Глава одиннадцатая

Ошибочно было бы полагать, что каждый ликан состоит в связке. На самом деле это не так. Ликанов, несмотря на большие потери, много, а связок всего восемь. И это количество не менялось уже много лет. Вполне возможно, что никогда.

Ведь именно восемь ликанов когда-то натолкнулись на первых ледяных демонов и вступили с ними в схватку. Дань традиции и уважение к их подвигу.

Для того, чтобы вступить в связку, мало силы, выносливости и прочих физических качеств. Хотя они, несомненно, приветствуются. Но среди северян нет слабаков, такие там просто не выживали.

Чтобы стать одним из шести участников связки, надо было встать на место того, кто умер, то есть подойти остальным. И здесь играла роль эмоциональная составляющая. Они должны были понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, первого движения или жеста. По-другому выжить в схватке было невозможно.

Шесть ликанов, а седьмым в этом союзе всегда была целительница. Удивительное сочетание. Воины и обычная девушка, которая только недавно прошла посвящение и сражаться не могла. Только лечить, делиться силой и энергией. И именно это нужно было, находясь за десятки и даже сотни километров от застав, когда помощи ждать не от кого.

Лишь такая связка могла пройти через завесу, которую наши предки установили сотни лет назад, а мы поддерживали до сих пор. И лишь они могли проходить вглубь вечного снега, пытаясь найти логово ледяных демонов.

Если шестёрка эмоционально связана, то должность целительницы приходящая. Каждый год девушка менялась, не выдерживая холода Ардана, практически выгорев дотла.

Традиционно после обряда посвящения в Ардан уходят двенадцать девушек. Восемь для связки и четыре для помощи раненным на заставах. Знахарки были и среди ликанов, но послушницы Лаари всегда оказывались сильнее.

И вот теперь я должна была стать частью этого мира.

Эта новость должна была испугать, вывести из равновесия, особенно сейчас, когда эмоции и чувства бушевали внутри. Но нет. Ничего подобного не было. Словно я всегда это знала, лишь боялась поверить.

— Нет, — сдавленно прошептал отец, хватаясь за сердце и медленно заваливаясь назад.

— Папа!

Я резко обернулась, бросаясь к нему, обнимая, усаживая в кресло и одновременно с этим пытаясь активировать метку, вызывая силы. Но Нэнна не дала, болезненно хлопнув меня тростью по руке.

— Что вы делаете? — ахнула я, продолжая придерживать отца за плечи.

— Цыц. Силы тебе ещё понадобятся. А князя я сама посмотрю. Можешь рядышком постоять, — заявила женщина, подходя ближе.

Она бережно провела тонкими пальцами с распухшими суставами по лбу мужчины, осторожно нажав на место между бровями, коснулась подбородка, а после положила ладонь на грудь, мягко сияя золотистым цветом, который тут же запульсировал в такт биению сердца.

— Хорошо всё… нервы только… но нервы и подлечить легко… травка там, настойки. Без спирта… А то знаю я вас… болезных.

— Уйди, — отец смахнул её руку с груди и повернулся ко мне. — Не пущу, Айвири! Только не в Ардан!

— Пап, — произнесла я нервно улыбаясь.

Как всё объяснить отцу и успокоить, когда сама особо в происходящее ещё не до конца осознала? Вот вопрос.

— Хватит, — оборвала его целительница, отодвигая меня в сторону и застывая, уперев руки в бока. — Уже нараспоряжался. Будет над девкой издеваться. Её судьба богиней определена, не нам вмешиваться.

— Какая судьба? Сгинуть в Ардане? Оставить там свою душу и молодость?

— Ежели понадобится. И не сверкай очами! Сам знаешь, что правду говорю. За всё приходится платить. И такова наша цена.

— Я уже заплатил жизнью Неи, — рявкнул отец и снова откинулся на спинку кресла, тяжело дыша.

И сразу как-то тихо стало.

Нэнна хмыкнула, вздохнула и похлопала отца по плечу.

— Ты прости меня, княже, за слова резкие, — произнесла она довольно миролюбиво. — Но ты дурак.

