Глава девятнадцатая

АВГУСТ 2018

— Перелом грудных позвонков, одиннадцатого и двенадцатого. Перелом поясничных первого и второго позвонков. Контузия спинного мозга. Закрытая черепно-мозговая травма…

Юля всё перечисляла и перечисляла травмы своего брата. Казалось, что она знала их наизусть. Я мало что понимала во всей это медицинской терминологии. Во рту пересохло, гадливое чувство уже вовсю поедало меня. Те слова, что сказал ей Жека. А моё представление? Что я подумала о Юле, когда увидела её в первый раз? Как воспринимала её в той студии, когда Серёга разговаривал с ней так легко и непринуждённо. И здесь.

Стыд заставил отвести взгляд.

Я и подумать не могла, что деньги Юля собирает для своего брата. Она выглядела настоящей циничной стервой, умело вводит всех в заблуждение. И если сначала мне казалось, что это просто проявление характера, что она такая и есть, то сейчас поняла — это всего лишь реакция. Её реакция на мир.

Тяжело жить такой. Притворяться, изображать.

— Несмотря на прогнозы врачей, Колька очнулся через пять дней. Он не только выжил, а ещё и смог отделаться от большинства диагнозов. Это было похоже на чудо. Только… — Юля зло выдохнула и сжала руки в кулаки. — Травмы позвоночника оказались слишком уж серьёзными. Коля больше не мог ходить. Он не мог поверить в то, что стал… калекой. Теперь он называл себя только так. Ему было сложно принять эту новую реальность, в которой он стал жутко беспомощным.

Я нервно кусала губы, не зная, что сказать. Наверное, и не нужно ничего говорить. Стоит просто выслушать её. Она слишком долго держала всё в себе. Удивительно, что решилась обо всём рассказать именно мне. Как и Маша.

Нужно подумать о том, чтобы сменить профессию. Слушать у меня неплохо получается.

— Мы не сдавались, боролись. Но тут удача покинула нас. Видимо, она решила, что исчерпала себя, позволив Коле выжить. Тех ублюдков не нашли. Хотя, они, может, этого и не хотели. Только избили. Колька сказал, что кто-то из них крикнул: «Остудись», и столкнул его вниз. И мой братишка упал на камни. Если бы не снег, то сразу насмерть. В любом случае никто не видел, как мой брат уходил с ними. Кто-то сказал, что они уехали на чёрной девятке, а номера всё равно не запомнил. Они были нашей последней надеждой, что их найдут, и мы сможем вылечить Колю. Нет. Сперва нам помогали знакомые, соседи, даже администрация района помогла достать кресло и специальную кровать. А потом… потом наступило затишье. Маме пришлось уйти с работы, чтобы ухаживать за Колей. Я изгалялась как могла, поставила крест на учёбе в университете. Теперь передо мной была другая цель: брат должен встать на ноги, он должен ходить! И ради этого я готова была сделать всё.

— Юль, ну есть же фонды, волонтёры… Какая-то помощь?

Горькая ухмылка дала мне понять, что я неисправимая идеалистка и живу в другом мире.

— Коле вскоре исполнилось восемнадцать. А люди, почему-то, охотнее дают денег детям, — Юля пожала плечами. — Дважды нас обманывали и денег мы так и не увидели. Остальное… той помощи хватает только на некоторые расходники, не более того. Коле нужно было проходить реабилитацию, лечение. По квоте можно было бы пробиться куда-то ещё, но…

Я перевела дыхание и сочувствующе посмотрела на Юлю: удивительно, но сейчас в её глазах не было слёз.

— Коля не один такой. Ты не поверишь, сколько людей нуждаются в подобной помощи. Тогда нам предложили прооперироваться за границей, в Германии. Но это было очень дорого. Просто неподъёмная для нас сумма, тем более что… Да, — Юля выдохнула и закрыла глаза, прикрыв рот дрожащей рукой. — Отец сказал, что ему слишком тяжело, и он не может мириться с сыном-инвалидом. Вот так вот, по одному щелчку пальцев, всё легло на меня. Собрать восемь миллионов мы с мамой были не в состоянии. Поэтому пришлось искать другие варианты. Я нашла клинику в Софии, отправила туда все имеющиеся документы. Нам сказали, что могут помочь. Цена оказалась доступной. Чуть меньше четырёх миллионов. Но всё равно, эта сумма касалась только операции и реабилитации. Сумма получилась неокончательной. Продав дом, мы бы не собрали и четвёртой части. Поэтому, я предложила маме такой план. Я работаю, откладываю деньги, собираю столько, сколько смогу. Она занимается продажей дома. Я нахожу нам квартиру на съём, беру кредит на всю сумму. После операции всё равно нужно заниматься лечением, тут было больше возможностей. И мама летит с Колей на лечение в Болгарию. Но всё оказалось не так просто. Я работала полулегально, моей «белой» зарплаты не хватило на такой кредит. Поэтому я старалась откладывать как можно больше. В банке согласились бы выдать мне кредит всего на три миллиона. И то, под такие проценты, что я бы не потянула. Нужно было скопить хотя бы половину требуемой суммы. И мозгами я понимала, что нужна нормальная работа, со стабильной зарплатой. Чтобы платить кредит и не бояться, что останусь без всего.

