Глава семнадцатая

Следующие шесть дней прошли без потрясений и сложностей. Сны не приходили, вредный ликан не появлялся, а работы прибавилось.

Я много времени проводила в лазарете, беря дополнительные дежурства и работу. Это сильно помогало отвлечься от тяжелых мыслей о собственном будущем.

Добираясь до своей комнаты, я могла лишь помыться, переодеться и тут же упасть на кровать, сразу проваливаясь в сон. А рано утром очередной подъем и снова работа. Я всеми силами старалась вытравить ненужные и опасные мысли из головы, забив её работой и трудом.

Меня никто не тревожил и не останавливал. Настоятельница больше не пыталась вывести на разговор об особенной миссии. И всё было как обычно.

Почти.

Потому что несмотря на все мои старания, тревога никуда не делась, отравляя своим страхом считанные секунды покоя.

Я искренне считала, что собралась, что готова к изменениям в жизни. Все послушницы готовы к подобному, пройти посвящение и увидеть изменившуюся метку.

Но снова ошиблась.

— Айвири?

Настоятельница нашла меня в одной из палат. Я как раз заканчивала беседу с одним пациентом и собиралась приступить к лечению другого, когда она вошла и застыла в дверях, подзывая к себе.

— Да, лэра, — почтительно склонив голову произнесла я, рассматривая пол у нас под ногами.

Смотреть в глаза ей я просто не могла. Не сейчас. Словно не было этой тяжелой недели и в памяти снова возник тот наш последний разговор. Неужели она решила возобновить его?

— С тобой хотят поговорить.

— Со мной? — удивленно переспросила я. — Но кто?

Только не Блейн. Пожалуйста. Не хочу с ним разговаривать, даже видеть не хочу. Стоило этому ликану появиться рядом, сказать пару слов и внутри поднималось что-то злое, запретное и жуткое.

— Итан Ларкас.

Не знаю, как мне удалось удержать лицо и ничего не уронить. Вместо этого я лишь сильнее сжала пузырёк с зельем, лишь каким-то чудом не раздавив его в руке.

— Ларкас? — переспросила тихо. — Он… здесь?

— Да. Прибыл сегодня утром. Как раз к посвящению.

Да, это правильно. Они всегда приезжали к посвящению. Чтобы забрать тех шестнадцать послушниц, которых выберет для них Лаари.

— Он хочет со мной поговорить? О чём?

— Я не могу этого знать. Так что ему передать? Что ты отказываешься?

— Да, то есть нет. Я… я встречусь с ним. Когда?

Сколько у меня есть времени, чтобы подготовиться и настроиться на эту беседу?

— Сейчас.

Ох, Лаари, как сейчас? Я не готова. Что сказать, что спросить, как себя вести? Я столько раз прогоняла мысленно эту нашу встречу, а в этот момент вдруг растерялась.

— Прямо сейчас?

— Да. Есть какие-то проблемы?

— Нет, — я покачала головой и перевела взгляд на моих пациентов, которые внимательно прислушивались к нашему разговору. — Я не успела закончить осмотр.

— Сестра Максин всё сделает. Не переживай. Иди, лэр ждет тебя. Если ты, конечно, не передумала. Заставить тебя никто не может. Ты же знаешь это.

Я кивнула, стягивая с головы платок, который каждая целительница должна была носить во время работы в лазарете.

— Где? В какой зал мне надо идти?

— Ларкас ждет тебя на аллее, у священного камня.

Пузырёк я всё-таки уронила. И он, упав на пол, разбился на десятки осколков.

— Ох, Айвири! Осторожнее! Не поранилась?

— Нет, всё хорошо, — я присела на корточки и принялась собирать осколки дрожащими руками. — Простите. Сама не знаю, как всё получилось. Я сейчас всё уберу.

— Ты побледнела. Точно всё нормально?

Настоятельница опустилась рядом со мной, беря за руку и поворачивая к себе.

— Да. Наверное просто усталость.

— Вы бы повлияли на девочку, сестра, — неожиданно подал голос один из мужчин. — Всё время тут кружит. Дежурит часто, позже всех уходит, раньше всех приходит. Загубит себя девка, перегорит. А так нельзя.

— Всё хорошо. Я справляюсь, — поднимаясь, упрямо возразила я и завертелась, пытаясь понять, куда деть осколки.

— Давай я скажу ему, что ты устала и не придёшь, — предложила женщина.

Только не это!

— Нет! — вскрикнула я, бросая в миску осколки. — Всё нормально, я готова с ним встретиться.

