Глава двадцатая. То, что было после

МАЙ 2017

Леденьга пенилась под бурными порывами ветра. Весна выдалась достаточно тёплой. Я безмолвно смотрела на реку, вспоминая детство. Я даже забыла, что в моём прошлом кроме плохого есть много хорошего.

Выдохнув, легла в траву. Теперь передо мной было бескрайнее небо, ясное, напоминающее светлую лазурь. Ветер разогнал все облака. К шуму воды добавился шелест травы.

Зачем я вернулась сюда?

Колька и мама на лечении в Болгарии. Моих накоплений и денег Стаса вполне хватило на это. Дом мы всё равно продали.

И я всё же приехала. Напросилась к Лыське в гости на майские праздники. Что я хотела здесь найти?

Может быть, покой?

Или ответы на свои вопросы? Их так много…

Сколько раз я приходила к дому Стаса, с надеждой вглядываясь в тёмные окна. Мне казалось, что вот-вот там вспыхнет свет. Он будет там. И я брошусь к лестнице, буду буквально перепрыгивать через ступеньки, чтобы вновь постучать в знакомую дверь.

Я оставляла записки. Иногда они пропадали, иногда я находила их на прежнем месте. Чаще всего я забирала их обратно.

Сергей не соврал. Стас действительно уехал. Тогда, в клубе, я правда думала, что снова встречусь с ним.

Но нет.

Дни бежали вперёд длинной, непрерывной вереницей. Скучные, пустые вечера. Холодные и одинокие ночи. И воспоминания. Больше у меня не было ничего.

Я как никогда понимала Стаса, понимала, почему он жил прошлым.

Вот колесо жизни провернулось и я оказалась на его месте.

Подняла руку, рассматривая собственную ладонь. Пальцы, которые больше никогда не смогут ощутить его тепло. Золотое кольцо, призывно блестевшее в лучах солнца.

Поначалу, я спрятала всё, что осталось как можно дальше. Забыла. Заперла. Ненавидела. Ведь стоило только закрыть глаза, как я сразу видела знакомый узор костяного гребня, его тонкие, почти прозрачные цветы. Тонкое, обычное кольцо, напоминающее о несбывшемся будущем. Темно-красную кожаную обложку, серые плотные страницы альбома и фотографии, каждая из которых звучала подобно выстрелу.

Слёзы всё же однажды кончились. Как и кончились патроны в пустом барабане судьбы.

Я просто убрала всё в коробку, устроив своё мини-кладбище.

Поначалу казалось, что я смогу всё это пережить. Действительно смогу. Стас оставил не так уж много в моей жизни от себя.

Но вот тут началось настоящее безумие. Какого это видеть чашку и вспоминать, как Стас пил из неё, сидя на подоконнике и рассказывая мне, как ему сломали зуб? Книга, которую он взял у меня чтобы почитать, но так и не удосужился даже открыть её. Она валялась у кровати полгода, пока я не забрала её перед самым отъездом. Футболка. Расчёска. Полотенце. Платье. Кеды. Джинсы… Список рос с каждым днём. Одна коробка переросла в десяток.

Потом появились запахи.

Я стала ненавидеть все свежие ароматы. Они заставляли скрежетать зубами от злости, почти шипеть, яростно прожигая кого-то или что-то как виновника напоминания о Стасе.

Апельсины. Мама купила их для Коли. Я только увидела их, как перед глазами появилась мутная, кровавая пелена. Открыла окно и вышвырнула их на улицу.

Меня мучили воспоминания, ночные шорохи, память тела. Я начала сходить с ума, теряя связь с реальностью. Если бы на меня посмотрел врач, то, наверное, сказал бы, что у меня ломка.

Да, меня ломало и швыряло. Я не понимала, как мне жить дальше. К чему идти? К чему стремиться?

Даже после расставания с Ваней не было так… больно!

Только лечение брата удерживало меня на тонком волоске здравомыслия. И ничто не могло помочь мне забыться. Даже валясь в кровать глубокой ночью после работы, сознание начинало издеваться надо мной, наматывая мои нервы и душу на свой стальной кулак. Вокруг были люди, но я никому не могла сказать, что чувствую. Кто меня поймёт?

Когда мама с Колей улетели, я вспомнила об алкоголе. Я пила, захлёбываясь и желая лишь одного: забыть. Короткие промежутки отдыха заканчивались совершенно разбитым состоянием и гудящей головой. На четвёртый день я поняла, что так нельзя. Это не выход. Но тут же решила забыться в пьяном угаре. Да настолько, что разнесла всю квартиру. Кричала, выла, ломала мебель и била посуду. Добралась до коробок. Всё уничтожалось, топталось, выбрасывалось в окно.