— Почему ты не рассказала обо всём Стасу?

— Боялась, — Юля внимательно посмотрела на меня, её глаза показались мне слишком яркими и светлыми. — Тогда я прикрывалась гордостью, стыдом. Сейчас же понимаю, что просто боялась.

— Чего?

— Реакции.

— Такой, как у Жеки?

— Да. Он не первый, кто говорил мне подобное. Конечно, находились люди, адекватно относящиеся к такой ситуации, но их было меньшинство. Видимо, мой внешний вид и поведение говорят сами за себя. Когда тебе постоянно не верят, привыкаешь. Не буду же я тыкать всем в лицо документами брата? Что-то доказывать, унижаться… Странно, правда? — Юля мило улыбнулась мне, но от этой улыбки повеяло таким холодом, что я невольно вздрогнула.

— Ты вылечила брата? И что со Стасом?

— О, Сергей звонит!

Юля ловко ушла от ответа, переключив моё внимание на мигающий экран телефона. Она торопливо ответила, не прекращая улыбаться мне.

— Да?

Я посмотрела на часы и с удивлением заметила, что ещё не так уж поздно. Десятый час. Но я совершенно не помню, во сколько мы сюда пришли. Сколько сидим?

Оглядевшись по сторонам, поняла, что народ ещё есть и кафе не закроется в ближайшее время. И я узнаю, чем же всё закончилось. Если, конечно, Юля расскажет мне.

— Нет, мы в кафе. Да. Ну, может ещё час. Так ты подходи к нам. Я тебе адрес смской вышлю.

Я в пол-уха прислушивалась к их разговору. С чего бы Серому звонить Юле? Я мельком глянула на свой телефон: тишина.

— Потерял тебя твой благоверный.

При этих словах я возмущённо вспыхнула и зло процедила:

— Не пошёл бы этот благоверный. Мог бы сам позвонить.

— Гнева твоего боится. В любом случае я пообещала закончить всё к его приходу. Хотя тут и рассказывать нечего. Осталось совсем чуть-чуть.

— Да ну? — я уныло скривилась, вглядываясь в своё отражение в стекле.

— Знаешь, что я больше всего ненавижу в жизни? — Юля смотрела в окно каким-то заледеневшим, ненастоящим взглядом. Будто в её жизни не осталось совсем ничего нужного и светлого.

— Что?

— Белые потолки.

Я не понимала, зачем она вспомнила об этом именно сейчас.

— Тогда адские минуты еле ползли, когда мы ждали врача. Колю перевели в реанимацию. Тяжёлые металлические двери с маленьким круглым окошком, обшарпанный коридор и старая скамейка. Была глубокая ночь и мы сидели с мамой в этой провонявшей хлоркой больнице и ждали. Что сейчас выйдет кто-то и скажет самые страшные слова. — Юля всё глядела на моё отражение, захлёбываясь рассказом о таком жутком воспоминании. — Я выучила наизусть все те трещинки и облупленные края двери. И тогда я начала смотреть на потолок. Белый. Чистый. Время шло, а к нам никто не выходил. Час. Два. Три. А я всё смотрела на потолок, не в силах признаться маме, что же произошло. Смотрела на потолок и вспоминала белый снег, кровь Коли на своих руках. И думала о том, что же будет видеть Коля, если выживет? Белый потолок.

Я не выдержала и подняла взгляд: неожиданно здесь потолок был чёрным. Поэтому это любимое Юлино кафе?

— Я ненавижу белые потолки…

ФЕВРАЛЬ 2017

Время медленно клонилось к обеду, а я всё ещё не могла найти в себе силы встать с дивана и сделать хоть что-нибудь. Бросив взгляд на желтоватый эластичный бинт на своей правой ноге, хмыкнула и закрыла глаза.

Можно сказать, что я отделалась лёгким испугом. Хотя Лизу я перепугала знатно, как и её парня. Похоже, я испортила им хороший вечер. Есть у меня такая способность портить всё, к чему прикасаюсь. Но Лиза не была в обиде на меня. Наоборот, она даже не ожидала, что я приду именно к ней. Похоже, она была в шоке. Не столько от моего внешнего вида, сколько от того, что я ей рассказала.

Меня прорвало. Я проговорила всю ночь, пока она пыталась хоть чем-то мне помочь. Все её предложения про скорую помощь и полицию в гневе отвергала.

Я не хочу проживать этот ад ещё раз. Не хочу превращать своё будущее в откровенное пекло. Хватит дерьма на мою жизнь.

Спасибо Лизе, она не спрашивала, что конкретно произошло. Просто дала мне место, где можно отдохнуть и переждать. Вот и отдыхаю третий день подряд.

