Глава восемнадцатая

ФЕВРАЛЬ 2017

Нежное и очень ласковое прикосновение к щеке вынудило осторожно застонать и сильно поморщиться. Противный привкус во рту красноречиво твердил о том, что с шампанским было что-то не то.

Очередное касание расслабило и успокоило. Почему-то мне было очень хорошо. Всё тело казалось лёгким и невесомым, я будто парила в облаках. Мягкая постель требовательно держала меня, сопротивляться не было никакого желания, как и желания вставать.

Ещё раз застонав, с омерзением передёрнулась и попыталась открыть глаза. Всё плыло и шаталось. Тошнота липким комом подкатила к горлу. Закашлявшись, мотнула головой и уткнулась носом в кружевной край подушки.

Что? Откуда такие бирюльки у Стаса?

— Стас? — во рту пересохло так, что мои губы напоминали наждак. Сдавленно шепча, я всё старалась рассмотреть чьё-то лицо перед собой. — Стас, что произошло?

Попытка встать не увенчалась успехом. Несмотря на приятные ощущения в теле, сделать это оказалось непросто. Я будто стала каменной глыбой. Неповоротливая, тяжёлая и неподъёмная.

— Так вот как его зовут.

Перед глазами плыть меньше не стало, пришлось сильно сощуриться, чтобы всё вокруг приобрело более чёткие очертания. Мужчина, до боли знакомый. Имя так и вертелось на языке.

Жадное и нетерпеливое касание, и щека отозвалась жаром чужих пальцев. Сжав зубы, пыталась собрать воедино весь тот бардак и хаос, царивший в моём сознании. Словно мутной завесой всё накрыли, даже думать тяжело.

— Где Стас?

Мне до сих пор казалось, что он должен быть где-то рядом. Что сейчас он возьмёт меня за руку и заберёт с собой. Минуты текли медленным, тягучим потоком и ничего не происходило.

Рядом со мной что-то щёлкнуло и тёплый, жёлтый свет лампы ударил по глазам. Болезненно жмурясь, я хотела прикрыть лицо руками, но ничего не вышло. Звякнув чем-то холодным и металлическим, зло щурилась и взбешенно смотрела на мужчину. Глаза слезились и двоякое, пляшущее ощущение дополнилось расплывчатой пеленой. Яростно моргая и двигая руками, прогоняла это шаткое, неуверенное состояние.

— Стаса здесь не было. Прости, — мужчина поправил мои волосы и коснулся моих губ, — я, наверное, переборщил с непривычки. Сложно определить на глаз точную дозу. Но ты сама виновата в этом.

— Что?

О чём говорит этот мудак? Где я и что происходит?

Сморгнув слёзы, попыталась вновь разглядеть лицо мужчины. Воспоминания были смазанными, и слова долетали до меня словно эхо.

Я смотрела в окно и чего-то ждала. Свечи. Скатерть. Кажется, я упала на ковёр. Точно. Что же я делала в той комнате?

Дом. Это дом Жеки.

Жека?

Знакомые черты всего лишь на миг стали чёткими. Да, на меня смотрел именно он. С лёгкой улыбкой, совершенно спокойный и довольный. От его взгляда так и разило радостью и бахвальством.

Твою ж мать! Что здесь происходит?

— Жека? Какого… дьявола ты творишь?

Я только приподняла голову, как живот скрутило болезненным спазмом. Перевернувшись на левый бок, с неудовольствием отметила про себя, что это другая комната. Большая кровать, стул и полукруглое окно, скрытое за плотными полосами жалюзи. На улице всё ещё было темно, свет фонарей пробивался тонкими линиями, но не доходил до меня.

Небольшая настольная лампа царствовала на резной тумбе, стоящей возле изголовья кровати. Мои руки тянулись куда-то вверх. Посмотреть, что же меня удерживает, не было никаких сил. Вяло шевеля пальцами, я лишь натыкалась на тёплое лакированное дерево. Нежная кожа запястий твердила мне, что я знакома с этими сдавливающими, холодными и резкими ощущениями. Наручники.

Жизнь, бессердечная ты сука, что ты творишь?

Дёрнула руками и тут же пожалела об этом. Ноющая боль раскалённым шипом впилась в голову, и я с трудом поборола рвотный позыв.

Тёплая и немного влажная ладонь ласково прошлась по моей спине от самой шеи до поясницы. Раз за разом Жека гладил меня всё сильнее и настойчивее, так гладят кошку, когда желают показать ей, что желают добра.