Я не обращала на стуки в дверь и настойчивые звонки. Плевать. Я решила, что только разрушив всё до основания, смогу построить что-то новое. Своё. Без оглядки на прошлое.

На альбом рука не поднялась. Я только достала вторую бутылку рома, захватила последний уцелевший стакан и плюхнулась на пол, среди полнейшего кавардака.

Фотографии. Чужие пролистала, остановившись на третьей странице. Да, в первый раз я была зажата. Тугой бутон, не желающий показывать прекрасные лепестки. Страница за страницей, фото за фото, воспоминание за воспоминанием. Водила пальцем по шершавой поверхности серых листов, плавно переходя к холодной гладкости снимков.

Как же я хотела вернуться туда.

Царапнув ногтем своё же лицо на фотографии, едва удержалась, чтобы не разорвать снимок на мелкие части.

Что, если я ошиблась в своём решении? Что если всё дело не в Стасе? Что, если это не любовь?

От этой мысли стало совсем страшно. Но в то же время она подарила мне слабую надежду вернуться к прежней жизни. Отставив бутылку в сторону, вытащила последнее фото из кармашка и почти детально вспомнила тот вечер. Боль уже не была такой яркой. То ли дело в алкоголе, то ли в до одури надоевших мне слезах.

Что же я за человек…

Не выдержала и вновь схватилась за ром, пара глотков и адское жжение в горле вернуло меня в горькое настоящее. Хотела не пить, а теперь точно не остановлюсь, пока не осушу всё до конца. Пересела и оперлась о диван, сжимая в одной руке бутылку, в другой фотографию.

И что мне теперь делать?

Очередное обжигающее ощущение на губах, образ меня самой в этом жёлтом халате и в тугих объятиях верёвки.

Всё это так странно, будто и не со мной было.

Что тогда, что сейчас. Лежу под тёплыми лучами солнца, а чувствую холод пустой квартиры.

Леденьга всё ещё шумела, укачивая и унося меня прочь, в самую глубину мрачных воспоминаний.

Да. Всё так и было.

Занятно, но мне в голову пришла очень дикая идея.

Я еле встала, опираясь на диван. Где-то тут был телефон. Под подушкой? Нет. Плед? Яростно сбрасывала всё на пол, пытаясь найти мобильник. Он завалился в стык у подлокотника, с грацией пьяного бегемота было не просто достать его.

Номер должен был сохраниться.

Угу, вот и он.

Была не была.

Сергей ответил почти сразу, несмотря на довольно поздний час. Узнает? Не узнает?

— Доброй ночи.

— Кто это?

Хм, значит, не помнит. Ну да ладно.

— Юля.

Пауза была совсем недолгой, мужской голос заметно потеплел и стал более спокойным и ровном.

— С чего такой поздний звонок.

— Хочу поговорить… — мой заплетающийся язык отказывался меня слушаться.

— Валяй.

— Не по телефону.

Похоже, этой фразой я его заметно удивила.

— Завтра?

— Нет, сейчас.

Ехидный смешок заставил меня улыбнуться. Я его си-и-ильно удивила.

— Я даже могу к тебе приехать, ты мне только адрес назови.

— То есть до завтра это не терпит?

— Не-а. Завтра мне просто не хватит смелости.

— Ты что, пьяная?

— Ага.

Не было никакого смысла отрицать очевидное. Уж лучше быть откровенной. Тем более с ним.

— Давай всё-таки я приеду. Адрес?

Он вот так легко согласился. Хочет сам прийти. Вот это поворот. Думала, что мне придётся уговаривать его, даже, может, опуститься до шантажа.

Я допила остатки рома и со стоном прилегла на диван.

Вот это я нажралась…

Интересно, если решу догнаться чем-нибудь ещё, я сразу умру или нет? Из ушей польётся?

Трель звонка прозвучала пением ангелов. Но путь к двери оказался самым настоящим испытанием. Ноги не просто подкашивались, они словно изгибались под немыслимым углом. Желудок всё норовил вернуть ром обратно. А я этого не хотела.

Открыла дверь и с удивлением увидела очень взволнованного Сергея. Он нервно сжимал свои локти, смотря на меня своим дерзким и пронзительным взглядом. На улице холодно, а он в одной футболке и джинсах. На машине что ли приехал?

— Привет! — я махнула рукой, глупо улыбнулась и схватилась за дверь, в надежде не упасть лицом вниз прямо к его ногам. Мужчина резво подхватил меня, с удивлением окинув взглядом весь тот беспорядок, устроенный мной.

— Ты что, крыс гоняла?

— Нет, скорее тараканов. Такие большие, заразы. Не убиваемые.

Я с облегчением села на диван, пристроив голову на подлокотник, прилегла.