Такого он явно не ожидал и я, честно говоря, тоже. Но возглас удержать удалось. Лучше я помолчу, понаблюдаю.

— Что?

— Княжну все любили. Хорошая женщина была, добрая, светлая, но слабая.

Да как ты…

— Дай договорить, столько лет молчала, надеялась, что поумнеешь, а ты никак. Нету больше княгини твоей. Нету. Уже более двадцати лет. Ушла она к предкам. И на то воля Лаари. А ты … ты, мой дорогой, вместо того, чтобы дальше жить все за призраком гонялся. И к чему привело? Нету счастья в доме. Нету. Распустил своих баб, а еще мужик.

Хорошо сказала.

— Не тебя меня учить!

— Что поделаешь, если отца с мамкой твоих давно нету. А я осталась. Ты ведь, княже, на моих глазах рос, помнишь, как за ягодами ко мне прибегал, как корзинку помогал нести или хворост таскал, всё прося сказок рассказать?

Отец вздохнул, отворачиваясь.

— Это когда было.

— Давно. Так что не серчай, дай скажу. Посмотри на свою дочь старшую. Взгляни на неё… взгляни и отпусти.

Отец послушно поднял на меня глаза, полные непролитых слёз.

— И отпусти, — тихо повторила целительница. — Не трави душу девоньке, ей и так нелегко.

— Как? Как отпустить своего ребёнка? — сдавленно спросил отец, протягивая ко мне руку, и я тут же за неё схватилась.

Нэнна не мешала.

— Айвири, моя Айвири.

— Я вернусь, папа, обязательно вернусь, — пообещала я, с трудом сдерживая слёзы.

— Не могу тебя отпустить.

Но я отшатнулась сама.

Вздрогнула, выдохнула сквозь стиснутые зубы и зажмурилась.

Холод.

Он снова вернулся.

Лёгкой изморозью прошелся по коже, вызывая легкую дрожь и небольшой озноб.

Я дёрнула головой, поворачиваясь к окну и всматриваясь в пейзаж, словно могла что-то разглядеть.

Нэнна сразу заметила моё состояние, может тоже почувствовала.

— Пора, — произнесла она, отступая от князя и снова опираясь на клюку. — Надо идти. Сильна зараза, если даже через блокировки проходит. И как такого через границу пропустили.

Я пожала плечами, не зная, что сказать, да мой ответ и не требовался.

— Всё будет хорошо, пап, — произнесла тихо, импульсивно подскочила к нему, целуя в лоб и тут же отшатнулась, разворачиваясь и спеша прочь из комнаты.

Сбежала по лестнице, ничего не видя перед собой, и застыла на последней ступеньке, тяжело дыша от душивших слёз.

— Меня-то подожди, — произнесла целительница, медленно спускаясь следом. — Понастроили всякого, старушке не пройти.

Надо было помочь ей, но я не могла даже с места двинуться, так больно и тяжело на душе. Пусть лучше так, пара минут тишины и покоя мне не помешают.

И хорошо, что папа не пошёл следом. Хорошо, что отпустил.

Громко стучала палка о ступени, нарушая тишину. Минута, вторая и целительница почти закончила спуск.

— Держи, — произнесла Нэнна, поравнявшись со мной и протягивая тёмно-синий плащ-накидку, который был такого же цвета, что и платье послушниц. — Дождик опять начался, промокнешь. Да и не стоит рассказывать о тебе раньше времени. Уж больно твои волосы приметные.

Я кивнула, принимая плащ и надевая его. Просунула руки в рукава, застегнула застёжку. Накинула капюшон на голову.

Дождь действительно снова пошёл.

Мы шли по влажным, блестящим от луж дорожкам. Я и целительница, что тяжело опиралась на меня.

— Играет, — вдруг вздохнула женщина неожиданно. — Играет с нами богиня.

— Никто не знает свою судьбу, — отозвалась я тихо, слишком занятая собственными мыслями, чтобы как-то иначе реагировать на её слова.

Ещё немного и правда выплывет наружу.