— А что ты хотела? Я потерял терпение. Думаешь, мне нравится быть твоим ручным пёсиком?

Я дёрнулась, желая избавиться от этого гадкого ощущения его ладони на своей коже.

Ног будто и не было. Если руками я могла делать хоть что-то, то те меня совсем не слушались. Скосив глаза вниз, я заметила, что снова в чулках, мне даже туфли надели. На щиколотках красовалась тонкая белая нейлоновая верёвка.

— Я ничего не хотела. Но то, что ты сейчас делаешь — за гранью добра и зла.

— Юлька, мне было действительно интересно с тобой. Но неужели ты думала, что я такой идиот? Что я не пойму, чего ты от меня хочешь? — его рука играючи легла на моё бедро, пальцы хищно вцепились в резинку чулок. — Всем от меня что-то нужно. И все за это платят.

Я выдохнула и закрыла глаза. Смотреть было невыносимо больно. Свет буквально резал по живому.

Неужели я была такой наивной? В чём я просчиталась? Или это моя самоуверенность сыграла со мной подобную злую шутку? Впервые я ошиблась так сильно. Жизнь упорно мне доказывала, что не я королева бала. Что весь тот иллюзорный мирок уже трещит по швам. Я ошиблась во всём.

Даже в самой себе.

— Назови свою цену. Не зря же ты так долго ломалась. Я даже позавидовал твоей выдержке. Не скрою, это было захватывающе. Давно я не испытывал таких эмоций. Ты первая, с кем я хочу продолжить всё это. Мы же можем стать настоящими друзьями, — голос Жеки был совершенно спокойным и плавным. Самообладания ему не занимать.

Мужская рука сдвинула вниз резинку кружевных трусиков, жадно наслаждаясь мягкостью моей кожи.

— Тебе самому не противно?

— Ну, слушай… — холодный смех, от которого я мгновенно покрылась мурашками, — Ты же сама заварила всю эту кашу. Никто насильно тебя ко мне не тянул.

Я спокойно выдохнула, стараясь не передёргиваться от омерзения.

— У меня не было выхода.

— Ну так расскажи мне об этом. Мы обязательно решим твою проблему… — теперь тёплая ладонь накрыла собой застёжку бюстгальтера. — На выгодных условиях. Я готов дорого заплатить.

Кровать прогнулась под тяжестью его тела. Я ощущала его дыхание у себя на шее.

Что можно было ответить на эти слова?

Что я слишком доверчива и глупа?

Да я идиотка, раз по своей же воле вляпалась в такое дерьмо. Он прав, никто меня силой не заставлял… Да. За всё нужно платить. Что ж, у меня есть только тело. Наивно было думать, что он пожелает чего-то другого.

— Сколько ты хочешь? — нежное прикосновение его губ к моему плечу вызвало целую бурю злости и раздражения.

— Мне не нужны деньги.

Неловкая пауза грозила затянуться надолго.

— Ты полна сюрпризов. И что же ты хочешь? — Жека осторожно уложил меня на спину, поправляя мою голову на мягкой подушке. Он смотрел мне в глаза. Как хорошо, что мне не нужно изображать те чувства и эмоции, которые я к нему не испытываю. — Чего?

— Мне нужна работа. В компании твоего отца.

Во взгляде Жеки появилось презрение и злость. Он недовольно ухмыльнулся и, не церемонясь, сдёрнул бюстгальтер вниз, обнажая мою грудь. Отсутствие бретелек только облегчило ему задачу.

— И кем же ты хочешь быть? Секретаршей? Очередной девочкой, метящей выше? Кровать моего отца не резиновая, всех не вместит.

Злорадство и мрачное удовлетворение подтолкнули меня высказать всё, что я думаю.

— Мальчик, я не Вася, не дешёвая шлюшка, заражающая всех триппером налево и направо. Если бы мне нужен был член твоего отца, то на твой я бы точно не хотела присаживаться.

Да… Страх, испуг и недоумение в его глазах были настоящим бальзамом для моей кровоточащей души. Как там говорят? Одним выстрелом.

Эх, Васька, знала бы ты силу слова, не разбрасывалась бы таблетками. Словом можно убить. Нужно только знать, куда бить, и когда.

— Я хочу работать, а не кувыркаться в постели. И моих мозгов, образования и умений вполне достаточно для этого.

— Так почему не прийти просто так?

— Ваши эйчары завернули моё резюме целых три раза. Так что предложение Васи замутить с таким хорошим мальчиком, было настоящей манной небесной.

