Глава 7

Глава 7

За время наших коротких встреч в стенах следственного изолятора я не замечал ее привлекательности. Перед моими глазами были только звезды на ее погонах на фоне синей прокурорской формы. Всё. Не видел и не хотел видеть ничего, кроме этого. Все изменилось именно в тот момент, когда парни сдернули с ее хрупкого тела форменный пиджак… Нет, моя ненависть к ней никуда не исчезла, но она на какое-то мгновение замерла, словно притихла, разглядев в объекте своей одержимости совсем молодую, потрепанную девчонку с распахнутыми от ужаса серыми глазами на кукольном лице которой застыла гримаса полной обреченности…

«Сука! Ведь знала, что делала, когда совала мне это яблоко! Да и ей ли не знать! Она еще до выхода из СИЗО не дошла, как на всех его этажах обсасывали случившееся!»

Когда увидел ее сегодня желал разорвать! Взять и своими руками напополам в стороны разломать, до хруста костей, как то самое клятое яблоко. Когда ее тела коснулись чужие руки, меня как опасной бритвой по венам полоснула бешеная ревность! У этого чувства столько острых граней! До дрожи в руках хотел унизить ее сам, но статус не позволил, поэтому сидел и смотрел, как ее ломают другие, вскрывая женское тело, как подарок… Только этот подарок — мой!

— Козырь, вот это гостинец! … — А продолжить можно с ней когда?… — Может мы ее в карты разыграем?

Я лишь отмахнулся от обезличенного многоголосья, встал из-за стола, на котором ловко убирали беспорядок нанятые для обслуживания сегодняшнего банкета молчаливые официанты, и отошел к большому панорамному окну, позволив себе остаться в относительном уединении…

Усталость тяжело легла мне на плечи, укутав их, будто старенькой маминой шалью. Свинцовая серость и октябрьский холод на улице как раз под стать моему паршивому настроению. Опёршись о стену одной рукой, медленно сжал ее в кулак. Вспоминая безысходность, почти агонию в глазах той, что так ненавидел, с трудом подавлял невыносимое желание разбить костяшки своих пальцев в кровь…

Девчонка еще не знает, что эта мрачная безысходность у нас с ней одна на двоих… и делить мы ее будем поровну!

Мое одиночество грубо прервал подошедший ко мне Серый:

— Ну так что ты решил на счет девчонки? В расход ее?

— Не знаю, — честно ответил я, — Можно убрать… но мою ситуацию это не изменит. Бл. ть! — громкое ругательство сорвалось с плотно сжатых губ, — Ты же все знаешь и без моих устных подтверждений. Ты же мне обещал, что дело закроют! Совсем закроют, а не поменяют мне меру пресечения на домашний арест!

— Кто знал, что ее папаша-пенсионер поднимет все свои связи?! — затараторил от волнения Сергей, — Ее вся столица ищет! Носом землю роют и если не сегодня, так завтра, придут сюда, к тебе с обыском, заметь, на законных основаниях! Убирать ее нужно! Срочно! Сегодня! Пулю в лоб и нет проблемы!

— Сережа, — не сдержавшись рявкнул я, — не папаша-пенсионер, а генерал-прокурор в отставке! Вы все должны были предусмотреть и, в первую очередь, устранить его, а уже потом его дочку в подвал дергать!

— Так мы ее сейчас… и…

Я лишь отмахнулся, жестом обрубая его неумелые попытки оправдаться.

«Сука! В шахматы их что ли играть научить! Ведь дальше своего носа ни черта не видят!»

Гул голосов стих и я резко обернулся, вновь разглядывая вошедшую. В звенящей тишине зала она идет прямо ко мне, упрямо вздернув свой подбородок, не сводя с меня серых влажных глаз. Остановившись рядом, упорно молчит, поэтому я, кивнув парням, давая отмашку на продолжение сегодняшнего банкета, все свое внимание переключаю только на нее. До зуда в ладонях хочется схватить ее рукой за горло и прижать к стене, резким, внушительным ударом сбить с нее всю раздражающую меня спесь, но я сдерживаюсь и только поэтому делаю полшага назад, увеличивая, почти смешное для моей непримиримой ненависти, расстояние между нами…

— Я могу прямо сейчас убрать тебя. Никто и никогда не найдет твое тело. Следов не останется.