Сергей вскинул бровь и осмотрел комнату с большим скепсисом. Но когда он наткнулся на альбом, его лицо непередаваемо изменилось.

— Я думала, ты не приедешь, — мой хриплый голос был больше похож на карканье. — Даже не узнал.

— Ну, видишь какой я, сломал систему. Приехал.

Сегодня он какой-то не такой. Живой. Настоящий. И вовсе не холодный.

— Ты ведь мог послать меня.

— Чтобы потом узнать, что ты сделала какую-нибудь глупость?

— Не. Желания шагнуть в окно у меня нет. Убиваться не хочу. Хватит смерти невинных апельсинов.

Сергей насмешливо смотрел на меня, не зная куда же пристроиться ему. Подумав, он перешагнул через кипу разорванных книг и сел рядом со мной.

— Давай говорить.

— Вот так сразу? — я со стоном оторвала голову от подлокотника, посмотрев на мужчину мутным взглядом. Я сейчас не в состоянии собрать мысли в кучу. — Знаешь, мне нужно чуть-чуть времени. Если хочешь, там на кухне было что-то ещё. Давай, сходи и налей. Выпьем вместе.

— Ну уж нет. Этому столику сегодня наливать больше не будут.

Сергей перевернул меня на спину, нормально укладывая меня на диване. Потолок закружился дурным вертолётом. Ахтунг! Внутри меня что-то с треском сломалось и я, едва ворочая языком начала говорить.

— Почему Стас уехал?

— Мне-то откуда знать.

— Ну ты же для него важный человек. Он прислушивался к тебе.

— Это только так кажется.

Я с удивлением посмотрела на посерьёзневшего Сергея.

— Да?

— Да. Мы даже не друзья.

— А кто тогда?

Мужчина пытался найти правильный ответ. Он задумчиво разглядывал моё покрасневшее лицо. Что он там хотел увидеть?

— Сложно сказать.

Я изобразила понимание и кивнула. Голова отозвалась звонким гулом. Жесть.

— Юль, что не так?

— Ты дурак или только прикидываешься?

— Я не про Стаса.

Борясь с тошнотой, села. Сергей очутился в манящей близости от меня. Я вцепилась в его футболку и притянула к себе. Его лицо было совсем рядом. Облизнув губы, поддалась мимолётному желанию. Поцелуй вышел никаким. Просто нечто влажное, даже противное с дикой помесью алкоголя и табака.

Я отстранилась от Сергея и вновь легла.

— Это что было?

— Ответ на вопрос.

— И как?

— Отрицательно.

Он склонился ко мне, опершись рукой на подлокотник. Я смотрела ему в глаза, которые вдруг стали такими… родными. В них не было той ледяной жёсткости, той пронзительности наводившей ужас. Нет. Сейчас я видела в них что-то знакомое. Боль. Море боли. Мне был знаком этот взгляд. Каждое утро я видела его в своём отражении. Что же случилось у него? Что произошло в его жизни, что я сейчас попросту тону в волнах острой боли.

Мы с ним не просто похожи.

Кто бы мог подумать.

Может, поэтому он пытался меня образумить? Предупредить.

Но я же блин гордая, самоуверенная…

Злость вызвала новый виток тошноты. Справившись с ним, я выдохнула и закрыла глаза.

— Скажи, так больно будет всегда?

Сергей не торопился с ответом. Хочет пощадить меня? Так в чём смысл.

— Да.

— Даже… если смирюсь?

— Это только притупит боль, но не снимет её.

— Значит, ты пробовал.

— Так точно.

Я всхлипнула, сильнее зажмурившись. Прощай печень, погибнуть тебе от цирроза.

— Серёга… — впервые решилась так его назвать. Но после такого взгляда не было смысла отдалять его от себя. Он понимает меня как никто другой. И он живёт. — Ты мне расскажешь?

— Что?

— Как быть дальше. Про Стаса. Про клуб. Про альбом. Я хочу понять.

— Зачем тебе это? Жизнь тебе дала отличный шанс начать всё сначала, — голос Сергея изменился до неузнаваемости. Я открыла глаза и посмотрела на него. Похоже, он завидует мне. Значит, шанса всё исправить нет никакого.

— Я устала перелистывать страницы и начинать всё с белого листа. Впервые жизни хочу довести всё до конца, — едва сдерживалась, чтобы не зарыдать. — Понимаешь? Я действительно хочу его понять. Пожалуйста, помоги мне.

И Серёга помог.

До сих пор не понимаю, почему. В чём смысл? Я ведь ему никто. Дрянь, которая вечно его злила и раздражала.

Или шанс есть? По крайней мере, у меня.

Время покажет.