Жека судорожно что-то соображал. Это было видно по его испуганному взгляду и побледневшему лицу. Знать, Васька и с ним шашни крутила. Вон как напрягся. Ну понервничай, понервничай. Я, конечно, приукрасила, но душой не скривила.

— Почему эта работа? — он продолжал свой допрос, медленно изучая моё тело.

— Хорошо платят.

— А говорила, деньги не нужны…

Жека требовательно навис надо мной. Я слишком остро ощущала его запах, ненавидела его взгляд. Но не было никакого смысла притворяться, поэтому я смотрела в ответ даже несколько равнодушно.

— Что-то ты темнишь, Юлька.

Чёрт меня дёрнул сказать всё как на духу.

— Мне нужно помочь брату встать на ноги, для этого надо оплатить операцию.

— И почему я не верю тебе? Что это за глупая слезливая история? — он усмехнулся, разглядывая моё стремительно краснеющее лицо.

Какая же я наивная! На что я надеялась? Что он сжалится надо мной? Поймёт? Все готовы принимать ложь за истину, а когда говоришь правду…

— Можешь не верить. Суть от этого не меняется. Мне нужна работа.

— Хорошо. Ты обойдёшься мне даже слишком дёшево, — Жека склонился ко мне, едва касаясь своими губами моих. — Но я всё ещё готов предложить тебе много больше, если…

От этого «если» у меня мороз по коже прошёлся. Эта вынужденная, наигранная пауза. Этот требовательный, заинтересованный взгляд. Даже учащённое дыхание выдавало в нём странное возбуждение.

Жека наигранно ослабил узел галстука и расстегнул две верхних пуговицы рубашки. Он буквально поедал меня взглядом, растягивая моё мучение.

— Я хочу так же.

Опешив от таких слов, я лишь нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. Что так же?

— У тебя дома были занятные фотографии.

Я смотрела ему в лицо, смотрела на эти ненавистные губы, говорящие рубящие, убивающие слова. Сил не нашлось даже на какое-либо сопротивление. Мне нужно было сказать хоть что-то, но я лишь лежала, пришибленная и уничтоженная в один миг.

— Когда я их увидел, — он перевёл дыхание, с наслаждением и несколько шумно втягивая воздух, и продолжил откровенничать, — я чуть умом не тронулся. Ты была просто великолепна! Никогда я не хотел кого-то так сильно. Я думал ты просто стерва, но нет. Так что давай просто сделаем это.

Просто не верится! Господи, неужели я всё это… заслужила?

— И будет тебе работа. А если всё окажется таким же… — Жека заигрывающее коснулся моей груди. — … изысканным и вдохновляющим, как выглядит, я тебе обеспечу такой карьерный взлёт, о котором ты даже не мечтала. Естественно, на регулярной основе. Нет, тогда одна ночь и собеседование. Отказа, как ты понимаешь, я не потерплю. Ну так что?

Устало закрыв глаза, я прислушивалась к самой себе. Какая разница что-либо говорить, если я пала так низко, что уже никогда в жизни не верну себе самоуважение. Я хотела использовать его, а в итоге он выжмет из меня последние соки.

— Хорошо.

— Вот и умничка, — поцелуй в губы показался не таким мерзким только потому, что мне было уже всё равно. — Тогда подожди, я сейчас вернусь.

Жека с трудом оторвался от меня. Он всё ещё не веряще смотрел на меня, даже когда прикрывал дверь за собой. Словно боялся, что я растворюсь и исчезну как мираж. Мужские голоса, раздавшиеся из коридора, подсказывали, что у всей этой сцены и мерзкого похищения, по-другому я и выговорить не могу, были ещё участники. А через несколько минут могут стать слушателями, если не зрителями чего-то большего.

Голова ещё кружилась, но я с радостью начала ощущать свои ноги. Меня всё так же мутило. И не только от той дряни, которой он накачал меня.

Непонятная волна бунтарства поднималась с самого низа, доводя меня до бешеного исступления. Почему я согласилась? Почему? Потому что выхода нет?

Я съехала вниз с подушки и посмотрела на свои руки.

Чёрт, жизнь, ты не такая уж и сволочная.

Теперь осталось решить, что важнее: моя жизнь или жизнь брата. Времени на размышление нет. Не успела я задуматься, как в голове раздался голос отца. Он словно зачитывал те самые строки из письма.

Как хорошо, что вы есть друг у друга.

Я хотела пожертвовать собой за Кольку, чувствуя свою вину. И лишь сейчас мне хватило ума задуматься о том, что будет с ним, когда он узнаёт обо всём. Смогу ли я смотреть ему в глаза, вспоминая этот ужас? Прошло три года, а мне не хватает мужества и сил даже приехать к нему, поговорить, поплакать, извиниться.