Поморщившись от боли в разбитой губе, натянула на себя плед и устало прикрыла глаза.

Ничего не хочу. Хочу сдохнуть, чтобы не мучиться. Чтобы забыть обо всём. Это же нужно было быть такой дурой!

Со стоном схватилась за голову, снова с горечью вспоминая всё, что произошло. Как я могла так опростоволоситься? Быть такой глупой и наивной? Теперь я не просто испортила что-то, а разрушила две жизни. Выбирая между Стасом и Колей, не заметила, как окончательно запуталась и совершила непростительную ошибку. Или вся проблема в том, что я не смогла бы выбрать? Я не могу решить, кого я люблю больше. Остаётся только одно: решить, кому я нужнее.

Нужно позвонить Стасу. Поговорить. Объяснить. Быть может, выйдет что-то исправить?

Хлопнула входная дверь и в квартиру влетела Лиза. Стряхивая с куртки мокрый снег, она помахала мне рукой и ободряюще улыбнулась.

— Ну как ты тут?

— Сойдёт, — я закрыла глаза и откинулась на спинку дивана, запрокидывая голову назад. У Лизы были серые потолки. Ну хоть какое-то разнообразие.

— Ты не поверишь, что сегодня произошло!

— Я вся внимание, — всё так же не открывая глаз, устало пробубнила в ответ.

Пахнуло свежестью и кисло-сладким ароматом навязчивых духов. Разгорячённая Лиза устало дышала, плюхнувшись с разбегу рядом со мной.

— Я сегодня работала у Лерки, она попросила. Так вот… Да, совсем забыла. Это оставили у неё. По-моему, это принесла Васька.

Чёрт! Даже смотреть не хочется. Переборов лень, приоткрыла один глаз. Пакет. Непрозрачный и очень плотный.

— Что там?

— Твои вещи. Я посмотрела, — Лиза пихнула свою ношу мне в руки и продолжила говорить, буквально захлёбываясь словами. — Держи.

Я скинула плед и, шурша полиэтиленом, боязливо заглянула внутрь. Платье, туфли, сумочка, пальто и… телефон. Первым делом взяла его в руки. Сел.

— Лиз, у тебя есть зарядка есть?

— Да. Сейчас, подожди. Это не всё! — в глазах Лизы читалось какое-то ненормальное воодушевление и злорадство.

— Валяй.

— Ваську турнули! Конкретно так… И если верить слухам, работы она теперь точно не получит. Чем-то она прогневила своего богатого «папика»…

— С чего ты взяла? — я не подала виду, что знаю причину всего этого. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Птичка на хвостике принесла. Допрыгалась! — Лиза хлопнула в ладоши, радостно потирая руки.

Можно было бы порадоваться вместе с ней: Вася это заслужила. Но чувство вины было сильнее. Уж лучше бы я ей волосы повыдергала или лицо разбила, чем… Я снова сломала кому-то жизнь. Пусть даже этот человек насквозь прогнил, он грязь и заслужил подобное.

Телефон медленно заряжался, пока я, накрывшись пледом, выслушивала все свежие новости от Лизы. Судьба Васи меня мало интересовала: что сделано, то сделано и прошлого не воротишь. Будем надеяться, что она усвоит урок. Я усвоила.

— Ты как?

— Нормально. Сойдёт.

— Как твоя нога?

— Побаливает… — я недовольно поморщилась.

Лиза дёрнула плед на себя, раскрывая мои бёдра. Особенно её интересовала моя заживающая рана. Напоролась я не хило, но ничего, и не такое бывало. Конечно, может быть лучше было наложить швы, но… Кажется, на моей карьере тоже можно ставить крест. Не всё ли равно, какой шрам будет у меня на заднице, ну, чуть ниже её?

Тонкие, холодные пальцы осторожно поправили бинт. Я только сжала зубы и сдержанно выдохнула. Заживает. Скоро буду бегать.

— Юль, можно вопрос?

— Ты о Жеке?

— Сдался мне этот маньяк. Что сделал с тобой, кошмар! Кто бы мог подумать…

— Хорош причитать! — я невольно огрызнулась, шлёпнув Лизу по руке и вновь накрывшись пледом. — Спрашивай что хотела?

— Почему ты ко мне приехала?

— Больше не к кому.

— А Стас?

Сердце пару раз стукнуло и с почти ощутимым треском оборвалось, полетело вниз и разбилось вдребезги. К горлу подступил противный ком, а глаза вновь оказались на мокром месте. Я опустила взгляд и вцепилась в край пледа. Когда-нибудь придётся поговорить и об этом.

— Я не могла заявиться к нему в таком виде.

— Почему?

— Лиз, правда не стоит говорить об этом.

— Просто он приходил.

— Кто? Стас?! — я чуть на месте не подпрыгнула от удивления. — Чего он хотел?

— Не сказал. Тебя спрашивал и всё.

Зачем он приходил? Зачем искал меня? Неужели не всё потеряно? Я могу что-то изменить? Как же сильно хотелось в это верить. И надеяться.