— Хорошо. Но в лазарет ты больше не вернёшься. Посвящение уже завтра, а ты продолжаешь работать. Решила себя до грани довести? Иди, Айвири, иди.

Я кивнула и, сняв фартук, поспешила прочь из лазарета.

Пять минут и вот я уже стояла у начала аллеи.

Все как во сне. Ну почти. Розаны начнут опадать только завтра, сегодня ярко-розовые лепестки еще украшали большие бутоны деревьев, и они мягко сияли над головой. Дорожка узкая, вытоптанная и длинная. Там на другом её конце у алтаря стоял мужчина, повернувшись ко мне спиной.

И это тоже мне знакомо.

Не могу сказать, его ли я видела во сне или нет. Да это и неважно, сердце всё равно защемило в груди и дыхание сбилось.

Сжав кулаки, я решительно шагнула на дорожку и пошла вперёд, не моргая смотря в спину Ларкаса.

Он почувствовал моё приближение сразу. Я заметила, как разом напряглась спина, как выпрямились плечи и голова чуть повернулась в сторону, словно он хотел обернуться, но не стал. Не сразу.

Между нами оставалось всего десяток метров, когда мужчина повернулся всем корпусом, пронзая меня дымчато-серым взглядом нечеловеческих глаз.

— Света и жизни, — чуть хрипловато произнёс он.

— Жизни и света, — отозвалась я, сделав два последних шага и застыв перед ним.

— Здравствуй, Айвири.

Еще одно приветствие. Вроде бы совсем лишнее, необязательное, но такое неожиданно нужное. Внутри будто щелкнуло что-то и напряжение разом схлынуло.

— Здравствуй… те, — отозвалась тихо. — Приветствую вас в обители Лаари.

Здесь я не была крестьянкой, которую он встретил тогда в лесу с корзиной, полной ароматных ягод, или княжной в дорогом наряде и клеймом незаконнорожденной. Здесь я была собой и могла больше ничего не бояться.

— Спасибо.

Он изменился.

Странно, что я это заметила, вполне возможно причиной тому работа в лазарете, где каждая послушница обязана отслеживать состояние своих пациентов, замечать малейшие изменения. Вот и я увидела.

Вроде бы свежий воздух и яркое солнце, должны были благотворно повлиять на его организм, но нет. Кожа будто еще больше побледнела, под болезненно блестящими глазами залегли тени, уголки рта опустились. Весь его вид выдавал усталость и боль.

Кровь послушницы буквально кричала о том, что следует помочь, облегчить его страдания. Тем более, что я могла это сделать.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросила осторожно, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Что?

Такого вопроса Итан явно не ожидал. А во мне уже говорила целительница, которой попался очередной пациент, нуждающийся в помощи.

— Когда вы последний раз спали? — деловито спросила у него и шагнула еще ближе, едва касаясь ладонью его плеча.

Вроде бы и прикосновения не было, а мужчина вдруг вздрогнул и поджал губы, пронзив исподлобья колючим взглядом.

— Что ты делаешь?

Но меня этим сложно было запугать. Я привыкла к страдающим мужчинам. Все они одинаковы, готовы упасть без чувств, истечь кровью или сойти с ума, но уж точно не выказать своей слабости, особенно перед послушницей.

И этот такой же. Ничего нового.

Воспринимать ликана как одного из своих пациентов было легче, чем того мужчину, который называл меня своей парой всего пару недель назад. Исчезла неловкость, сомнения, ненужные мысли или страхи.

Сейчас всё стало легко и просто. Я — лекарь, он мой пациент.

— У вас все признаки сильного переутомления, — отозвалась я и коснулась подушечками пальцев его щеки, колючей от щетины.

В этот раз Итан не дёрнулся, лишь схватил за запястье, не давая мне возможности двигаться, и чуть придвинулся, возвышаясь надо мной. Так, что расстояние между нами сократилось до десятка сантиметров.

— И какие это признаки, позволь узнать?

Теперь и мне стало жарко. Щеки вспыхнули румянцем и сердце будто вниз ухнуло.

— Учащенное дыхание, повышенное потоотделение, бледность, круги под глазами, наверняка еще и голова болит, не так ли? — перечислила я, с трудом шевеля в миг пересохшими губами. Надо было вернуться в рабочее состояние и не думать о постороннем. — И в груди жжет.

— Жжет, — не стал отрицать он, продолжая серьёзно смотреть мне в глаза. — И болит.

Его рука прижала мою к своей груди и накрыла сверху, так, что я смогла ощутить, как гулко бьётся его сердце.

