Эпилог

Эпилог

После выхода из колонии ты заново учишься быть свободным. Но это не трудно, когда ты понимаешь, что тебя ждут. Единственное, что ты оставляешь там, за серыми мрачными стенами — это страх, ты больше ничего не боишься, потому, что понимаешь: человек может пережить и вытерпеть все.

Больше о жизни в там мне нечего добавить, кроме того, что я отсидел весь положенный мне срок для условно досрочного освобождения, а это недолгие 2.5 года, за вычетом тех, что уже провел в стенах следственного изолятора, и это единственное существенное неудобство, которым я расплатился за новую жизнь. Но я не в обиде. Я сознаю, что за все нужно платить, и эта плата за любовь оказалась ничтожна.

Последние месяцы, пока дожидался УДО, следил за ней, поэтому знал куда пойду сразу после освобождения.

За прошедшее время я миллион раз прокручивал в голове сцену нашей встречи, представлял, думал, что скажу ей, а когда подошел к знакомой садовой калитке на старой даче ее отца, в нерешительности замер… все оказалось не так просто.

Стоял, держась за скрипучие кованные прутья ограды, а холодный зимний ветер нещадно бил мне по бритому затылку, с силой запихивая меня внутрь заснеженного сада. Здесь, на границе дачного участка меня удерживает вовсе страх не встречи с ней — я не могу заставить себя увидеть, возможно уже потухшие, до боли знакомые серые бездонные глаза…

Сколько времени прошло с момента нашей последней встречи там, в зале суда, каждый из нас смог бы ответить точно: я считал каждый прожитый мной без нее час, она — письмами отсчитывала каждый прожитый без меня месяц…

Решаюсь, делая первый шаг, но незаметно проскользнуть внутрь старого сада у меня не вышло — калитка протяжно скрипнула. Снег громко хрустнул под ногами, и в ночном зимнем воздухе мои шаги разбудили спящее недовольное эхо. Подхожу к старенькому крыльцу и, не удержавшись, глубоко вдыхаю морозный воздух, пробуждающий сдержанные нотки многочисленных запахов обледенелой земли, зажмуриваясь от нескрываемого удовольствия. Глубоко дышал и чувствовал, как легкие наполняются чистым воздухом, жизнью… Именно сейчас, в этот момент, вереница из произошедших с нами событий больше не кажется мне такой серьезной, мир замирает…

Слышу, как скрипят деревянные ступеньки…

Резко открываю глаза… и встречаюсь с полным тревоги взглядом…

Она!

И в этот самый момент я понял, что проиграл. Проиграл безоговорочно, нокаутом, когда увидел ее…

Вижу, как судорожно втягивает воздух, как дрожащими от волнения худенькими руками запахивает тёплую пуховую шаль на своей груди, как от сильного порыва ветра рассыпались длинные волосы по её хрупким плечикам, как блестят от непролитых слез ее глаза… и делаю несколько быстрых шагов к ней, а она встречает меня щедрой пощечиной…

Молча безотрывно смотрит на меня, пока от волнения не роняет взгляд… А потом… подается вперед и прижимается своими холодными губами к моим ледяным, нежно целует их, и для меня больше нет никого на свете, только я и она.

И я готов исправиться, только бы она была рядом!

Беру её лицо в свои ладони и хаотично целую лоб, губы, влажные щёки, глаза, чувствуя солоноватый вкус ее горьких, полынных слез. Она отпускает края шали, и та медленно сползает на пол, к нашим ногам… Мила поднимает руки и накрывает своими изящными ладошками мои — грубые и обветренные от мороза, согревая меня своим теплом.

На крылечке темно, но мы видим лица друг друга, стоим совсем рядом, глядя друг другу в глаза, и дрожим, как провода под сильнейшим электрическим напряжением…

Неожиданно дверь дома широко распахивается, ударяясь о стену и по скрипучим доскам к нам подбегает совсем маленькая девчушка. Мне особо не видно ее у Милы за спиной, а она крепко цепляется за ее широкие брюки, прячась от меня, и застенчиво выглядывает, с детским любопытством поглядывая через свои растопыренные пальчики, рассматривая меня ярко-янтарными глазами… а я медленно сажусь перед ней на корточки и улыбаюсь, вглядываясь в кукольное личико, обрамленное темными, как у меня волосиками.

— Тебя как зовут? — спрашиваю я, стараясь совладать с осипшим от эмоций голосом.

— Иришка, — отвечает она…

И я захлебываюсь от чувств.