Телефон ещё не полностью зарядился, но на один звонок хватит. Лиза поняла меня без слов, только лишь одобряюще похлопала меня по руке и отправилась на кухню.

— Я пойду, поставлю чайник. Попьём кофе.

— Ага, — я задумчиво ковырялась в телефоне, пытаясь найти номер Стаса. Куча сообщений от мамы, спам, звонки… Был один и от Стаса. Два дня назад.

Нужно позвонить ему. Узнать, чего же он хотел. А мне — рассказать всё, даже покаяться. Я не прощу себя, если не попытаюсь хотя бы что-то исправить.

Долго сомневалась, мялась, нерешительно покусывая губы. Мне было очень страшно. Сжимая телефон в руках, я в сотый раз осматривала комнату Лизы.

Старый, потрёпанный диван с мягкой вишнёвой обивкой. Красный тюль, серо-чёрные обои с ростками бамбука. Небольшой белый кофейный столик, на котором покоилась моя повреждённая нога. И из того же набора шкаф с глянцевыми дверцами. Белый.

От нахлынувших воспоминаний стало так гадко и тошно, что я чуть с ума не сошла. Если бы можно было, я бы точно наложила руки на себя. Ничего не хочу! От одной мысли, что мне придётся жить без Стаса, жизнь становилась не мила. И если бы не Коля, точно бы совершила какую-нибудь глупость.

Ладно.

Была, не была.

Стас очень долго не брал трубку. Я уже совсем отчаялась, когда услышала немного заспанный, но такой родной голос.

— Привет.

Тишина. Не хочет говорить? Зачем тогда ответил?

— Ты так и будешь молчать в трубку?

— Нет, я просто жду, что ты мне скажешь.

— Ты меня искал?

Снова молчание.

— Стас?

— Я всего лишь хотел отдать тебе кое-какие вещи.

Радостное предвкушение сдулось как воздушный шарик. Он хотел поставить точку, а не запятую. Все мои надежды на искупление рушились на моих же глазах. Что же, нужно закончить начатое. Любой ценой.

— Стас, я тоже хочу кое-что тебе вернуть. Фотографии.

— Зачем?

— Ты же не закончил…

— Какая тебе разница?

Теперь уже я не знала, что сказать. Облизывая губы, лихорадочно подбирала хоть какой-нибудь вариант, хоть что-то, чем бы можно было его зацепить.

— Не люблю бросать дело на полпути. Ты нашёл модель на ту встречу?

— О чём ты?

— Я о клубе.

— Нет, не нашёл. Теперь это ни к чему.

— Не ври. Кажется, ты предлагал мне работу?

— Ты хочешь, чтобы я заплатил тебе деньги?

Нет, ну какой же он дурак! В порыве злости ударила себя кулаком по колену. Как хорошо иметь козырь в рукаве.

— По-моему, ты мне кое-что должен. Поэтому говори, когда и где.

— Я обязан?

— Ты мне обещал.

ФЕВРАЛЬ 2017

Сама не знаю, зачем навязалась. Можно было попросить, чтобы он просто выслушал меня. Согласился поговорить. Зачем устраивать этот фарс? Что я хотела этим доказать? Похоже, мои мозги отказываются работать адекватно.

Или?

Я же знаю как это для него важно, как он этим дорожит. Это моя последняя попытка сгладить углы, чтобы он помнил обо мне что-то… хорошее. Я так этого хотела! Глупо потратила свой шанс на примирение. Но я так виновата перед ним. Просто потому, что дура, и это не лечится. Если бы только можно было вернуть всё назад. Всё рассказать. Станет ли он сейчас меня слушать? Нет. Я убила доверие к себе.

Как опрометчиво твердила себе, что со смирением приму бумеранг судьбы. А теперь мне придётся сдаться. Я буду вынуждена это сделать. Осознаю, пойму, но не смирюсь. Не хочу!

Всхлипнув, сжала зубы и упрямо мотнула головой.

Таинственный клуб мигал неоновой вывеской, когда я стояла неподалёку и рассматривала невысокое двухэтажное здание. Подойти ближе, или, тем более, зайти внутрь мне не хватало духа. Погода начинала портиться. Накинув капюшон, с тоской наблюдала за приезжающими людьми, высматривая знакомое лицо.

Его все не было.

Я проторчала возле клуба больше часа, прячась за деревьями, боясь выдать себя. Но в наступающей темноте никто и не заметил бы меня.

Паника липкой волной окатывала меня каждый раз, как я смотрела на часы. Минутная стрелка неумолимо подгоняла время к той самой точке, когда мне придётся сделать шаг вперёд.

Тяжёлые деревянные двери гулко хлопнули, я с надеждой вгляделась во тьму.

Это не Стас.

Это он.

Едва не осев от ужаса, поняла, насколько же я глупо поступаю.

Он же предупреждал меня. Говорил, что так и будет. И Стаса пытался образумить.