Теперь я спокойно ем апельсины. Лежу в траве на берегу реки и смотрю на кольцо, вспоминая о Стасе. Сейчас это были просто страницы из жизни. Сложно было научиться смотреть на всё без эмоций и оценки. Нет ничего хорошего или плохого. Только факт, событие. Оно было. И я могу принять это или нет.

Разбираясь в себе, постепенно приводила мысли в порядок. Словно плёнку назад отматывала, к самому началу. Я даже хочу сходить на могилу к отцу.

Почему Серёга не сделал это раньше? Почему не образумил? Меня. Стаса. Тогда мы бы не совершили всех этих ошибок. Или он пытался, но мы ослеплённые своими чувствами ничего не видели.

Я отстранённо крутила кольцо на безымянном пальце. Новая дурная привычка, позволявшая лучше думать.

Шорох и чьи-то шаги заставили приподняться на локтях и посмотреть назад. Ко мне шёл Ваня.

Вот кого я точно не ожидала увидеть. Особенно сейчас.

Нехотя села и отряхнулась от налипшего к одежде мелкого сора и травы. Уйти и избежать разговора было бы хорошим решением. Но я же приехала сюда за покоем.

Да, именно за ним.

— Привет. Ты долго ещё там стоять будешь? — я не стала снова оборачиваться. Теперь мой взгляд был прикован к Леденьге, к моей спасительнице, к моей лучше подруге.

— Я так и знал, что ты будешь здесь.

— Лыська сказала?

— Да.

Пара осторожных шагов и я краем глаза заметила слева рядом с собой тёмную ткань джинс. Ваня стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на грязные пенные волны буйной реки.

Мы молчали. Упоительная тишина, казалось, могла излечить любую рану. Вот даже смогла нас чуть-чуть примирить и сблизить.

— Я думала, ты уехал отсюда.

— Мы приехали с женой к моим родителям. Внука привезли, Леньку.

— Поздравляю, — я бросила быстрый взгляд на его правую руку и заметила толстое обручальное кольцо. На удивление, осталась спокойной. Теперь это не вызывает у меня никаких эмоций.

— Я смотрю ты тоже замуж вышла.

Пауза. Тяжёлый вздох. Оставила кольцо на своём пальце в покое и спрятала руки между коленей.

— Можно и так сказать.

Ваня, наконец, сел рядом. Он всё ещё смотрел на реку, стараясь не встречаться взглядом со мной.

Да, жизнь идёт своим чередом.

— Как у тебя дела? Слышал, ты собрала деньги для Коли?

— Да. Два месяца назад сделали операцию. Теперь вот с мамой реабилитацию проходят. Должны скоро вернуться.

— Дорого?

— Деньги есть, — я уклончиво ответила, не желая продолжать этот разговор.

— Здорово. А зачем тогда приехала, дом ведь продали.

— Давно здесь не была. Решила напоследок вернуться в родные края.

— Ты собираешься уезжать куда-то?

— Нет. Но и сюда больше ни ногой.

Внутри что-то поднималось горячей волной. Словно ломался лёд и свежие потоки воды сейчас вырвутся на свободу.

— Вань, ты знаешь… Я и с тобой хотела поговорить, просто не знала как. Хорошо, что к тебе домой не припёрлась.

— Юль…

— Подожди, дай сказать. Хорошо? — я повернулась к нему и с лёгкой улыбкой посмотрела в когда-то до боли родные глаза. Когда-то. — Просто выслушай.

— Ладно.

— Я была не права. Очень сильно не права. И я хочу попросить у тебя прощения. Что было, то было. И сложно сказать, кто во всём виноват. Жизнь такая сложная и запутанная штука… Я долгое время винила себя во всём произошедшем. Считала, что именно я чуть не убила брата. Колька не заслужил всего этого. Он не должен был отвечать за меня. Я винила тебя. Очень сильно злилась. Но легче от этого не становится. Каждый день, пыталась представить, чтобы было, если… И этих если скопилось так много. Миллион если. Одно если сменяло другое, подтягивая вслед за собой очередной десяток. Только совсем недавно, я поняла, что во всём этом мы не виноваты. Ни ты, ни я, ни Коля. Поэтому прости меня, пожалуйста. За всё. Я честно не хотела делать тебя больно. Я извиняюсь не только за Колю. А за всё. Ты же понимаешь?

Ваня взял мою руку, освобождая ладонь из плена колен. И я вцепилась в его пальцы так, что даже костяшки побелели.

— И ты меня прости.

Слёзы подступили, вызывая мокрый и противный комок в горле. Зажмурившись, отвернулась.

— Юль, мне Лыська звонила и не раз.

— Зачем?

— Рассказывала про тебя, хотела пристыдить, наверное.