— Знаю.

— Но у тебя есть выбор… Я предлагаю тебе его, — продолжаю я. — Мое дело еще не закрыто и оно до сих пор находится под твоим надзором. Я отпускаю тебя прямо сейчас и ты делаешь все, чтобы свести это уголовное дело, в отношении меня, «на нет», либо… — сделал натянутую паузу, — ты не выйдешь отсюда. Игр больше не будет.

— Ты не оставляешь мне выбора! — зло шипит она.

— У тебя, в отличие от меня, выбор-то как раз есть…

***

Смотрю в его глаза и ищу там правильный ответ, глупо надеясь, что он просто блефует, но раскаленная и до этого момента подвижная янтарная лава эмоций в них будто застыла в ожидании моего решения. Время идет, а я молчу, следя за тем, как от растущего нетерпения расширяются черные зрачки его глаз и вот они уже закрывают почти всю цветную радужку, напоминая мне два бездонных непроглядных провала…

Становится по-настоящему страшно!

Поежилась потому, что, по ощущениям, в переполненном людьми зале, становилось всё холоднее и даже дыхание срывалось с моих губ и оседало на плотной ткани форменного пиджака лёгким облачком незаметного глазу инея. Всего один шаг отделяет меня от смерти… и лишь один, единственно верный ответ вместе с тихим рваным полустоном нарушает выжидательную тишину между нами:

— Согласна. Но я хочу уйти прямо сейчас.

Простой и, явно, ожидаемый им ответ, от которого его глаза, к моему удивлению, темнеют еще сильнее… секундное промедление и он делает шаг в сторону. Больше нет никаких лишних разговоров, уточнения существенных деталей наших договоренностей и дополнений к взаимным обещаниям — все предельно ясно… ему достаточно моего слова и он отпускает меня.

Еще раз бросила на него настороженный взгляд и так же молча двинулась к выходу.

Иду, а те самые нелюди, которые еще полчаса назад готовы были разорвать меня с легкой отмашки и по приказу своего хозяина, покосившись на меня осторожными взглядами, расступаются передо мной, прекрасно понимая, чем может грозить каждому из них мое освобождение.

Моя свобода — их вполне вероятный приговор.

Я — следователь прокуратуры и они под моими ногами, как громоздкие плавучие льдины, которые я с легкостью могу поломать, лишь наступив на них. Иду, но ни один из тех, кто мысленно уже приговорил меня к смерти, не останавливает меня. Как цепные псы с голодным блеском обречённых глаз, словно по команде замерли, отсчитывая мои шаги, ведя обратный отсчет последних дней до своего вероятного заключения под стражу.

— Провожу вас, — услышала мужской обезличенный голос за своей спиной, — вам вызвать такси?

Я лишь отрицательно мотнула головой и следуя указаниям, вмиг ставшего услужливым, провожатого, ловко преодолела незнакомые коридоры большого дома и толкнула довольно внушительную стальную входную дверь, навалившись на нее своим телом. За моей спиной все еще слышался разноголосый шум возобновившегося хмельного веселья, а встречный ветер с улицы растрепал пряди моих волос, дёрнув их из пучка и освежил мое лицо, швырнув в него несколько капель холодного осеннего дождя…

Не думая, быстро спустилась с парадного крыльца и, стянув дрожащими руками ворот пиджака, кутаясь в его плотную ткань огляделась по сторонам: за городом. Предполагая возможное расстояние до ближайшей крупной автомобильной трассы, ведущей в столицу, в голос простонала от неподдельного разочарования.

По всей видимости затяжной, моросящий дождь слепит глаза, щекоча мое горло. Больше всего боюсь, что это вовсе не дождь, а бессильные слезы профессионального позора на моих щеках…

Не хочу признаваться даже самой себе в своей чудовищной слабости, поэтому робко пробую капли на соль, языком слизывая их с пересохших от физического истощения губ. Словно наказывая меня, дождь зарядил сильнее, выбивая мои слезы, но я продолжаю идти вперед, лишь единожды остановилась, оглянувшись назад…

Порывистый ветер треплет мои волосы, но я откидываю их, придерживая одной рукой, поднимаю голову вверх. В панорамном окне второго этажа застыла знакомая мужская фигура. Лишь силуэт… но я узнала его — Козырев.