Страшный человек.

Сергей закурил, и я ясно увидела его лицо в тусклом и нечётком свете зажжённой сигареты. Он неспешно пускал дым носом, поглядывая на экран телефона, сжимая тот в свободной руке.

Яркие лучи фар заставили меня зажмуриться и испуганно прижаться к дереву, скрываясь за ним. К клубу подъезжало такси. Жёлто-зелёная машина остановилась прямёхонько возле Сергея. Несколько секунд и из неё вышел Стас.

Горько вздыхая, поняла, что мой план поговорить с ним наедине провалился с треском. Машина простояла ещё с минуту, а потом, взвизгнув шинами, укатила прочь. Мужчины всё ещё стояли у входа, оживлённо разговаривая о чём-то.

Может, мне повезёт?

Но нет. Стас зашёл в клуб первым. Сергей же теперь выглядел очень раздражённым, он всё смотрел на телефон, закуривая вторую сигарету.

Я жалась к холодному стволу дерева и бессмысленно смотрела на огни неона. Впервые мне не хватает сил принять судьбу достойно, с гордо поднятой головой.

В кармане завибрировал телефон. Я достала его и мельком посмотрела на голубоватый экран: незнакомый номер. Подняла взгляд и заметила, что Сергей держит телефон возле уха.

Боль пронзительной вспышкой выбила слёзы.

Стас не захотел сам позвонить мне.

Я нехотя ответила, осев на холодный снег, прижимаясь к полулысой ели спиной.

— Юля?

— Да.

— Это Сергей.

— Я узнала. Я скоро буду.

Сбросила звонок и прижалась лбом к холодному телефону. Нужно идти. Собрать всю волю в кулак и… сделать последний рывок.

Спустя пару минут, я обернулась и не нашла Сергея у входа. Только голая живая изгородь и фонари.

Скрипнув снегом, подняла сумку и устало двинулась к тяжёлым дверям, за которыми скрывался загадочный клуб «Допинг».

Сидя на холодной деревянной скамейке, я почти с ненавистью смотрела на аккуратно сложенный халат цвета охры. Знакомый костяной гребень лежал сверху, тускло отдавая странной желтизной в неверном свете ламп.

Почти сразу за дверьми меня ждал Сергей. Видимо, он конкретно замёрз на улице, поэтому решил нести свою вахту внутри. На моё приветствие он не ответил, только требовательно протянул руку, кивнув на мой пуховик.

Я пожала плечами и неуверенно разделась. Сергей забрал мои вещи и скрылся за лакированной стойкой. Сделав пару шагов вперёд, я смогла прочитать табличку «Гардероб».

— Телефон.

— Что? — я недоумённо переспросила, наткнувшись на злой и холодный взгляд мужчины.

— Телефон. Получишь его после завершения. По правилам нельзя.

— Хорошо… — выключила мобильник и сунула его в руку Сергею. — Что-то ещё, что я должна знать?

— Только то, что ты вольна идти на все четыре стороны.

Гневно вспыхнув, я проглотила эту колкость и упрямо посмотрела ему в глаза. Надо же, защитничек нашёлся. Тебя только для полного счастья не хватало!

— Пойдём и не отставай.

Сергей повернулся ко мне спиной и, всё ещё рассерженно дыша, словно бык, уверенно двинулся вперёд. Я смотрела на его затылок, отмечая про себя, что сегодня он во всём чёрном. К нам он приходил в обычной одежде, а сейчас напоминает… надзирателя. От этой мысли, я судорожно сглотнула вязкую слюну и потёрла свою шею. Я, похоже, так до конца и не поняла, на что согласилась.

Мы прошли по узкому коридору, который тянулся на всю длину первого этажа и подошли к деревянной лестнице. Толстые перила, полукруглые ступени и влажный блеск лакировки. Возле неё был небольшой закуток, за которым я увидела дверь.

— Переоденься там. Позовёшь, и я тебя отведу наверх.

Разочарованно выдохнув, я посмотрела на Сергея, но тот лишь нетерпеливо кивнул головой в нужную мне сторону.

Я надеялась, что смогу поговорить со Стасом. Но он этого совсем не хочет. Свёл всё наше возможное общение к минимуму. Отлично!

Поджав губы, хмыкнула и направилась к загадочной двери. К моему удивлению, она открылась совершенно бесшумно. Небольшая комнатка в тёмных тонах и со слишком ярким светом.

Металлический шкаф, два стула и скамейка с деревянной сидушкой. На ней я и увидела привычный для меня набор вещей. Под скамьёй, на полу, стояла пара резиновых тапочек.

Сколько у меня есть времени?

Наверное, совсем ничего, раз Сергей такой нервный. Я всех задерживаю?

Открыла шкаф и взяла свободные плечики. Села на скамейку и коснулась тёплой ткани халата. Вновь доверил мне гребень? Это чтобы я чувствовала себя уверенной или… Ему противно повторять всё то, что было до этого? Тот самый ритуал.