*********************

Бонус для тех, кто упустил, как появилась Иришка…

Подхватив меня под ягодицы, шепча мне на ухо шутливые непристойности, он понёс меня в соседнюю комнату, смежную с его спальней, и, включив свет, усадил меня на край глубокой керамической чаши ванной. Я попыталась прикрыться руками, но он прижал их к бортику своими ладонями и, склонившись ко мне, нашел губами мой рот… Прижался к нему грубым властным поцелуем, раздвигая… проникая… как будто наказывая меня за минутное смущение.

На мне до сих пор прозрачный бюстгальтер, который сейчас царапает воспаленную от желания кожу, форменная юбка, небрежно приспущенные с одной ноги чулки и трусики, кружева которых врезались во влажную плоть, доставляя мне ощутимый дискомфорт.

Я слепо тянулась к нему, за ним… меня интуитивно повлекло следом, даже когда он неожиданно отпустил меня, отступив для того, чтобы включить воду. Сделал шаг назад… еще один, остановившись посреди ванной комнаты, и посмотрел на меня, «ощупывая» янтарными глазами каждый сантиметр моего полуобнаженного тела…

А потом… не отводя от меня взгляда и даже не моргая, он начал медленно стягивать свои брюки вместе с боксерами…

Я громко сглотнула и задержала дыхание…

«Только не смотри вниз!» — твердила себе, зациклившись исключительно на его глазах, вся пунцово-красная, жар прилил к щекам, шее, от стыда за то, что подглядываю за ним…

Не удержавшись, зажмурила глаза, вся превратившись в слух. Секунда… тихий смешок… шорох одежды и горячее прикосновение мужских рук к моей ступне, затянутой в тонкий капрон… Он на полу. У моих ног, но я отлично осознаю, что его секундная уступчивость — это только видимость. Чувствую, как ведет ладонями вверх по ноге, пальцами ловко подцепляя кружевную резинку чулка, скатывая его вниз, отбрасывая в сторону. Следом летит второй, за которым на пол падает моя юбка… бюстгальтер и стянутые с меня трусики…

А потом… Олег склоняет голову к моим коленям и показательно жадно вдыхает мой запах…

Там, в спальне, был вовсе не конец.

Сейчас, здесь начиналось чувственное продолжение…

Я лишь немного позволила себе отодвинуться от него, жестом показывая, что хочу, чтобы он отошел. Смущенно кивнула ему, указывая направление. Он непонимающе уставился на меня, слегка улыбаясь в ответ прищурился, но встал и сделал по моей немой просьбе шаг назад…

Я поднялась за ним следом, без стеснения выпрямляясь в полный рост, не пытаясь прикрыть свою наготу. Еще совсем недавно мне казалось, что будет неловко стоять перед ним вот так, абсолютно голой, но никакого смущения я сейчас не испытываю…, а поворачиваюсь к нему спиной и, грациозно перешагнув высокий борт керамической чаши, медленно опускаюсь на дно ванной, которое лишь слегка прикрыто водой. При каждом моем, даже незначительном движении, она теперь игриво ласкает мои бедра, раздразнивая чувствительную кожу горячим скольжением по ней.

Чувствую легкое волнение и поднимаю взгляд на Олега, который уставился на меня заострив свое внимание на моих сосках. Он буравит их взглядом, как будто всего несколько минут назад он не имел возможности рассмотреть их. Свожу ноги, пытаясь сжать бедра, но лишь раздразниваю себя…

Олег тут же забирается следом, продолжая пожирать меня взглядом. Садится. Его глаза горят таким янтарным огнем, что кажется, будто бы он в жизни не видел ничего более сексуального и захватывающего. Только сейчас, глядя в его сверкающие от возбуждения глаза, я чувствую свою власть над ним и отчетливо вижу ее грани и очертания на поверхности его нестерпимого желания.

Прекрасно видела, как он возбудился. Придвинувшись к нему, нависая над ним, обхватываю ладошкой толстый член, подрагивающий и твердый… Слегка сжимаю, и в ответ Олег прикрывает глаза, пряча их от меня. Ожидала, что он усмехнется странной попытке проявления мной инициативы, но вновь ошиблась…

— Сожми, Мила… Сильнее… — с трудом сдерживаясь, мягко шепчет мне, едва шевеля мокрыми, от окутавшего нас пара, губами.

И, почувствовав мое нерешительное сжатие, резко двинул бедрами прямо мне в руку…

Поймал губами мой сосок, покусывая и посасывая его.

Моя голова кружилась, сознание плыло, страхи… Да какие, к черту, страхи?!