Что же будет, когда я сделаю этот шаг?

Ужас сковал моё тело, осознание было слишком быстрым и резким.

Я не могу.

Если бы это был просто секс, сразу, без раздумий. Но не так…

Надо спасаться.

Жека поступил очень опрометчиво, использовав эти наручники. Уж не знаю, где он их откопал, но не самый лучший выбор. После той гадкой шутки Стаса, я потратила много времени, изучая этот ненавистный предмет, втайне пробуя различные способы от него избавиться.

У Стаса были самые настоящие, но их открыть можно было только ключом. Хотя он сам мне позже подсказал, как выбраться с минимальными потерями.

Вот и посмотрим, получится у меня или нет.

Жека взял самые обычные наручники, с фиксатором. Спасибо интернету, я знала, как они выглядят. Очень уж сильно было моё желание не попасться Стасу в очередной раз.

У меня очень узкие запястья. Если хоть немного сдвинуть фиксатор, то можно освободить руку.

Извиваясь ужом, я ползла вверх, стараясь дотянуться руками до своих волос. С третьей попытки мои пальцы коснулись налакированных прядок. Я торопливо ощупывала их, в поисках невидимки.

Где же она?

В коридоре пока было тихо.

Вспотевшие пальцы плохо слушались, мне с трудом удалось вытащить этот маленький спасительный кусочек металла. Разогнув его, перехватила правой рукой и попыталась попасть в замочную скважину. Выходило не очень.

Вновь съехала вниз, упёршись затылком в кровать, прогнулась, пытаясь разглядеть свои руки.

Есть!

Тихий щелчок, и я, сдвинув фиксатор, обдирая до крови кожу, с силой вытащила левую ладонь из плена.

Пошатываясь и борясь с дурнотой, села и осмотрелась в комнате. Моей одежды тут не было. Только пиджак Жеки одиноко висел на стуле. Даже не позвонить, зараза!

Быстро распутывая верёвку, я то и дело приподнимала голову и прислушивалась к малейшему шороху. Ничего.

Стянула туфли, чулки и бросила их на пол. Держась за кровать, с трудом встала. В голове будто колокол звучал. Меня всё ещё качало, пусть и не так сильно. Вытянув руки вперёд, я быстрым шагом подошла к окну. Прижалась к стене и выдохнула, мелко дрожа от тошноты. Сдвинув жалюзи, посмотрела на улицу. Второй этаж, судя по всему. Внизу была как раз та самая живая изгородь. Пусть сейчас она напоминала груду сухих веток. Дорожек не было видно. Наверное, это задний двор. Небольшая пристройка, до забора достаточно далеко.

— Твою мать…

Будь я в своей привычной форме, то и думать было нечего. Сейчас же… Риск — это дело благородное, но не тогда, когда оно граничит с безумством.

Впрочем, выбора у меня не было. Посомневавшись с секунду, я накинула на себя пиджак Жеки.

Семи смертям не бывать, а одной не миновать.

Открыла окно и выглянула вниз. Никого. Если повезёт, то приземлюсь прямо на кусты.

В коридоре послышались шаги.

Была, не была.

Села на подоконник, свесив ноги на улицу. Холодный воздух сразу привёл меня в чувство. Выдохнула и прыгнула.

Треск веток, глухой удар. Земля оказалась слишком твёрдой, живая изгородь мало помогла смягчить моё падение. Руки горели огнём, лицо противно ныло. Откинувшись на спину, я закашлялась и посмотрела вверх. Передо мной замаячило чёрное небо. Его было хорошо видно даже через лысые ветви деревьев. Боль в теле была странной, но, вроде бы, я ничего не сломала.

Выдохнув, перевернулась на живот, царапая кожу колючими и сухими ветками, поползла вперёд, пока не очутилась на холодной, мёрзлой земле. Встать получилось не сразу. Правая нога отдавала глухой, трескающий болью. Похоже, подвернула.

Дуракам везёт!

Ковыляя и прихрамывая, я бросилась к забору, размазывая по лицу кровь из разбитого носа и губы. Наручники глухо звякали при каждом шаге, напоминая о возможных преследователях.

Забор оказался выше, чем мне могло показаться на первый взгляд. Цепляясь за ровный кирпичный верх, я пыталась дотянуться до той самой металлической окантовки.

Сзади послышались голоса. Хватились.