— Я помню, как обрадовалась, когда после посвящения меня сюда направили. Я ведь сильная была… а сильных и выносливых всегда в Ардан отправляли… Другие там не выживали. Нам запрещалось видеть тех девушек, что через год возвращались с севера, но что значат запреты для молоденьких, любопытных девчонок… Мы знали… видели, — она тяжело вздохнула. — Слышали их крики по ночам. В первые месяцы их было особо много. Прикосновение к проклятому холоду не проходит бесследно.

— Знаю, нам тоже не разрешают, — вздохнула я, поправляя капюшон и сильнее надвигая на лицо.

— Ничего не поменялось. Только девок сильных почти не осталось. Эти вон едва дышат. Лишь одна кое-как держится… Иссякают силы сопротивления… зима всё ближе подходит к вечному лету.

— Таков наш долг, — отозвалась я тихо, потому что сказать больше нечего.

Я вообще не понимала для чего весь этот разговор. Мне и так страшно, а она ещё больше жути нагоняла.

— Ты мне про долг не рассказывай. Поболе твоего живу, — отмахнулась Нэнна и вдруг застыла, поднимая лицо к небу и закрывая глаза.

Крохотные капельки-ручейки побежали по изрезанному морщинами лицу, как по дорожкам.

— Что с вами, бабушка? — тревожно спросила я.

— Слышала же… не тянут ликаны. Ни ликаны, ни послушницы. Выпили силу из нас ледяные демоны. Выпили почти до дна, лишь капли остались, которые не дают нам сорваться в небытие… Сто лет назад эта зараза бы даже в зачатке через границу не прошла, убили, уничтожили. А сейчас… Расцвела в самом сердце Иллиума…

Я вздрогнула.

То ли от очередного порыва ветра, то ли от холода, который уже волнами исходил со стороны замка, где расположились ликаны, то ли от страха, что разрастался с каждым словом старой целительницы.

— Мы справимся, всегда справлялись.

— Столетия прошли, а конца и края этому вторжению нет. Завтра вот мальчишек заберут. Это мой второй сбор, Айвири. А я первого забыть не могу. Столько ребят не вернулось, а теперь ещё больше.

И что ответить на это? Не было слов.

— Ты хорошая девочка, Айвири, — женщина похлопала меня по руке, вымученно улыбнулась, глядя бесцветными глазами и продолжила путь. — Хорошая, добрая. А ведь другая на твоём месте могла ожесточиться. Да ещё с такой мачехой.

— Её тоже понять можно, — отозвалась я. — Тяжело любить всю жизнь и ничего не получить в ответ.

— Тяжело, — согласно вздохнула Нэнна. — Только любовь ли это? Любовь всегда даёт, а не отнимает. Постаралась бы чуток, глядишь, и князь полюбил.

Я кивнула, и мы в очередной раз свернули по дорожке. До замка оставалось совсем немного и сердце стучало как сумасшедшее.

— Вы уверены, что я смогу помочь ликану?

— Должна.

— Но я не знаю…

— Там есть кому объяснить. А ты справишься, я это точно знаю.

Что-то в её словах заставило меня взглянуть на целительницу внимательнее.

— Почему вы так уверены?

— Я ведь помогала тебе появиться на свет, Айвири, держала на руках… И знак видела.

— Этот знак мне всю жизнь сломал… и не только мне, — пробормотала я, потирая ноющее запястье.

— Не о том ты думаешь… и не то ты знаешь, — отозвалась старушка и замерла, когда нам навстречу шагнул из-за угла ликан.

— Вы кто такие и что вам нужно? — грозно спросил мужчина, сверкнув нечеловеческим взглядом, от которого у меня сердце в пятки ушло.

— Послушницы Лаари, — отозвалась Нэнна не менее грозно. — И мы пришли к больному.

В доказательство я тут же приподняла руку, показывая метку. Ткань мягко скользнула вниз, обнажая руку.

Кожа на запястье горела и даже пульсировала. Никогда такого не было. Я понимала, что измениться метка без посвящения не могла, но всё равно сердце ойкнуло, когда ликан особо внимательно в неё всмотрелся, а потом перевёл взгляд на меня, пытаясь в тени капюшона рассмотреть лицо.