Я уже не видела ничего, не слышала: ни его хриплые стоны… ни его, блеснувшие рядом, ярко-янтарные глаза, ни бешенный стук сердца в своих ушах…

— Ближе… — хрипит он.

Передвинулась еще ближе, животом прижимая его, стоявший между нами колом, член.

— А теперь приподнимись и опускайся на него…

Я посмотрела вниз и увидела, что он придерживает его у основания. Тогда я привстала, оперлась двумя руками о бортик ванной, и начала с осторожностью садиться на его член.

— Медленнее… Потихоньку…

Я кивнула ему и он начал вводить член. Словно играя со мной, провел головкой по моим приоткрытым половым губам, размазывая выступившую на них влагу. Я крепче ухватилась за его плечи и чувствительно застонала. Это было так хорошо!

— Бл. дь, — выругался Олег, — ты такая горячая!

Сказанные мне слова только сильнее заводили меня. В его глазах я заметила животный блеск, и во мне как будто щелкнул какой-то переключатель. Я безумно захотела, чтобы он запомнил меня! Чтобы он помнил именно этот секс между нами. Внутренне чувствовала, что наше время с ним не бесконечно и понимала, что я уже никогда не смогу его забыть. Но так же безумно хотела, чтобы и он, расставшись со мной, помнил обо мне. Чтобы я осталась, пусть маленькой, но зарубкой в его памяти…

Наклонилась к нему, вперед, и ждала, когда он снова подведет головку к моему влагалищу. И, как только почувствовала очередное поглаживание, поддразнивание — резко опустилась на него до самого основания. Его каменный член заполнил меня всю и я вскрикнула от неожиданной боли.

— Мила! — закричал Олег.

Впервые я не желала его действий, захотев самостоятельно контролировать ситуацию. При всем этом, даже в такой позе «сверху» я четко понимала, что мне никогда не почувствовать власти над ним…

Он хотел что-то сказать, но слова были сейчас лишними и я, наклонившись к нему, над ним, остановила его, языком касаясь его нижней губы. Лизнула… Одновременно с этим, подняла свои бедра и снова жестко опустилась на него. Он застонал, изогнувшись подо мной своим телом, встречая меня мощным выпадом мускулистых бедер и я поняла, что сейчас делаю все правильно.

Я обрела свободу и начала скакать на нем, самостоятельно регулируя, увеличивая, скорость и силу толчков, громко застонав от накатившего на меня наслаждения. Вода колыхалась вокруг нас, расплескивалась в стороны, заливая пол, но я продолжала двигаться, совсем не обращая внимание на небольшой хаос вокруг наших сплетенных тел.

Вонзаясь в меня он с силой растягивал мою нежную плоть, но эта боль сейчас доставляла мне поистине невыносимое удовольствие.

— Мила, черт, Мила… — стонал подо мной Олег.

Схватив меня за бедра, намертво вцепившись в них пальцами, оставляя первые синяки на моем теле, помогал мне двигаться, все быстрее и быстрее, жестко насаживая меня на свой член. Он приподнимал меня и опускал, продолжая делать это еще быстрее и яростнее. Я видела, как он возбужден. Его громкие стоны в буквальном смысле сводили меня с ума.

Я хотела быть вместе с ним…

Я отдавалась страсти с отчаянием, исступленно, тая от каждого его прикосновения ко мне. Сливаясь с ним воедино я ногтями, неосознанно, царапала ему грудь, плечи, оставляя следы, желая, чтобы он принадлежал и доверял мне так же безгранично, как я сейчас принадлежала и доверяла ему.

Я чувствовала скорое приближение оргазма. Еще несколько вот таких сильных, жестких толчков необходимо мне, чтобы я кончила прямо на нем! И я хотела, чтобы он кончил вместе со мной.

Я начала все сильнее раскачиваться, потираясь о него всем телом и уже больше не могла сдерживать громкие крики, как только почувствовала свои первые внутренние вибрации.

— Олег… — простонала я.

— Моя… — зарычал он.

Его тело изогнулось. Он замер, изливаясь в меня. Мое имя не слетело с его губ, но именно «моя» в этот момент подтолкнуло меня я к желанному оргазму, заставляя сжимать его член сокращающимися мышцами еще сильнее…

Когда меня перестала сотрясать дрожь и вернулась способность дышать я обняла его за плечи и буквально рухнула на него.

Он крепко прижимал меня к себе, постепенно восстанавливая свое хриплое дыхание, а я улыбалась ему в шею, касаясь его распаренной от воды кожи своими губами.

Глядя на него, сейчас, я точно знала, что все-таки смогла оставить свой маленький след в жизни этого сильного одинокого мужчины.

Конец