Страх придал мне сил. Подтянувшись на руках, я упёрлась здоровой ногой в край столба. Я даже не знала, что настолько сильная. Эти мгновения мне показались бесконечными. Прижимаясь животом к шершавому забору, я незаметно для себя очутилась на самом верху. Будто мешок картошки, я перевалилась на ту сторону, задев вывихнутой ногой резные металлические вставки. Колющая боль и правое бедро окрасилось кровью.

Не дожидаясь, когда меня схватят, я встала на четвереньки и закусила губы от пронзительной и очень яркой боли.

Нужно бежать. Как можно дальше.

Сказать легче, чем сделать. Но я старалась.

Всхлипывая и разгоряченно дыша, почти бежала вперёд. Похоже, я ещё и лоб поранила, потому что к прозрачной пелене слёз добавилось что-то красное. Глубоко вдыхая холодный воздух, я почти не чувствовала боли. Нет. Даже небольшой мороз и талый снег под босыми ногами не могли мне помешать.

Мир шатался и трясся как умалишённый. Деревья уверенно раздваивались, вводя меня в замешательство. Пару раз я даже промахивалась, когда хотела прислониться к надёжным стволам.

Свет фонарей исчез, и я оказалась практически в полной темноте, только небольшие клочки нерастаявшего снега призывно белели в ночи.

Я совсем не понимала, где иду. Куда. Зачем. Кровь стучала в ушах, испуганно оборачиваясь, я пыталась понять, бегут ли за мной или решили отпустить? Хруст веток, шорохи и миражи голосов окружали меня со всех сторон. С ужасом понимая, что не могу отличить правду от вымысла, я только прибавляла шага.

Яркий свет мгновенно ослепил меня, когда я вышла на дорогу. Ноги уже буквально подкашивались от усталости. Зажимая рану на бедре, я всматривалась в темнеющую даль. Фонари ярко горели, но машин не было. Здесь всегда тихо. Даже когда мы с девочками возвращались из театра, я с удивлением отмечала пустынность этого района.

Конечно, приличные люди спят, а не шастают голыми на улице.

Теряя драгоценные секунды, я пыталась решить, в какую же сторону мне идти? Зрение ещё сильно подводило меня, заставляя видеть то, чего нет.

Куда же идти? Куда?

Страшно было понимать, что, возможно, именно от этого решения зависит моя жизнь. В эту самую секунду я вершу свою судьбу. Если, конечно, на небесах давным-давно не решили всё за меня.

Вправо. Я пойду направо.

Дорога манила блестящим асфальтом. Ориентируясь по разметке, я шла по нужной полосе, чтобы не оказаться спиной к машине. Сжав зубы, игнорировала боль в израненной ноге. Застегнув пиджак, молилась, чтобы не замёрзнуть насмерть. Пальцы рук уже плохо слушались, да и я сама не хило тряслась. Скоро адреналин уйдёт и мне станет очень холодно. И слишком страшно.

Я всё шла и шла. В полной тишине. Я проходила мимо дорогих домов, прячущихся за высокими заборами. Идти к ним и просить помощи было глупо. Кто знал, чем бы это могло закончиться.

Усталость наваливалась на меня жутким, неподъёмным свинцом. Руки тяжелели и тянули меня вниз, ноги отказывались идти. Мне так хотелось упасть и больше не вставать.

Но нельзя. Я и так сильно подвела Колю. Если я умру… Кто им поможет?

Никто.

Белый свет фар показался мне таким родным, что я просто бросилась наперерез автомобилю, забыв о безопасности. Визг тормозов. Мои ладони упёрлись в холодный капот.

Расслабившись, осела, прижавшись лицом к решётке радиатора. Где-то внутри утробно рычал двигатель, а я больше не могла.

Что-то тёплое и колючее легло мне на плечи. Собирая последнюю волю в кулак, я смотрела слезящимися глазами на мужчину. Пожилой, со смешными седыми усами. Он что-то спрашивал.

— Отвезите меня домой… Домой…

Нужно сказать адрес. К кому мне ехать? К Стасу? Только не в таком виде. Да и где гарантия, что он дома. К себе домой? Ключи, как и телефон, остались у Жеки.

К кому мне ехать?

Вдруг я вспомнила о Лизе. Она точно не откажет.

Ехать в полицию, было сродни самоубийству. Мы разошлись с Жекой квитами. Довольно и этого.

Назвав Лизин адрес, я погрузилась в тягучий, тёмный кисель тепла. Я прижималась щекой к мягкой обивке и едва вздрагивала, когда машину заносило на поворотах.