Он стоял и смотрел вниз, прямо на меня. Я резко вздернула подбородок вверх и демонстративно подняла свободную руку, показав ему средний палец… а потом, решительно развернулась и, выпрямив спину, пошла дальше.

***

Дождь, казалось, зарядил надолго, заплакав сильнее. До этого монотонный, а теперь резко усилившийся шелест насквозь промокших крон деревьев показался мне сдавленным природным всхлипом…

Совсем недавно еще разноцветные листья, сплошь покрывающие дорогу до оживлённой автострады, быстро замесились в жидкую грязь, облепляя туфли, затрудняя моё дальнейшее продвижение вперед. Словно идя по мелкому, но от этого не менее отвратительному болоту я, с неприятным, хлюпающим звуком с трудом выдергивала свои ноги из вязкой трясины, кутаясь в мокрый пиджак, который, скорее окончательно выстуживал мое продрогшее тело, нежели сохранял его ускользающее тепло.

Вместе с дождём, вторя ему, из моих глаз крупными каплями падали слёзы, оставляя горячие потеки на щеках и оседая солоноватым привкусом у меня во рту. Снова и снова тыльной стороной ладони яростно размазывала их по лицу, а потом подносила озябшие руки ко рту и дышала в них, пытаясь согреть ставшие вдруг непослушными пальцы…

Слепо дернулась в сторону, с дороги, когда заметила слабый свет фар, скользящий вдоль сверкающей ряби многочисленных луж, быстро догоняющего меня автомобиля. Взгляд испуганно метнулся вперед, высматривая там хоть какой-то намек на возможное близкое расстояние до трассы, но его не было. Только сырая темень, да низко склонившиеся под тяжестью мокрых листьев, кроны уставших от осенней непогоды деревьев…

Машина излишне резко затормозила у одной из многочисленных луж, поравнявшись со мной, словно нарочно окатив меня грязной водой. Стеклоподъемник со стороны передней пассажирской двери слышно шаркнул, медленно опуская стекло, и я невольно посмотрела на водителя.

— Сергей, — тут же представился он, сдержанно кашлянув, словно проглотил ком устойчивой неприязни, мешавший ему говорить со мной. — Садитесь, я подвезу вас.

— Дойду, — отмахнулась я.

— Не дойдете, — громко чертыхнулся и тут же добавил, — здесь до трассы добрых три километра, а там еще постоять придется, прежде чем найдете сострадальца, который будет готов к тому, что вы измараете ему весь салон. Вряд ли в такой час таковые герои найдутся.

— А вы, смотрю, прямо герой! — не сдержавшись, съязвила я.

— И я не герой, — хрипло засмеялся молодой мужчина. — Я подневольный. Мне сказали вас довести — я подвезу.

— Скажут убить — убью… — подхватила я, едва шевеля замерзшими губами.

— В принципе вы мыслите в правильном направлении, — хохотнул незнакомый, еще минуту назад, угрюмый собеседник. — Садитесь в машину, не бойтесь. Отпустить вас или нет решил сам Козырь, поэтому, не мне оспаривать его приказы. Довезу до дома в целости и сохранности.

Посмотрела вперед, в сторону предполагаемой автострады, потом вверх, пытаясь определить время, но вечерняя темнота уже покрыла небо, изменив окружающую меня лесопарковую зону до сумеречной неузнаваемости. Секунду подумав, сделала шаг назад и царапнула замершими, скрюченными пальцами ручку задней автомобильной двери. С трудом подцепив, дернула ее на себя и буквально вползла в теплый салон, обтянутый дорогой кожей, которая тут же натужно заскрипела, будто от недовольства, пока я устраивалась на удобном сидении с подогревом.

Машина тут же тронулась и я посмотрела на водителя, ловя его ответный взгляд в зеркале заднего вида. Он тоже наблюдал за мной, поэтому я поёжилась под прицелом его темно-серых глаз и дрожащими руками стянула полы своего пиджака, к его неудовольствию, невольно выжимая с промокшей насквозь шерстяной ткани дождевую воду на, занятое мной, заднее сиденье. Он даже поморщился, когда вода, с вмиг образовавшихся луж, тут же закапала на пол, мне под ноги, затекая под дорогие велюровые коврики.

— Вам бы пиджак снять… — все больше хмурился Сергей.