Его я сильно не прятала, мужчина был незнакомый и увидеть меня раньше не мог. Да и тень хорошо исказила черты. Поэтому я не боялась быть узнанной. Если только чуть-чуть.

— Ну? — вновь подала голос целительница. — Долго ль нам ждать тут. Да еще под дождём. Пропустил бы старушку.

— В чём дело?

Рядом с ликаном оказался другой северянин. Чуть повыше ростом светлокожий и светловолосый, с короткой бородкой и крючковатым носом.

Его я тоже видела в первый раз.

Значит можно было выдохнуть и успокоиться. Пока.

Оставалось надеяться, что они не поймут, что я еще не посвященная. Метка чуть-чуть отличалась, но это надо было сильно присмотреться. А я так рисковать не собиралась. Показала и снова спрятала.

— Послушницу привела. Вам на помощь.

— Так не было никого, — с сомнением произнёс второй, бросив взгляд на мою метку, которую я вновь показала и спрятала. — До ближайшей целительницы же сутки езды.

— Да вот нашлась. Ну так что? Нужна помощь али как?

— Надо бы Фебу сообщить, — задумчиво произнёс первый.

— Проводи их, — велел второй, отступая в сторону и давая нам пройти.

Три шага и вот мы на крыльце. Оттуда по скрипучему полу прошли внутрь просторного зала…

…Под завязку набитого ликанами.

Я сглотнула и невольно вжала голову плечи.

Ох, Лаари, сколько же их тут? Не сосчитать.

Кто-то на лавках сидел, кто-то у стен стоял или колонн. Одни механически жевали, вторые оружие чистили и металл противно скрипел под точилом, третьи просто сидели, опустив головы. Но при всем при этом напряжение чувствовалось.

Чем бы ликаны ни занимались, они делали это молча. Ни единого слова не доносилось.

И от этого становилось еще тяжелее.

Беда пришла.

И они ждали исхода или команды. Все как один.

— Бабушка? — к нам спускался по ступенькам уже знакомый мне улыбчивый ликан с ямочкой на щеке. — Вы почему вернулись?

А вот этот меня узнать мог.

Поэтому я потупила взгляд, опустила голову, так, что капюшон сполз еще ниже, полностью прикрывая лицо.

— Так послушницу привела, — произнесла Нэнна, выходя вперёд и загораживая меня. Я видела перед собой лишь край её тёмной юбки, заляпанный грязью и брызгами. — Вам в помощь.

— А чем она может помочь? Сами же сказали…

— Сказала, — отмахнулась целительница поспешно. — Сама знаю, чего сказала, чего нет. А девоньку надо пропустить. Она молодая, сильная. Поможет.

От пристального взгляда ликана у меня внутри всё дрожало. Узнает, как есть узнает. Особенно по запаху. Ох, как мы про запах то забыли? Ведь теперь точно поймёт кто я. Или нет? Может не стоит ждать, когда меня выведут на чистую воду и самой признаться?

— А чего лицо скрывает? — подходя ближе, спросил Ферб.

Я даже дыхание задержала.

— Какая разница. Тебе личико надобно или послушница? Если нет, то мы пойдем, — произнесла женщина и схватила меня за руку, потянув назад.

— Подождите, — произнёс ликан нам в спину. — Пусть попробует. Хуже то всё равно не будет. Пойдем провожу.

— Я сама дорогу найду, — ответила сипло, специально голос меняя.

И ведь не лгала, холодом сверху тянуло. И сильно. Так что найти нужную дверь не составит труда.

— А вы бабушке помогите, — добавила всё так же сипло и направилась в сторону лестницы.

Меня тянуло туда. Тянуло с такой силой, что было невероятно трудно не сорваться на бег. Но я всё-таки шаг ускорила и спустя считанные секунды оказалась у нужной двери.

Застыла, касаясь шершавой поверхности, от которой тянуло стужей.

Права была Нэнна, чую я магию демонов. Всем сердцем чую. И она так отличается от того, что я делала раньше.