Сжимая ворот чужой куртки, беззвучно всхлипывала.

Колька, прости!

ДАЛЁКОЕ ПРОШЛОЕ

На улице было так холодно и снежно, что мы с Лыськой уже пожалели, что решили выпереться куда-то на ночь глядя. Мы шли с ней знакомыми улицами и смеялись. Жизнь казалась очень хороша, даже не смотря на ноющую рану от расставания с Ваней. Вот прошли его дом, а на глаза все еще наворачивались слезы.

— Юлька, перестань! Оставь ты этого дуралея, где он сам захотел быть. Забей!

Лыська уже немного выпила, поэтому ее румяное, раскрасневшееся лицо отлично сочеталось с копной рыжих волос. Она принципиально не носила шапки. Они, видите ли, портили прическу. Это я по привычке влезла в джинсы, а моя старая подруга решила поддерживать образ модной, городской дамы и надела платье. О чем теперь очень жалела.

Студеный декабрьский ветер пронизывал до костей. Я благодарила свою сознательность, что надела пусть и современные валенки и пуховик, наплевав на модность и красоту. А вот Лыська скоро дубу даст.

Нам оставалось идти совсем чуть-чуть, когда она, вцепившись в мою руку, начала бежать, утягивая меня за собой.

В клуб мы ввалились раскрасневшиеся, веселые, с задорным смехом и радостью в глазах.

После большого города наше «сельское увеселительное заведение» во многом проигрывало, но это было все еще неплохое место. С бильярдной, достаточно большим танцполом и баром.

Я переобулась, и мы плюхнулись с Лыськой на хлипкие стулья за свободным столиком и продолжили наш прерванный разговор.

— Ты все еще страдаешь по этому дураку? Сколько можно? Юль, вокруг полно нормальных, адекватных мужиков.

Я лишь вздохнула и подперла рукой подбородок.

Как объяснить подруге, что не нужны мне другие? Да и сложно ей меня понять, если она не любила никого в своей жизни.

— Да я не спорю, но они… все не такие. Думаешь, я не пробовала? Не искала? Я ведь до последнего…

Слова застыли на языке, когда за одним из бильярдных столов я увидела Ваньку. Он ничуть не изменился, только сильнее возмужал, повзрослел.

Лыська заметила мое удивленно-отрешенное лицо и ехидно хихикнула:

— Что, твой благоверный тут?

— Слушай! — я вспылила так, что сжала кулаки и с трудом удержалась, чтобы не вмазать от злости по столу. — Ты уже палку перегибаешь!

Лыська избавилась от короткой куртки и, поправив бретельки чересчур откровенного платья, любопытно оглянулась. Ваньку она знала неплохо, они долгое время гуляли в одной компании, пока Лыська не уехала учиться.

— Ты посмотри, какой гад. Мы тут сидим, а он даже внимания не обращает.

Я уже пару раз пересеклась взглядами с Ваней, но сделала вид, будто он пустое место для меня. Улыбаясь Лыське, слушала ее вполуха, изображая поддельную радость и веселость.

— Глянь! — чувствительный тычок заставил меня посмотреть в другую сторону.

За дальним бильярдным столом шумно отдыхала небольшая мужская компания, явно не местные. Городские. Лыська подмигнула мне, кивая на них головой. Я непонимающе изогнула бровь: к чему она клонит?

— Пойдем! — очередной кивок.

— Нет, ты что! Я не хочу разборок.

В том, что они обязательно будут, я не сомневалась. Тут и так пахло неприятностями, воздух был так наэлектризован, что любая оплошность могла привести к буре.

Мне с трудом удалось отговорить Лыську от этой авантюрной идеи. Как оказалось, ненадолго. Градус алкоголя уверенно повышался в нашей крови, и если я себя еще держала в руках, то моя подруга уже начинала терять связь с реальностью. Ее откровенно потянуло на приключения. В преддверии Нового года в клуб подтягивался народ. Сегодня праздничная вечеринка, пусть и до тридцать первого еще два дня.

Лыська уже давно отжигала на танцполе, пока я в раздумьях сидела за столом. Оказывается, у Вани есть девушка, довольно симпатичная и хорошенькая. Значит, у него все замечательно. Не то, что у меня.

Злость и обида, подпитываемые алкоголем, бурлили и кипели, поэтому, когда Лыся вернулась за стол с городскими парнями, я была даже рада. Ребята казались неплохими. Мы еще немного выпили и начали вести разговор ни о чем. В отличие от подруги, я не старалась склеить кого-нибудь. Мои мысли были только о Ване. Надежда на то, что мы все-таки помиримся, и все станет, как было, долго не хотела меня покидать. Но сегодня я поняла, что точка не возврата пройдена.