— Боитесь салон замочу?

— Боюсь, заболеете, — тут же парировал он, включая теплый обдув на полную мощность. — У меня насчет вас четкие указания. Козырь мне голову оторвет, если с вами что-то случится.

Вспомнив о том, что под пиджаком у меня только блузка без пуговиц, мне стало совсем скверно и я резко откинулась назад, затылком опираясь о подголовник. Пригрелась. Дождь прекратился. За окном, теперь в лёгкой октябрьской мороси, плыли огни придорожных фонарей, из магнитолы струилась тихая инструментальная музыка в такт мерному покачиванию автомобиля и мой измученный организм заставлял меня закрыть глаза, но я продолжала рассматривать дорожки природных слез на стекле, ловя там размытые очертания своего отражения…

— Вас куда, — снова нарушил молчание Сергей, — домой или к отцу?

К моему удивлению, он слегка развернулся и, взяв с переднего сиденья мою сумку, не оборачиваясь, следя только за дорогой, протянул ее мне…

— Там никто ничего не брал. Только ваш телефон разрядился.

Вжикнув замком, кончиками пальцев прикоснулась к лежащим там рабочим папкам — уголовное дело по делу Козырева, нырнув глубже, достала связку ключей и, повертев ее в руках, бросила назад, на дно кармана.

— Домой, — устало вздохнула я. — Если можно, домой…

Не успела сказать, как под колеса нашего автомобиля буквально бросился патрульный сотрудник ДПС, размахивая полосатым жезлом.

— Бл. дь! — громко выругался Сергей, но резко ударил по тормозам и машина заскользила по мокрой дороге.

Не без труда остановив железную махину, схватил свой телефон, но тут же отбросил его в сторону, на пассажирское сиденье, признавая его никчемность в явно нештатной ситуации. На глухой стук в окно сразу ответил, обреченно нажав кнопку стеклоподъёмника.

— Ваши документы. Салон к досмотру.

Второй сотрудник, пристально оглядывая машину, обошел ее и посветив в салон штатным фонарем, знаком попросил меня тоже опустить вниз стекло. Я подчинилась, вздернув вверх подбородок, посмотрев прямо на него…

Секундное замешательство…

Мгновенное фотографическое опознание… и он кричит:

— Это она!!!

Я не могла ожидать, что моего провожатого — Сергея, мгновенно выволокут из машины, поставят лицом к лобовому стеклу, широко расставив его ноги, заставляя опереться раскрытыми руками на капот. Смотрю, как он медленно поднимает голову и смотрит прямо на меня. Понимаю, что не видит… Не может видеть, но, тем не менее, чувствую себя крайне неуютно под его колючим взглядом.

— Девушка в розыске! — кричит кто-то…

Тут же вспоминаю недавно сказанные мне слова:

«… У тебя есть выбор… Я предлагаю тебе его. Мое дело еще не закрыто и оно до сих пор находится под твоим надзором. Я отпускаю тебя прямо сейчас и ты делаешь все, чтобы свести это уголовное дело, в отношении меня, «на нет» …»

— Черт!

Громко ругнувшись, нашарив в своей сумке удостоверение, быстро выхожу из машины и подхожу к патрульным. Ткнув документом каждому из них, продолжаю:

— Хотелось бы узнать основание для задержания?

— Так… — Мы… — Вы же объявлены в розыск!

Игнорируя поток почти бессвязных слов, я тут же заканчиваю:

— Я при исполнении. Требую нас отпустить, — и тут же добавляю, прекрасно понимая, что вся эта проверка, пока они не свяжутся со своим и моим руководством, может растянуться на несколько часов, — прямо сейчас. Ну же!

Недовольно поморщившись, один из них отходит на шаг назад, позволяя Сергею подняться.

— У вас точно все в порядке? — не унимается второй.

— В полном, — отвечаю ему и снова сажусь в автомобиль, занимая прежнее место, громко хлопая дверью в ожидании водителя.

Решив еще пару вопросов с документами на машину, Сергей снова занимает свое место, резко трогается и смотрит прямо на меня в зеркало заднего вида:

— Спасибо…

— Козырю передай, что я держу свое слово, — устало ответила я, снова откидываясь на удобную спинку автомобильного подголовника. — Отвези меня домой…