Ох, Лаари, что же он делает?

— Тогда вам надо в лазарет. Давайте я провожу, — сдавленно произнесла я.

— Он не поможет, — криво усмехнулся мужчина, отпуская мою руку и отступая. Словно ничего и не было. — Спасибо за заботу… Айвири.

— Это моя работа, — отозвалась я, не в силах побороть чувство, что что-то пошло не так и нить разговора ушла куда-то в сторону.

— Да, работа. Ты отличная послушница, — кивнул он и лицо в одно мгновение стало непроницаемым и отрешенным. Лишь глаза продолжали всё-таки пылать, обжигая. — Я говорил с настоятельницей и она мне всё рассказала.

— Рассказала? — вмиг побледнев, переспросила у него.

— Да. Что отпускала тебя с разрешения Лаари.

— И всё? — осторожно уточнила я.

— А должно быть что-то еще? — сразу уцепился за фразу мужчина.

Пришлось изворачиваться.

— Не знаю, — отводя взгляд, ответила ему. — Просто подумала, а вдруг вам она рассказала что-то еще. То, что скрыла от меня.

— Нет, больше она мне ничего не сообщила. И давай перейдем на ты. Нам придётся весь следующий год проводить вместе в одной связке. Это требует более… близких отношений, — через силу закончил Итан и тоже отвёл взгляд.

В груди сдавило от боли. Не моей, его. И снова захотелось шагнуть вперёд, помочь ему. Но я продолжала стоять на месте, сжимая кулаки.

— Значит вы уверены, что я седьмая в вашей связке. Даже без посвящения?

— Ты спасла Блейна. Обычная послушница не смогла бы этого сделать.

Ах да, Блейн. Сказать или пока не стоит?

— Но я хотел встретиться не для этого, — тем временем продолжил мужчина. — У меня для тебя письмо от князя.

— Отец, — ахнула я, прижимая руки к груди. — Как он? С ним всё хорошо?

— Да, — ответил Итан, доставая аккуратный треугольник письма. — Не переживай, с ним и твоей семьёй ничего не произошло. Никакой ссылки и прочего. Обвинение ему предъявлять не стали.

— Спасибо, — принимая письмо поблагодарила я. — Большое спасибо. Вы даже себе не представляете, как я благодарна.

— Ты, Айвири, обращайся ко мне на ты.

— Я постараюсь. Но вы добились того, ради чего приехали?

— Да.

Мне о многом хотелось спросить у него. О том, какой выкуп получили ликаны за то, что князья поддержали отца в его обмане. Или узнать правду о завесе. Действительно ли всё так плохо и времени совсем не осталось.

Но вместо этого я просто стояла и смотрела на него.

— Понимаю, ты, наверное, ждешь, что я всё расскажу тебе, объясню.

— Поверь, — горько усмехнулась в ответ, — я уже давно ничего не жду и не спрашиваю. Галия не раз мне говорила, что сейчас не время.

— Всё случится завтра.

— После посвящения, — добавила я. — Не так ли?

— Именно. Как Галия?

— Нам не разрешают заходить в ту часть замка, но уверена, что всё хорошо. Её восстановят. Конечно, времени уйдет больше, но она придёт в себя. Я могу задать вопрос? — спросила осторожно.

— Конечно.

— В связке должно быть шесть ликанов и послушница седьмая, но вас только пять.

— Наяз погиб несколько месяцев назад. Именно в том сражении ранило Блейна. По приезду в долину будет выбран новый ликан.

— Понятно.

Нет, говорить о том, что придется выбирать целых двух, не стану. Не сейчас.

Мы замерли друг напротив друга, не зная, что еще сказать. Вроде так много хотелось, а слова не находились.

— Самое главное не бойся, — вдруг произнёс Итан.

— Чего?

— Посвящения. Самое главное, чем быстрее ты всё примешь, тем легче будет.

— Звучит не очень обнадёживающе, — улыбнулась я.

— Кажется, я еще больше испугал тебя, — невесело усмехнулся мужчина и продолжил. — Мне стоило бы извиниться.

— За что?

— За своё поведение в Иллиуме, — пояснил Итан и замолчал. — Стоило, но я не стану.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Мне кажется, ты должна об этом знать. Не так ли?

Не уверена, что хотела. Но может он и прав.

— Так-так-так, — раздалось вдруг сбоку и из-за дерева вышел Блейн. — Я не помешал?

Итан Ларкас

Эта неделя была одна из самых тяжелых в его жизни. Даже во время пробуждения силы или первой вылазки за завесу ему было не так плохо.