Даже у тех, кого лечила в лазарете, всё было по-другому, не так сильно. А сейчас… сейчас меня словно в ледяную воду окунали. Раз за разом, так что пальцы немели и дыхание сбивалось.

Ладонь сползла к ручке, я уже схватилась за неё, когда дверь вдруг распахнулась и на пороге появилась черноволосая молодая девушка.

— Галия, — выдохнула я, вглядываясь в изменившееся за эти месяцы лицо лучшей подруги.

— Ты всё-таки пришла, — произнесла она тихо, хватая меня за руку и втягивая в комнату.

Мы познакомились одиннадцать лет назад в тот самый сложный и тяжёлый первый день в обители.

Нас привезли на рассвете и собрали в огромном холодном зале.

Тридцать девочек, которые жались друг к другу, прижимая к груди крохотные узелки с личными вещами. То немногое, что нам разрешили взять с собой. Впереди была другая жизнь и другая судьба.

Одинаковая безликая одежда. Нам запрещалось хоть как-то украшать, чтобы выделиться среди остальных.

Волосы мы заплетали друг другу в тугие косы. Настолько тугие, что к концу дня голова раскалывалась от боли.

Неудобные ботинки. В первые месяцы мы в кровь разбивали ноги, каждый вечер со слезами смазывая ранки противной мазью, один запах которой вызывал рвотные позывы, но потом привыкли. Ко всему привыкаешь, воспринимая как должное. Так было и с нами.

Но это было потом.

А тогда, переодевшаяся в колючее платье с тугим воротником, я вместе с другими девочками, привезёнными со всех тридцати княжеств, застыла перед старшей. Эту должность занимали послушницы гораздо старшего возраста. Я и сама последние три года была куратором младших групп.

— До обеда у вас есть два часа, — сообщила она, строго нас осмотрев. — Можете погулять пока по этажу. Только из корпуса никуда не выходить, а то заблудетесь и потеряетесь.

Большая часть вернулась в спальню. Одну на всех. С тридцатью одинаковыми широкими лавками, которые служили нам кроватью. Тонкими шерстяными одеялами, пропахшими овчиной и тощими подушками, больше похожими на блинчики.

Они вернулись, а я не смогла. Осторожно вышла в коридор и прошлась до конца, пока не упёрлась в глухую стену. Свернула за угол и вдруг со всех ног побежала, ничего не видя перед собой.

Пока не очутилась в небольшом чулане, где села на пол и заревела, размазывая горючие слёзы по щекам.

— Привет.

Сквозь дымку я с трудом разглядела стоящую передо мной симпатичную девочку с чёрными волосами, заплетёнными в уже знакомую косу. Она явно была старше.

— Держи платок, — произнесла незнакомка дружелюбно, протягивая мне белый кусочек ткани.

— Спасибо, — неуверенно произнесла я, принимая платок и неловко смяла его в кулаке.

— Меня зовут Галия. А тебя?

— Айвири.

Она улыбнулась ещё шире, протягивая мне руку и помогая встать.

— Я тебя ждала.

Это заявление стало для меня полной неожиданностью.

— Меня?

— Да. Год назад я тоже прибегала сюда в слезах. Только утешить меня никто не смог. А сегодня решила прийти и помочь… вдруг кто появится. И вот. Ты не бойся, тут хорошо. Кормят вкусно и сытно. У нас такого не было, — она вздохнула тяжело и снова улыбнулась, прогоняя не слишком приятные воспоминания. — Еды вечно не хватало. А тут тепло и послушницы помогают. Тебе понравится.

Так и началась наша дружба.

Через год мы уже вдвоём сидели у кладовки и ждали новую девочку, готовые помочь и утешить.

А год назад подруга исчезла. Сразу после посвящения.

— Всё будет хорошо, — улыбалась Галия, сжав мои ладони перед тем как войти в священный грот вслед за своими сокурсницами.

— Будешь мне писать? — взмолилась я, кусая губы.

За эти десять лет я так привыкла к ней, что не представляла свою жизнь без подруги. Именно она поддерживала меня, особенно когда я возвращалась из дома отца. Галия не давала в обиду, затыкая обидчиков, которые не преминули нелицеприятно высказаться о моём особом статусе.