— Дурочка, — я улыбнулась и шмыгнула носом.

— Я не просто так сюда пришёл. Я ведь тоже чувствовал свою вину все эти годы. И не имел никакой возможности как-то исправиться. Но выслушав тебя сейчас, я понял, что вот он мой шанс.

— Ты о чём?

— Я сейчас работаю в одной фирме, они собираются перебираться туда к вам. Хотят расширяться. И будут набирать штат сотрудников. Платят хорошо. Ты же работала логистом?

— Работала. Давно.

— Ничего, вспомнишь. В тебе я точно не сомневаюсь. Тем более у них там будет почти целый отдел. Хочешь к ним?

Во рту всё пересохло, и я глупо переспросила:

— Работать?

— Да. Единственное, что, может, придётся ненадолго приехать к нам. Показаться, пройти испытательный срок.

Я уже пыталась найти нормальную работу, но моя удача исчерпала себя. Это оказалось не так просто.

— Ты поручишься за меня?

— Всегда.

Я посмотрела на Ваню. Знакомый насмешливый взгляд. Теперь он не сторонился меня.

Теперь всё будет в порядке.

ФЕВРАЛЬ 2019

Холодная вода пощипывала мои раскрасневшиеся щёки. Умываясь в очередной раз, я смывала слёзы, усталость и разочарование очередного дня.

Прошло столько времени, а боль всё ещё есть. Серёга был прав.

Хотя теперь он совсем не понимает меня.

Надо же, такой исполин влюбился в маленькую девчушку с характером надоедливой мухи. Они прекрасно дополняют друг друга.

Честно, в разговоре с ней, я хотела отплатить Серёге тем же. Предупредить её. Уберечь от своих ошибок. Надеюсь, у них всё будет хорошо.

Серёга заслужил это.

Набрала полную горсть воды и умыла лицо. Вытерлась мягким, пушистым полотенцем и присела на край ванны. Когда же мне станет легче? От мысли, что сегодня ровно год слёзы вернулись немыслимо быстро. Рыдая и всхлипывая, уткнулась лицом в полотенце.

— Юль? — стук в дверь только сделал больнее.

Глотая слёзы, постаралась ответить как можно спокойнее.

— Да?

— Ты снова плачешь?

— Нет, Коль. Просто умываюсь, — я снова включила воду.

— Ага, полчаса уже. Я так и понял. Чай остынет, выходи.

Я прислушалась к тому, что творилось за дверью. Тишина. Вздох и отдаляющийся стук костыля. Ушёл.

Намочила руку и с наслаждением провела ею по лицу. Глубоко дыша, старалась успокоиться. Мне нужно выйти и показать Коле, что всё хорошо. Мне нужно быть примером.

Я посмотрела на себя в зеркало, с неудовольствием наткнувшись на воспалённый взгляд кролика-альбиноса. Щёки припухли от солёных слёз, искусанные губы казались просто кроваво-красными.

Угу. Показать ему, что всё хорошо.

Я прямо-таки идеальный образчик того, как должно быть.

Ладно, надо же когда-то выйти отсюда.

Прохладный воздух в коридоре заметно меня приободрил. На кухню я зашла совершенно спокойная.

Коля сидел за столом и задумчиво допивал чай, костыль он прислонил к холодильнику.

— Не дождался, да?

Я села напротив и взяла в руки едва тёплую чашку.

— Тебя ждать, можно от голода умереть.

— Ну неправда.

— Чего глаза красные?

— Устала и не выспалась, — солгала, даже не задумываясь. Осторожно посмотрела на Колю. Уже заметно отросшие светлые вихры придавали ему детскости и наивности. Похудевшее и осунувшееся лицо ещё имело землистый цвет. И только глаза горели огнём. Братишка вернулся.

— Так ложись и отдыхай.

— Я думала поехать на работу.

— Опять? — Коля недовольно взглянул на меня и снова уткнулся в свой телефон.

— Ну, да.

Я чуть снова не сказала запретное слово. Деньги. Как же его бесила эта тема. Сам факт того, что кормлю их с мамой я. Он ещё не смирился со своей беспомощностью, пусть сейчас и стал гораздо самостоятельнее.

Как не выпалила своё любимое: «кто-то же должен зарабатывать деньги». Хорошо вовремя язык прикусила и не испортила достаточно м ирное субботнее утро.

— Мама звонила? — я отхлебнула чая и потянулась за конфетой.

— Да. Два раза. Спрашивала, хорошо ли я позавтракал, — Коля фыркнул и отставил в сторону пустую чашку.

— Нет, блин. Голодом тебя морю! — раздражённо взвилась, отмечая про себя, что хороших слов я так и не дождусь.

— Тебе привет.