Сергей ничего не сказал про бельё. А на скамейке лежал только халат. Значит ли это, что… Я подавила в себе желание выйти и спросить. Глупо злить того, кто и в нормальном настроении чрезвычайно опасен.

Раздевалась я нехотя и с опаской. Это как отсрочивать казнь. Ты видишь эшафот, чувствуешь кровавое безумство толпы, понимаешь, что ещё пара минут и всё. Нужно сделать шаг. Ещё один. Чтобы наступил конец.

Слёзы так и напрашивались, заставляя глаза гореть огнём, а губы мелко дрожать.

Я не хочу!

Всхлипывая и часто дыша, я сняла кофту и джинсы. Аккуратно всё повесила на плечики и привычно вцепилась в бретельки бюстгальтера.

Как же я не хочу этого делать!

Ткань халата на этот раз оказалась очень жёсткой, если не колючей. Она хорошо держала форму, царапая мою кожу. Я провела рукой по подолу, невольно коснувшись раны на бедре. Заметит ли Стас? Наверное. Заметил ли Сергей? Точно да. Взгляд его был странным, слишком оценивающим. Губа почти зажила, пара ссадин и лёгкая хромота, которую я тщательно скрывала. Надеюсь, сегодня меня не будут подвешивать за ноги.

Ну да ладно, я в любом случае всё стерплю. Это ведь последний раз… Всё должно быть идеально. И я сделаю возможное и невозможное для этого.

Гребень легко заколол длинные пряди, позволяя оголить мою шею.

Теперь я никогда не узнаю, откуда он у Стаса.

В кармане халата я нашла шелковую повязку. Сжав ткань в руке, я лишь хмыкнула: значит, всё происходящее так и останется для меня тайной. Может, оно и к лучшему.

Когда я вышла, то удостоилась только равнодушного и очень короткого взгляда. Сергей посмотрел на мою сжатую ладонь и повязку и криво ухмыльнулся.

Я молча отдала её, устало выдохнув. Страх липким холодом окутывал меня, внушая просто первобытный ужас. Не перед тем, что будет, а перед тем, чем всё это закончится.

Сергей ловко завязал мне глаза, и я несколько пугливо вцепилась в его руку. На удивление, они лишь нежно сжал мою ладонь в ответ и потянул меня за собой.

Вокруг царила полнейшая тьма. Я словно оказалась в одном из своих худших кошмаров. Один неосторожный шаг и я полечу в пропасть, точнее, скачусь на самое дно. Бесконечный счёт ступеней и нарастающий шум. Голоса, музыка и что-то ещё. Непонятное и пугающее.

Мне нужно расслабиться и постараться выложиться по полной, а я сейчас скорее похожа на тугой комок нервов, такой же болезненный и обнажённый.

Скрип металла и приятный шелест, моей руки коснулась тёплая мягкая ткань, и я чуть не оглохла от потока убивающих меня звуков. Я жаждала тишины, смертельно хотела её. Чтобы мы были только вдвоём, как всегда.

Но сегодня всё будет иначе.

Уверенность Сергея передалась и мне, я начала потихоньку успокаиваться. Сосредоточившись на самой себе, вдруг резко поняла, что почти ничего не слышу. Только биение своего сердца и собственное сбивчивое дыхание.

Моей руке неожиданно стало холодно, когда Сергей отпустил меня. Я повернулась к нему, туда, где мне казалось, что он должен быть там, и прошептала одними губами «Спасибо».

Стас. Он где-то рядом. Пусть я ничего не чувствую, не вижу и не слышу. Но его присутствие… Почему он медлит?

От громкого шёпота, сдержанного и беспристрастного, я вздрогнула, испуганно вцепившись в ткань халата:

— Встань на колени.

Впервые я сделала это без предвкушения. Нет, так становятся перед плахой, готовясь склонить голову в последний раз в своей жизни.

Стас почти не касался меня. Все движения были слишком невесомыми, нереальными. И от этого становилось лишь хуже.

Он презирает меня.

Упрямо сжала подрагивающие губы и протяжно выдохнула через нос.

Всё было по-другому. Волшебство любви исчезло, и теперь я ощущала лишь злость и раздражение. Едва пошатываясь, старалась держать равновесие, когда тугие и достаточно болезненные объятия верёвки утягивали меня куда-то вниз и в сторону.

Я не заслужила ничего другого.

Приятные воспоминания плохо утешали меня. Они лишь усиливали боль. Эта странная пытка сводила с ума, своего рода наказание или… расплата. Сейчас я испытывала всё то, чего хотел от меня Стас. И если раньше он вселял в меня самые лучшие, самые яркие эмоции, то теперь это была нескончаемая тьма.

Боль.

Ненависть.

Презрение.

Страх.

Я чувствовала то же, что и он. Стас делился всем, как обычно.

Не было никакой надежды.

Как я могла так с ним поступить? Ну почему, почему я такая дура?

Гордость до добра не доводит.