— Ты же знаешь, как в обители строго с записками, но я передам весточку, — пообещала она. — Обязательно передам. При любом исходе. Ну же, Айвири, мы к этому столько лет шли. Наконец-то Лаари определит судьбу.

Но ни записки, ни весточки я от Галии так и не дождалась. Все расспросы были бесполезны. Нам не положено было знать судьбу послушниц.

И вот теперь она здесь.

Исхудавшая, измученная, так мало похожая на себя прошлую. Будто утратившая краски и само желание жить.

— Галия, — снова прошептала я, бросаясь вперёд и крепко обнимая подругу. — Ты … это действительно ты?

Она неподвижной статуей застыла в моих руках, не делая попыток высвободиться, но и не прижимаясь в ответ. Только произнесла вымученно:

— Я, Айвири, это действительно я.

Я отпустила её, чуть отступая, снова впиваясь внимательным взглядом в её лицо.

— Значит всё-таки Ардан.

— Ардан, — кивнула она, чуть приподняв уголки губ в попытке улыбнуться.

— Ты…

Начала я и запнулась, не зная, как сказать.

— Изменилась? — понимающе хмыкнула она.

Тонкая кожа пошла складками, некрасивыми морщинками залегая вокруг уставших глаз. Словно ей было не двадцать один, а значительно больше. Даже взгляд будто постарел.

— Очень, — ответила ей и впервые осмотрелась.

Светлая комната, раскрытое окно, кровать в углу, на которой обманчиво спокойно спал молодой мужчина. Именно от него всё сильнее тянуло холодом.

И ещё семь послушниц, расположившиеся кто где.

Одна стояла у окна, две другие были на диванчике, третья стояла прислонившись к спинке кровати, четвёртая сидела на постели рядом с ней. Пятая склонилась над спящим. Именно она поддерживала его сон с помощью своей силы. А шестая была за спиной. Именно она закрыла за нами дверь.

И все целительницы смотрели на меня.

Тут я вспомнила фразу, с которой подруга втащила в комнату.

— Ты ждала меня? — спросила осторожно, чувствуя, как пот противной струйкой стекает по позвоночнику.

— Да, — кивнула Галия. — Ждала.

Пара секунд тишины, когда я пыталась понять, что всё это значит и что теперь делать. Но подруга тут же поспешила меня успокоить.

— Не пугайся. Все не так жутко как может показаться на первый взгляд. Сегодня ведь свадьба молодой княжны. Я понимала, что князь обязательно бы забрал тебя из обители. Даже накануне посвящения.

Действительно, это же так просто, а я испугалась. Вот только радоваться было рано.

Это объясняло моё присутствие в замке, но ничего не говорило о том, зачем я пришла сюда, в логово ликанов. Ведь подруга как никто другой должна была понимать, что мне никак нельзя здесь появляться.

— Мы чувствовали, — вдруг произнесла одна из тех девушек, что сидели на диване.

Тощая, нескладная. Когда-то её лицо украшали веснушки, сейчас это были жуткие бесцветные пятна непонятного оттенка. Блеклые рыжие волосы торчали в разные стороны, выбиваясь из тонкой, короткой косы.

— Не так сильно, как Галия, ведь ты её преемница, но чувствуем, — поддержала её соседка.

Смуглая девушка с распущенными тёмными волосами, которые скрывали левую сторону лица. Но когда она говорила, я видела, что рот скривился в сторону. Это могло означать лишь одно — шрамы.

— Преемница? — переспросила я, заставляя себя отвести взгляд от смуглянки.

Каково это лишиться не только будущего, но и собственной внешности?

— Да, я седьмая в связке Ларкаса, — кивнула Галия. — И это, — она указала на спящего ликана. — Мой подопечный…

Слова не находились.

А ведь сказать надо было очень и очень многое, но не получалось.

— Я почувствовала преемницу, не сразу, конечно, вчера ещё. Слабо, но почувствовала. Мы все чувствуем в конце своей службы. Но я надеялась, что это не ты. Признаюсь, глупая надежда была, ведь не может быть поблизости послушницы… Мне жаль, Айвири…

— Но я не прошла посвящения, — напомнила ей.