Разум твердил, буквально кричал, ежесекундно напоминая о том, что Айвири послушница. Та, на ком лежит вечное табу, в сторону которой даже смотреть было запрещено. Но душа и сердце чувствовали иное, никак не желая признавать горькую правду. Зверь так вообще сошёл с ума, отказываясь сдаваться.

От этой постоянной внутренней борьбы всё тело горело от боли. Так что даже дышать было невыносимо.

Мужчина всеми силами старался завалить себя работой, чтобы даже думать не было времени. Благо, что сбор всегда проходил тяжело и требовал повышенного внимания и сил.

Вечерами ликан с трудом добирался до кровати и падал, забываясь беспокойным сном. Но даже там ему не было покоя. Стоило задремать, как тут же появлялась она. Девушка с волосами вишнёвого цвета и ярко-синими глазами. И этот образ ничто не могло вытравить.

Оставалась последняя, глупая надежда, что стоит её увидеть снова, спустя столько дней и зависимость исчезнет. Особенно здесь, в обители Лаари.

Но не помогло. Один взгляд и стало только хуже.

Айвири нисколько не изменилась за эти дни, разве что во взгляде появилась уверенность и неожиданное спокойствие, которого не было в замке её отца.

Целительница всегда и везде. Она даже хотела его вылечить. Глупая, от этой болезни нет лекарства и спасения.

— Я не помешал?

Помешал. Ещё как.

Итану с трудом удалось удержать зверя, который готов был рыкнуть на друга, приструнить его, прогнать, утверждая за собой право единственного. Но отвлекла реакция девушки.

Айвири вдруг застыла, поджала недовольно губы и отвернулась, словно видеть его не хотела.

— Что-то случилось? — требовательно спросил мужчина, не в силах понять причин такого поведения.

Что-то между ними было. И это что-то нервировало и тревожило.

Она едва заметно покачала головой и ещё больше напряглась.

— О чём это ты? — поинтересовался Блейн, подходя ближе.

А сам не сводил взгляда с профиля девушки. И она это чувствовала.

— Если у тебя всё, то я пойду, — произнесла она сдержанно. — У меня много работы, да и к завтрашнему дню подготовиться надо.

— Значит помешал всё-таки, — усмехнулся Блейн и бросил ей в след едкое. — Бежишь, Айвири?

— Блейн, в чём дело? — вновь спросил Итан, наблюдая за ними с возрастающим беспокойством и тревогой.

— Ни в чем, — отозвалась девушка, застыв на мгновение, но головы так и не повернула. — Вы ошиблись, уважаемый лэр. Не имею такой дурной привычки сбегать от проблем. И в отличие от вас, Блейн, у меня действительно много работы. Всего доброго, Итан.

Ларкас некоторое время смотрел ей вслед, а после повернулся к другу, который уже уселся на каменный алтарь и жмурился от яркого солнца, которое пробиваясь сквозь ветки, светило ему прямо в лицо.

— Слезь.

— Имей совесть, Итан, я больной и немощный ликан. Мне надо отдыхать.

— С алтаря слезь, — всё так же сухо повторил молодой мужчина, подходя ближе.

— Сяду на траву и заболею.

— Это не Ардан, земля тёплая, так что не заболеешь. Тем более, что ликаны от такой ерунды простуду подхватить не могут. Ты легко перенёс жуткие морозы завесы, а тут решил заболеть из-за пустяка. Так что повторяю в последний раз, слезай.

— Есть, командир, — отозвался тот, спрыгивая и присаживаясь на травку и опираясь на алтарь спиной. — Ну, говори, не молчи. Вижу, как тебе не терпится.

— Нет, это ты говори. Что происходит?

— Конкретнее, Итан, конкретнее. Ты всегда говоришь слишком обобщенно и пафосно.

— А ты как был занозой в лапе, так и остался, — не остался в долгу Ларкас. — Но сейчас явно превзошел себя.

Ленивая ухмылка исчезла с лица, обнажая усталость и какую-то безнадёжность, от которой холодок прошелся по коже.

— Ты никогда не думал, почему я сразу не забил тревогу, почему никому не рассказал про осколок? Я ведь почуял его, как только мы перешли границу Ардана.

— И почему же ты этого не сделал? — покорно спросил ликан.

— Может я просто хотел сдохнуть. А ты не дал. Опять.

— Интересный способ ты выбрал для смерти. Превратиться в ледяного монстра в самом сердце Иллиума.

