? — прошипел Конрад, пронзая взглядом свою послушницу.

Она вздрогнула, но устояла.

— Делаю то, что считаю нужным, — побледнев, ответила красавица.

— И мы тоже, — произнесла Хани. — Послушницы принимают выбор хранительницы и готовы поддержать.

— Вы не понимаете, на какой риск идёте, — заметил рыжий ликан из совета.

— Понимаем, — покачала головой Шая. — За ней стоит Лаари.

— Мы за Айвири.

Один за другим стали подниматься ликаны, вставая на мою сторону.

Я медленно осмотрелась, и пламя в светильниках начало угасать.

— Кажется, преимущество на моей стороне, — заметила я, выразительно глянув на антура. — И вам всё-таки придется отступить.