— Знаю. Но ты настроена на него. На их связку… даже сильнее, чем я думала, — заметила Галия, прищурившись и пристально в меня вглядываясь.

Она явно не понимала, с чем это всё связано.

— Итан Ларкас решил, что я его пара.

Если они удивились сказанному, то вида не подали. Закивали, переглядываясь.

— Понятно, почувствовал связь, а принял за другое, — кивнула Галия. — Теперь ясно, почему ты пришла сюда.

— Отцу не простят моё присутствие. Я должна как-то выторговать его свободу и помилование.

— Это опасно, — вдруг произнесла та, что устояла у окна.

Невысокого роста девушка. Фигуристая, с высокой грудью, тонкой талией, округлыми бёдрами. Пшеничного цвета волосы были собраны в две косы и украшены синими лентами.

— Она не посвященная, — добавила целительница, проведя рукой по тиснённой ткани гардин.

— Да, но ранение не сильное. Иглы всего кусочек остался. И без посвящения справится, — оборвала её та, что стояла у меня за спиной.

— Если бы это не было так сложно, то мы бы не собрались все здесь, — возразила грузная девушка, которая сидела в углу кровати, сложив руки на коленях.

— В любом случае решать ей, — заметила рыжая.

— Да, действительно, — кивнула Галия, поворачиваясь ко мне. — Ты готова рискнуть?

— Разве не этому нас учили, не к этому готовили? — тихо спросила я. — Думаешь я сейчас смогу просто так взять и уйти? Даже если бы не отец, я бы всё равно помогла. Мы же не можем иначе.

— Я должна была спросить.

— Понимаю, только я не знаю, что мне надо делать. Даже не представляю.

— Я помогу, — произнесла подруга, схватив меня за руку. — Помогу и подскажу. Ты такая же как мы… ты сможешь…

— Тогда мне бояться нечего, — улыбнулась я, сжимая её ладонь. — Говори, что нужно делать.

Девушка, которая всё время нашего разговора стояла над спящим, удерживая магический контур, со вздохом выпрямилась, потирая поясницу.

— Давай, Галия. А мы подстрахуем. Как всегда, — произнесла она, сверкнув нечеловеческим взглядом изумрудных глаз.

Галия подошла ближе, утягивая меня за собой.

— Его зовут Блейн. Или Серый, — легкая улыбка тронула губы и тут же погасла, сменившись болезненной гримасой. — В связке они дают имена. Так привычнее. Это Серый, есть ещё Кошка, Тигр, Бурый, Барс, — она запнулась и глаза совсем потемнели. — Был ещё Гризли… его спасти не смогла. Сил не хватило…

— Не ври, — мягко оборвала её смуглая девушка со шрамом. — Не довезли его до тебя… раньше ушел.

— Блейн, — повторила я, вглядываясь в лицо лежащего мужчины, словно хотела запомнить.

Почему-то это казалось особенно важным.

Красивый. Хотя и бледный очень. Тёмные волосы, высокий лоб, четко очерченные светлые губы, заострённые скулы, неожиданно длинные ресницы.

— Его ранили месяц назад… Мы попали в засаду. Перед самым исходом, — голос дрогнул, когда Галия наклонившись поправила одеяло. — Никто не ждал. Обычная проверка, самая заурядная. А мы нарвались на высших демонов… Они на людей похожи. Так и отличить можно… я потом тебе расскажу.

Подруга вздохнула, закрывая глаза и собираясь с мыслями.

— Иглу я вытаскивала по уши в снегу, думала, что всё вытащила. А кончик прозевала. Он опасен для всех ликанов, но для него особенно. Блейн же не просто ликан… он высшая кровь. На них яд демонов действует иначе. Не убивает, а отравляет, сводит с ума. Медленно, но неотвратимо. Каждый день, каждую секунду, пока он не забудет все, пока сам не начнёт убивать. И выход только один…

— Смерть, — одними губами прошептала я и вздрогнула от очередного порыва холода.