— Угу, — засунула вафельную конфету в рот и запила почти ледяным чаем.

— Может, поешь нормально?

— Я неголодная.

В три глотка осушила чашку и решила, что пошло всё к чёрту. Сегодня я буду валяться на диване и ничего не делать. Могу я себе позволить хоть немножко отдохнуть?

Мы разбрелись по разным концам квартиры. Коля теперь отправился в ванну. Это точно надолго. Можно лечь полежать, послушать музыку. Депрессивно-меланхоличное настроение только способствовало этому.

Надела наушники и легла на диван, с головой накрывшись пледом. Включила плеер и закрыла глаза. Хотелось спать, но сон всё не приходил. Так и лежала, наслаждаясь покоем.

Пусть всё будет так, как есть. Вот Коля окрепнет и можно будет попытаться найти Стаса. Время стремительно утекало, но желание встретиться ещё раз было слишком сильно.

Плевать, хоть автостопом буду ездить.

Одна песня сменялась другой, пока выученные наизусть строки не всколыхнули было.

…Певчая птица, ангел, попавший в силки,

Радужный пленник коварной и ловкой руки,

Посланница неба, прости, что я

Поймал тебя, что ты моя…

Почему Стас называл меня именно так? Птицей счастья? Разве это не странно? Не моя мечта, моё желание… Птица счастья. Чувствовал мой свободолюбивый и гордый нрав?

Свобода.

Вроде бы всё в моей жизни изменилось в лучшую сторону, я избавилась от многих страхов, тяготивших меня. Но свободы больше не стало. Вместо одного ярма, я послушно вешала на себя другое.

Я никогда не смогу любить кого-то так же, как его. Серега убедил меня в том, что мои идиотские мысли являются идиотскими. Просто я хотела сделать жизнь проще, убедив себя, что к Стасу меня тянет вовсе не любовь.

Нужно снова привыкать к одиночеству. Можно было бы с лёгкостью найти кого-то другого. Но… Зачем делать человека заведомо несчастным? Я не смогу любить в ответ.

…Клетка твоя станет вблизи окна.

Песня твоя птицам другим слышна.

Кто-то в ней слышит смех,

Кто-то в ней слышит плач,

А кто-то в ней слышит шаги у дверей.

Это пришёл палач…*

Противная слеза медленно скатилась по моей щеке. Снова плачу. Стас вернул мне эту способность, и теперь я всё никак не могла совладать с нею. Может, это и к лучшему. Если слёзы кончатся, я опять начну сходить с ума.

Свернувшись калачиком, уткнулась носом в диван, думая обо всём подряд.

Почему я не наслаждалась всем тем счастьем?

Почему молчала?

Почему не сказала?

Почему упёрлась рогом только в один вариант заработка денег?

Тысячи почему. Риторических. Без ответа.

Я стала палачом для себя самой.

Даже сквозь музыку я услышала стук костыля. Коля идёт. Утерев лицо о диван, выдохнула. Он опять будет ругаться, если увидит, что я плачу.

Брат схватил меня за ногу и не сильно тряхнул меня.

Я скинула плед и, потирая глаза, недовольно посмотрела на него. Колька пребывал в каком-то возбуждённом состоянии. Он то и дело посматривал на экран телефона.

— Что-то случилось? — я прошлась ладонью по мокрым щекам и села, замотавшись в плед.

— Даже не знаю. Просто интересно.

— Что интересно?

Коля осторожно сел на край дивана, вытянув больную ногу вперёд.

— Помнишь, как мы играли в хоккей?

— Ну, — я нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт.

— Мы с тобой постоянно по телику смотрели матчи. И мне нравился один хоккеист…

Сердце сделало радостное сальто. Не дав договорить брату, вырвала его телефон из рук и жадно впилась взглядом в текст.

Так. Молодёжная сборная… Бла-бла-бла. Товарищеский матч… Очередное бла-бла-бла. Ещё бла-бла-бла. Тренерский состав. Список имён и… моё лицо залилось краской. Неверяще перечитала статью ещё раз. Нет. Не показалось.

Стас.

Он здесь!

Сегодня тот самый матч.

Я швырнула телефон брату и подскочила, как ужаленная. Лихорадочно мечась по квартире, пыталась вспомнить, куда сунула альбом.

— Юль?

Не обращая внимания на брата, торопливо одевалась на ходу, продолжая поиски. Почему именно сегодня?

Просто не верится.

Судьба сталкивает нас в третий раз.

Чувствую, он будет последним.

Хватит Стасу ловить меня за хвост, теперь он попадётся в мои силки.

Наконец-то нашла альбом и сунула его в пакет.

— Юль?

— Что?! — резко ответила, повернувшись к Коле.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда куда ты собралась?