Его привела к травме и краху всех устремлений. К одиночеству.

К чему привела меня?

Сильный рывок и болезненный стон заставили всего лишь на миг вернуться к реальности. Всё тело было натянуто как струна. Недавние раны и травмы давали о себе знать, но мне было всё равно.

Нужно было оставить надежду.

А я ждала.

Хочу почувствовать прикосновение его пальцев на своей коже. Пусть оно будет мимолётным, даже случайным. Но тогда я пойму, что не всё потеряно.

Надежды не было. Было лишь страстное желание повернуть время вспять.

— Осталось чуть-чуть.

От этой фразы стало совсем тошно.

Стас просто констатировал факт, подвёл итог.

Как же хотелось кричать. Бессмысленно рвать эти путы, биться, мучиться и причинять себе ещё большие страдания. Показать ему, что я живая. Показать ему, как больно мне!

Мне больно!

Больно!

Неестественно изогнувшись, я стояла на коленях, удерживаемая упруго натянутой верёвкой. Голова безвольно свесилась набок. Я совсем не чувствовала своего тела. Мне было всё равно.

Какая разница, что чувствую я…

Я причиняю людям только боль и страдания, рушу человеческие жизни… Сколько их на моей совести? Заслуживаю ли я искупления всех моих грехов?

Вот почему я держусь за Колю.

Он мой шанс исправить хоть что-то.

Ткань халата жалобно затрещала, обнажая мои плечи. Я выдохнула, безучастно ожидая финала.

Вот и всё.

Он так и не прикоснулся ко мне. Он не стал делать ничего особенного. Он пошёл по лёгкому пути.

В этом нет красоты, нет души, нет любви.

Просто демонстрация умело отточенных навыков.

Что-то горячее капнуло мне на колено. Испуганно дёрнувшись, я облизала губы, боясь, что это кровь, и я испортила всё.

Нет. Это не кровь.

Неверяще всхлипнула и мотнула головой.

Я плачу?

Слёзы упрямо стекали по моим щекам. Повязка намокла и стала противной и липкой, только усиливая жжение.

Выдохнула, с облегчением и… радостью

Я снова плачу.

Я живая.

Чьи-то руки вцепились в мои запястья. Верёвка с глухим стуком упала на пол.

Я плачу!

Не сдерживая рыдание, всхлипывала, захлёбываясь слезами. Они всё текли и текли, обжигая моё лицо, будто сдирали с меня кожу. Кусочек за кусочком, обнажая то, что скрыто. Другую, новую меня.

Осторожное касание и я чуть не ослепла. Весь мир казался ярким и светлым. Передо мной было множество лиц. И мне было плевать, что думают все эти люди.

В отличие от них, я уже поняла, что произошло.

Щурясь и крутя головой, искала только его.

Стас ведь ушёл. Это не его руки касались меня.

Он оставил меня.

Всё вокруг стало нечётким, смазанным пятном. Лица сливались со светом и тёмными вкраплениями стен и чего-то ещё. Противный запах ментола впивался в моё сознание, вызывая лишь тошноту и ужас.

Чей-то тяжёлый взгляд, заставил меня почти обернуться назад. Там, за полупустыми столами, стоял он. Стас схватился за тяжёлую бархатную штору, отделявшую зал от лестницы, и смотрел на меня.

Я испуганно вглядывалась в его лицо. Он ничего не сказал, только опустил взгляд и вышел прочь.

Бессмысленно сжимая гребень в своей руке, я всё ещё плакала. В комнатке было тихо и спокойно. Почти наслаждаясь одиночеством, я пыталась понять, что же всё-таки произошло. Почему он ушёл вот так?

Размазывая слёзы по лицу, я даже не заметила, что порядком замёрзла. Халат сполз с плеч, обнажённая кожа уже покрылась мурашками. Дрожа и стуча зубами, я продолжала бездумно реветь.

Я надеялась, что мне станет легче, но легче не становилось. Нет, наоборот, я только глубже увязала в чудовищном чувстве беспомощности и одиночестве.

Как же я ненавижу саму себя!

Только сейчас я поняла, как была счастлива со Стасом и как безбожно всё спустила в бездну.

Он единственный, кто понимал меня настоящую.

Хлопнула дверь, а я даже не подняла головы.

Какая теперь разница?

— Кто это с тобой сделал?

Хмыкнув, надрывно закашлялась и дерзко выплюнула ответ:

— Не пошёл бы ты…

— Значит, не всё так плохо. Отлично, — Сергей сел рядом со мной. — Держи. Это твоё.

— Что это? — я скосила взгляд, разглядывая непонятную коробку в руках у мужчины.

— Это от Стаса…

Я не дала ему договорить, жадно вцепившись в тонкий картон. Пальцы словно назло мне отказывались слушаться. Дрожа и всхлипывая, сняла крышку. Не удержав, уронила её на пол. Глухой стук показался мне выстрелом.

Внутри лежал альбом Стаса, а сверху аккуратно сложенный вчетверо белый лист бумаги.