Выпивка сделала меня добрей и податливей. Я даже согласилась потанцевать с назойливым брюнетом, который битый час подбивал ко мне клинья. Не знаю, на что он надеялся. Я себя контролирую в любом состоянии.

Громкая музыка била по ушам, пока мы неловко топтались на танцполе, где не было яблоку упасть, столько набилось в клуб народу. Руки мужчины уже вовсю гуляли по моей спине. Мне с трудом удавалось держать его в рамках приличия. То и дело, цыкая и огрызаясь, просила положить руки выше и не лапать так нагло мою задницу. На что мужчина лишь ехидно улыбался и, спустя некоторое время, вновь повторял свои поползновения.

За всем этим спокойно наблюдал Ваня. Безучастно и даже слишком холодно. Все мои попытки воззвать к его ревности ни к чему не приводили. Я лишь бесилась, обуреваемая двумя очень яркими желаниями: набить морду Ване и набить морду этому городскому, от которого меня уже тошнило. Духота и теснота танцпола только еще больше заводили.

Зачем я вообще это делаю? Хочу доказать, что…

Боль кольнула в груди, охладив мой пыл.

Я никому не нужна.

В очередной раз посмотрев на Ваню, чуть не разрыдалась.

Не нужно было мне приезжать домой. Плохая идея.

Едкий, зловонный перегар заставил меня поморщиться и отстраниться в сторону от назойливых губ. Сколько мне еще терпеть…

Мое терпение лопнуло, когда наглый городской в очередной раз полез целоваться.

— Так, ну все. Хватит! Слышишь? Перестань! — я толкнула мужчину в грудь.

— Ой, да ладно, — он снова вцепился в мою шею, чем довел до нового приступа бешенства.

— Убери свои руки! Я не такая! Ты, видимо, не умеешь, просто отдыхать. Без последствий.

— Перестань ломаться! — рассерженное шипение просто вывело из себя.

Между нами завязалась настоящая потасовка. Я пыталась хоть как-то совладать пусть с пьяным, но достаточно сильным мужчиной. При этом очень не хотелось потерять чувство собственного достоинства. Слабая надежда, что кто-нибудь поможет, быстро улетучилась. В темноте и ярком мерцании светомузыки никто и внимания на нас не обращал. Я шипела и пыталась вырваться из стальных объятий.

— Пусти!

Черт, неужели я попала? Мысль о том, что можно закричать, даже не пришла мне в голову. Мужчина тащил меня в сторону, туда, где были туалеты. Меня прошибло холодным потом.

Все?

Мгновение, и кто-то третий вклинился между нами. Я отлетела на пол, с ужасом наблюдая за дракой. Удовлетворение от спасения быстро сменилось немыслимой яростью.

— Коля!

Твою налево, что он здесь делает?

— Коля, чтоб тебя! Перестань! — я вцепилась в брата, оттаскивая его за шиворот от окровавленного мужчины. — Ты что творишь? Вали отсюда! С ума сошел?

— Она сказала, убери руки! — кулак Коли как раз прилетел городскому прямо в скулу, заставив и того осесть на пол.

— Твою ж мать, Николай! Руки убрал! — я навалилась на брата и тащила его назад, крича как ненормальная. — Ты что здесь делаешь? Какого хрена?

— Я сам в состоянии решать, что мне делать.

— Я и смотрю. Ну ничего, и Димке выволчку сделаю, что тебя пустил! Насколько я помню, тебе все еще семнадцать и ты мой младший брат. Так что руки в ноги и марш домой!

— Да кто ты такая, чтобы выговаривать мне? Ты не моя мать!

— Ах вот как? — я почти перешла на визг, такой зла была. За нашей перепалкой с интересом наблюдали окружающие люди. Смех и ехидные комментарии просто превращали меня в фурию. — Давай-ка позвоним ей, а?

Все, что копилось долгое время, я просто вывалила на брата.

— Плевать! — Коля вырвался из моего захвата и, размазывая кровь по лицу, сплюнул мне под ноги. — Вали к черту!

Меня как обухом огрели.

— Чтобы через час ты был дома, я проверю. Иначе… — я почти прошептала эти слова. Поджав губы, развернулась на каблуках и бросилась к Лыське.

К той уже вовсю мостил лыжи уже хорошо знакомый мне ухажер. Толкнув его в плечо, злобно прошипела:

Отстань от моей подруги и лучше помоги своему другу, — я кивнула на танцпол. — Лыська, подъем. Мы уходим.