— Тебе какая разница? — огрызнулась в ответ, натягивая утеплённые кеды.

— В таком состоянии я тебя никуда не отпущу.

— Отлично! Тогда одевайся, только быстро и поехали.

— Куда? — Коля с трудом встал, опираясь на костыль, и потянулся к стулу, на котором висела его одежда.

— На стадион.

— На стадион?

— Да, на стадион, — тихо повторила это сладкое слово и, оставив Колю одеваться, вызвала такси.

Мы стояли на парковке под пронизывающим холодным ветром. Кассы были открыты, но внутрь не пускали. До матча ещё почти весь день. Наверняка команды тренируются. И Стас просто обязан быть там!

Я раз двадцать позвонила на его телефон. Никакого ответа.

* — строки взяты из песни "Клетка", группы Наутилус Помпилиус

Изрядно замёрзнув и разозлившись, пыталась придумать, как бы встретиться со Стасом.

Купить билет и приехать вечером?

Так денег нет.

Проклятье!

В принципе, двери открыты, можно прошмыгнуть внутрь, если…

— Юль, долго мы будем здесь мёрзнуть?

— Не знаю. Я думаю.

Нет, план хороший. Может получиться.

Я похлопала себя по плечам, ёжась и подпрыгивая на месте. Сегодня чертовски холодно. Колька накинул капюшон, но его рука, держащая костыль, уже точно замёрзла.

— Коль, ты мне поможешь?

— Я? — удивлённый восклик заставил меня улыбнуться. — Чем?

— Нужно отвлечь внимание.

План был прост. Коля входит в вестибюль и демонстративно падает на плитке. Отчаянно привлекает к себе внимание, я же в это время прошмыгну мимо охрану и добегу до арены.

В теории замечательно, но что выйдет на практике?

Первая часть удалась на славу. В Коле умер великий артист. Даже я на секунду замешкалась, едва не кинувшись к нему на помощь. Так отчаянно он кричал и гремел костылём.

Я тенью проскользнула мимо, проскочила рамки и бросилась вперёд. Через сколько они хватятся? Как далеко я успею добежать? Мне лишь надо крикнуть. Позвать Стаса. Сказать ему, что я здесь.

— Куда? Стой!

Твою ж мать! Недалеко я убежала. Даже до лестницы не добралась. Сжав зубы и собрав всю волю в кулак, прибавила ходу.

Пустые трибуны и некоторое оживление у самого льда. Я перемахивала через несколько ступеней. Чувствуя, что начинаю задыхаться, обернулась назад: за мной по пятам бежало двое мужчин.

— Девушка, стойте!

Лестница закончилась, и я помчалась между рядов, истерично выкрикивая только одно имя:

— Стас!

Сначала меня никто не услышал, но потом кто-то что-то крикнул в ответ. Слова потерялись, не долетели до меня.

— Стас Новак! Стас!

Ноги горели огнём, воздуха не просто не хватало, его не было.

— Стас!

Чьи-то руки вцепились в мои плечи. Испуганно вскрикнув, я поняла, что меня догнали. Мужчины потащили меня к выходу. Я особо не сопротивлялась, только лишь продолжала звать Стаса.

Неужели его здесь нет?

Дура! Нужно было дождаться матча. С радости дров наломала, а меня теперь и близко к стадиону не подпустят. И я так и не встречусь со Стасом.

— Стас!

— Да хватит орать! — один из охранников злобно огрызнулся.

— Стас, Станислав Новак. Он здесь? Скажите ему, что произошло. Он знает меня.

— Делать нечего. Скажи спасибо, что полицию не вызвали.

Что же мне делать?

Попыталась вырваться, но тут же поняла, что лучше не дёргаться.

Лестница. Холл. Испуганный Колька, ждущий меня у входа.

Слёзы сами навернулись на глаза. Всхлипнув, разозлилась на саму себя.

Вот же дура!

Меня почти ласково подтолкнули к дверям. Коля недоумённо смотрела на плачущую меня, устало шедшую к выходу с пакетом в руках.

Идиотка.

— Юля?

Не веря своим ушам, застыла на месте.

Охрана, было, попыталась всё-таки выпроводить меня на улицу, но громкий оклик остановил их:

— Не надо, я её знаю.

Теперь я наблюдала, как вытягивается лицо брата. Как он непонимающе смотрит то на меня, то на обладателя самого красивого и сексуального голоса в мире.

Стас.

Докричалась.

Мне нужно обернуться и посмотреть на него, но вместо этого ноги подкосились и я рухнула на пол.

— Юлька! — Коля, чуть не бросив костыль в сторону, бросился ко мне, выдавая торопливое цоканье.