Поджав губы, со страхом взяла его. Почти не дыша, развернула и начала читать то, что там было написано.

«Можно было бы сказать много чего. Но, думаю, ты поймёшь меня и так. Я хочу сказать тебе спасибо за то маленькое, но чудесное путешествие, что ты подарила мне.

Приятно и больно понимать, что мечты больше нет. И я рад, что всё случилось именно так. Теперь мне нужно искать что-то новое, другое. А тебя оставить в прошлом.

Помнишь, ты сама говорила, что не нужно им жить? Нужно стремиться вперёд.

Может быть, мы когда-нибудь ещё встретимся.

Было бы несправедливо оставить всё так, как есть. Ты исполнила мою мечту, теперь я попробую помочь тебе. Не знаю, для чего нужны тебе эти деньги, но ты, Юля, стоишь большего.

Серёга отвезёт тебя в банк, где на твоё имя открыт счёт. Там всё, что у меня осталось. Это гораздо больше, чем ты просила, но невообразимо мало, что я тебе могу дать. Ты стоишь большего.

Стас».

Содрогаясь от рыданий, я сжала это письмо в руке. Мне было нечем дышать, всхлипывая, в ярости понимала, что начинаю задыхаться.

— Нет!

Мой крик почти не напугал меня. Я рвалась к двери, желая только лишь одного: догнать и остановить Стаса. Серёга схватил меня за руку, удерживая от этого шага.

Я боролась с ним как могла. Кричала. Плакала. Умоляла. Требовала. Просила. Но он даже не давал мне коснуться дверной ручки, уверенно притягивая к себе.

— Успокойся.

Сергей прижимал меня к себе, глуша мои рыдания и безумные вопли. Я пыталась вырваться, убежать. Мне нужно остановить Стаса! Как он не понимает?

Мужчина утянул меня за собой на пол, укачивая, словно маленького ребёнка. Крепко обнимал, утешающе гладил по голове и шептал только одно:

— Юля, он уехал.

Я жалась к Сергею, цеплялась за него так, будто ничего в мире и не осталось.

Мне было так больно!

Почему мне больно?

Моя мечта осуществилась…

Почему же я так несчастна?

Никаких ответов. Только безумное рыдание и вопли раненого зверя. Я грызла плечо Сергея, пытаясь остановить всё это. Бессильно хваталась за него, царапая его спину.

Почему я так несчастна?

АВГУСТ 2018

Юля выдохнула и устало запрокинула голову. Я же всё ещё ждала продолжения. Это не может быть финалом…

— Всё? — мой вопрос вызвал лишь усмешку.

— А что тебе ещё нужно?

— Значит, это конец?

— Не у всех бывает «жили долго и счастливо».

Я сжала зубы и упрямо посмотрела на Юлю. Та лишь смахнула слезу со щеки и ехидно улыбнулась.

— Чего ты ждёшь? Счастливого финала? Так он есть: Коля может ходить. Пусть с костылём, но всё же.

— Сколько дал тебе Стас? — я задала неимоверно глупый вопрос, чем удивила Юлю.

— Это так важно? Или ты хочешь знать, в какую сумму он оценил меня?

— Нет, это просто интерес.

— Два с половиной миллиона. Вот сколько он мне дал.

Мы неловко замолчали. Пауза всё затягивалась. Я нервно оттягивала рукава водолазки, пытаясь справиться со всей той кутерьмой, что творилась у меня в голове. Разрозненные мысли, обрывки воспоминаний, ощущения, эмоции.

Как же всё это дико.

— Ты… ты больше его не видела?

Юля мотнула головой, закрыв лицо руками.

— Тогда зачем всё это? Зачем фотографии и… Какой смысл?

— Просто берегу его мечту. Когда мы встретимся, я сделаю ему ответный подарок. За это время я многое поняла, многому меня научил Серёга, — Юля убрала руки и криво улыбнулась. — Теперь его мечта стала моей. И я искренне надеюсь, что судьба даст нам новый шанс.

Я хмуро посмотрела на телефон: сообщение от Серёги. Ладно, потом прочту.

Мы с Юлей оплатили счёт и начали неторопливо собираться. Разговор не клеился, каждый думал о своём: она о Стасе, я обо всём подряд.

Улица встретила нас холодным ветром. Ночь уже почти спустилась на город и от этого стало как-то по-особенному тоскливо. Ёжась и немного дрожа, я провожала взглядом Юлю. Она просто сказала: «Ещё увидимся», и направилась в сторону центра. Она шла такая уверенная и гордая, смелая и дерзкая. Она ловила на себе восхищённые взгляды.

Но я-то знала, какая она настоящая, знала, какую боль держит в себе.

И ещё я поняла, что Юля по-настоящему смирилась со всем.

По-другому нельзя.

Снова пиликнул телефон. Я нехотя достала его и прочитала сообщение.

Серёга.

Улыбка расползлась на моём лице сама собой: «Хочешь мороженого?».