— Ты должен был менять убить. Сразу, как только я отключился. И сделал бы это лично. Не отнекивайся. Ты слишком правильный, Итан, до тошноты просто. Это же твой долг убить меня и облегчить страдания, как старшего в группе. И что сделал ты? Опять решил меня спасти!

Ларкас приземлился рядом с ним на мягкую траву и спросил тихо:

— Что с тобой стало, Блейн? Не ты первый и не ты последний, кто был ранен за завесой. Куда делся Серый, на которого равнялся молодняк? Куда делся друг, которой всегда защищал мою спину?

— Выдохся, — с кривой усмешкой отозвался тот. — Ничего не осталось. Только пустота. И это страшнее всего, когда ничего не чувствуешь.

— Почему ты сразу не сказал, почему не попросил помощи?

— Потому что не хотел. Знаешь, а она собирается на меня пожаловаться.

— Кто? Айвири? — удивленно спросил Итан.

— Айвири. Хочет выгнать меня из связки, — со смешком отозвался Блейн.

— И в чем причина такого желания?

— Мой сволочной характер.

— Ну это не новость, подарком ты никогда не был. Что конкретно ты сделал?

— Сразу не перечислишь, — произнёс друг, срывая травинку и вертя её между пальцев. — Просто вывел пару раз на эмоции. Сильно вывел. И не могу сказать, что это не доставило мне удовольствия.

— И зачем, позволь узнать?

— Она другая, Итан. Ты ведь тоже это почуял. И да, я знаю, что ты принял её за свою пару. Мало того, я отлично вижу, как тебя ломает. Хорошо, девчонка этого не понимает, как и остальные, но у тебя так мало времени. Никто в Ардане не должен этого заметить.

— Знаю, — тяжело вздохнул Ларкас. — Закон един для всех. А она послушница Лаари. Так всё-таки за что Айвири на тебя взъелась?

Беспокойство никуда не делось. Блейн, Айвири и что-то между ними. Оказывается, боль и пытка может иметь разные оттенки, особенно когда в дело вмешивается ревность.

— Сказал же, что вел себя как скотина.

— Зачем?

— Во-первых, мстил. Я хотел сдохнуть, приложил для этого максимум усилий, а она явилась ниоткуда и вытащила… Это злило.

— А во-вторых?

— Не смог остановиться. Она так ярко реагирует и… пахнет, — вдруг произнёс он и закрыл глаза.

Итан дёрнулся, с трудом сдержав рычание.

«Моя!» — бился в истерике зверь, скаля клыки и сверкая глазами.

И сдерживать его становилось всё сложнее.

— Терпение, мой друг, — сказал вдруг Блейн спокойно. — Учись сдерживать зверя, когда речь идёт об Айвири. Она другая, особенная, и старшие ликаны тоже это заметят. Если бы не печать… всё могло сложиться по-другому.

— Она послушница, Блейн, — напомнил Итан. И себе, и ему. — Это не изменить.

— Знаю. Пообещай мне кое-что. Если девчонка пожалеет меня и не сдаст старшим, то это сделаешь ты.

— Что именно?

— Выгонишь меня из связки.

— Сдурел? — прорычал мужчина. — Мы и так Наяза потеряли.

— Найдёте новых.

— Решил сбежать и бросить нас, так, Блейн?

А вместо того, чтобы разозлиться, друг расхохотался.

— Итан, мы столько лет вместе, и ты серьёзно думаешь, что сможешь подловить меня? Может, раньше у тебя и был шанс, но не сейчас. Не переживай, я надеюсь, что это всё-таки будет она.

— Почему для тебя это так важно?

— Айвири меня воскресила, она и убьёт как Серого.

— И всё? Причина только в этом? — продолжал допытываться мужчина.

Блейн хмыкнул:

— Всё тебе неймётся, всё хочешь выведать до конца. Зачем? Да, не только тебя она сводит с ума, не только тебя она притягивает. Я слишком уважаю тебя, чтобы лгать, Итан. Мой зверь тоже чувствует в Айвири пару. Но я не ты и могу его не сдержать. Поэтому для всех будет лучше, если меня не будет связке. Ты же понимаешь, что в какой-то момент я просто не смогу остановиться.

— И этим убьешь её и себя.

— Смерти я не боюсь, — отозвался Блейн, поднимаясь, и похлопал его по плечу. — Тебе стоило оставить меня там, старый друг. Всем было бы легче.

— Я не мог.

— В этом твоя главная ошибка.

— Но я не позволю причинить ей вред, — вставая следом, произнёс Итан.

— Тогда сделай всё, чтобы остановить меня. И убей, если понадобится.