Знакомые руки ласково обняли меня. Я вцепилась в эти ледяные ладони и чуть снова не заревела от облегчения.

Стас помог мне встать. Колька уже подковылял и недовольно смотрел на нас.

Я жалась к Стасу, благодаря Бога, что всё так получилось. Стас же приобнял меня одной рукой и немного ошарашенно смотрел на Кольку.

— Это кто? И что происходит?

— Вот я и бы хотел узнать.

Мужчины смотрели друг на друга со странным подозрением. А я всё не могла поверить, что это не сон. Стас здесь, рядом со мной. Как же не хочется его отпускать, но надо. Надо всё рассказать и прервать эту петлю бесконечных страданий и боли.

— Коля, это Станислав Новак, — я отстранилась от Стаса и кивнула на него. — Он дал тебе деньги на операцию.

Звенящая тишина. Ошарашенные взгляды. Я закрыла лицо руками, ожидая реакции.

— Значит, это вы… — Коля странно хрипел, не выдержала и раздвинула пальцы, наблюдая за всем. Брат крепче сжал костыль и протянул свободную руку Стасу. — Спасибо вам большое!

Тот неуверенно пожал её и разозлённо посмотрел на меня.

— Стас, это мой младший брат. Коля.

Удушающе крепкие объятия выбили из меня дух. Шатаясь, вцепилась в плечи Стаса и с наслаждением вдохнула знакомый, свежий и чуть сладковатый запах апельсина. Ничего не изменилось.

— Юлька, ты дура! Самая глупая, безрассудная женщина во всём белом свете. Слышишь? — прохладная ладонь легла на затылок, прижимая меня сильнее к груди Стаса.

— Нет, я идиотка. Прости меня, пожалуйста. Я не думала, что ты уйдёшь. Я честно хотела всё объяснить… Но… Ты же знаешь, какая я.

— А что с…

— Да ничего, — я глухо зарыдала, вспомнив обо всём пережитом ужасе. — Ничего, бросила его. Разве может кто-нибудь сравниться с тобой? Стас, мне так плохо без тебя. Почему ты ушёл? Почему не дал мне даже шанса всё исправить?

— Потому что такой же гордый дурак, как и ты. Думаешь, мне без тебя было хорошо? — Стас жарко шептал, целуя мой лоб. — Мне надо было задуматься ещё тогда, когда увидел твои слёзы. Мне казалось, что ты плакать не можешь.

— Могу. И любить могу! — я уже изрядно намочила его рубашку, прижимаясь всё сильнее к нему.40393c

— Мне было слишком больно. Если бы я остался, то точно не простил бы тебя…

Я испуганно замолчала, замерев в ожидании чего-то.

— Время шло, и я понимал, какой же я идиот. Отпустил свою птицу счастья.

Стас ослабил свою хватку и я, утирая слёзы рукой, смогла рассмотреть его получше.

Ни капельки не изменился. Даже причёска та же. Знакомый, пронизывающий взгляд, едкая ухмылка. Побрился только. Я коснулась его щеки. Так, пожалуй, даже лучше.

— Так значит простил?

— Давно.

Стас окинул меня оценивающим взглядом и неожиданно схватил за руку. Кольцо. Я выдернула ладонь, вспомнив о пакете с альбомом.

— Вот. Держи.

Я протянула ему мою мечту. Или его мечту. Или нашу. Стас взбешенно смотрел на альбом, не зная, что сказать. Мужчина гневно скинул его на пол, цепляясь за мою руку, жадно нащупывая пальцами кольцо.

— Ты права, ты самая настоящая идиотка. Юлька, мне нужна только ты. Понимаешь? Только ты. И ничего больше.

Моё молчание заставило говорить его дальше.

— И как давно ты носишь это кольцо?

— Год.

— Думал, что ты его выкинула.

— Стас, это ты идиот. Я же сказала, что отвечу «да», — я подняла руку и показала ему свой безымянный палец.

— Так, ребята… — голос Кольки вернул меня к реальности.

Господи! Это мы сейчас выясняем отношения на глазах у всех? Я огляделась. Ну, конечно, бесплатное шоу.

— Кто-нибудь из вас объяснит, что здесь происходит?

Мда… Видок у братишки тот ещё. Словно водой окатили. Интересно, что его шокировало больше всего?

Стас нахмурился и снова притянул меня к себе. Поцелуй был просто божественный. Сладкий, терпкий, долгожданный. Только его губы могут дарить такое наслаждение. Только его губы такие мягкие и нежные.

А что здесь происходит? Жизнь. Любовь. Счастье.

Вот теперь точно всё будет хорошо. Как надо.

Немного робкая просьба заставила нас со Стасом засмеяться:

— Пока вы снова не разругались, автограф можно?