— Эй! Я только начала… — девушка потянулась к коктейлю.

Нервно взяв его в руку, осушила в два глотка, грохнув пустым стаканом, я вцепилась в Лыську.

— Закончила.

Напялила на нее куртку и вызвала такси.

Пошло все к черту! Чтобы я еще раз приехала в эту дыру? Да ни в жизнь! Скудоумные бараны!

Лыська обрубилась в машине и мне пришлось изрядно попотеть, чтобы донести ее до квартиры. Благо ее родители жили на первом этаже. Сдав неподъемную ношу отцу Лыськи, я попрощалась и пошла домой пешком.

Мне нужно было все обдумать, привести мысли в порядок. Проветриться и избавиться от этого гадостного ощущения алкоголя в моем теле. Чем дольше я шла, тем тверже и увереннее становился мой шаг.

Один баран строит из себя недоступную недотрогу, второй решил, что вправе опекать меня. Похвально, конечно, но я и сама могу за себя постоять. Какого черта Димка пустил Колю в клуб? Он что, не знал, что ему семнадцать? Или как? Я понимаю, девочки, алкоголь… Но, блин, там же такое отребье может ошиваться! Вот полез он на этого подвыпившего мудака, что хорошего? Повезло, что за него никто не влез заступаться. Да, я опозорила Кольку перед друзьями, но жизнь дороже. Как он не поймет?

Калитка привычно скрипнула, я бросила взгляд на часы и с удивлением заметила, что шла больше часа. В доме горел свет. Проклятье! Сейчас начало второго ночи, а родители не спят?

В предбаннике меня встретила взволнованная мама. Ее бледное и заплаканное лицо сильно напугало меня.

— Что случилось? — я лишь успела стянуть шапку, как меня сразу же перебила навзрыд плачущая мама.

— Где Коля?

— Он что, не пришел?

— Нет. Он…он… — мама задыхалась от глухих рыданий.

— Да загулял пацан, чего ты волнуешься? — окрик отца пошатнул мое такое хрупкое равновесие.

— Он позвонил, сказал, что идет домой. И все…

— Ну, значит, придет, — я бросила пакет с туфлями на пол и присела на банкетку, сняла один валенок.

— Это было почти два часа назад. А сейчас не берет трубку. Сколько бы я не звонила.

Я схватилась за телефон: на экране мерцало короткое смс.

Иду домой.

И время, начало двенадцатого. Точно, это когда я Лыську в такси заталкивала.

— Я обзвонила всех его друзей. Они не знают, где Коля! — мама перешла на крик, нервно заламывая руки. — Юля, где Коля? Где он?

Не слушая эти истеричные вопли, я вновь надела валенок и бросилась вон из дому. От нас до клуба идти минут пятнадцать от силы. Это Лыська живет далеко, на другом конце нашего большого поселка. Коля должен был вернуться давным-давно. Я мчалась так, что казалось, еще секунда, и выплюну сердце с легкими.

В клубе уже было не так много людей, когда я ввалилась туда разъяренная и красная, как рак. Ваня с компанией все еще отдыхали у бильярдного стола. Выдохнув и откинув спутанные волосы с лица, я, едва сдерживая волнение, подошла к ним.

— Вань, привет. Ты видел Колю?

— Кого? — один ничего незначащий взгляд, от которого мое дыхание резко сбилось.

— Колю.

— Нет, не видел. Наверное, испугался твоей выволочки и бросился домой. К мамочке.

Поджав губы и гневно раздувая ноздри, я искала взглядом Диму. Ага, шары складывает, бармен херов. Тоже мне, бизнесмен. Плохо себя сдерживая, я подлетела к Диме и крепко схватила его за плечо, разворачивая к себе лицом.

— Где Коля?

— Ушел.

— Когда?

— Давненько…

— Один?

— Да.

— Твою ж мать! — в сердцах пнула стол. Мне было плевать на те многозначительные взгляды, которыми меня сейчас одаривали. Я готова была убивать. — Дима, засранец ты эдакий, говори, когда он ушел? Точно, ясно?

Молодой мужчина недоуменно смотрел на меня, искренне не понимая, что происходит. Мое терпение лопнуло и я схватила его за грудки, пару раз тряханула и рявкнула, что было сил.

— Когда он ушел?

— Позже тебя. Оплатил напитки и позвонил кому-то при мне. И вышел. Все.

Я отпустила этого дурака, не зная, что делать дальше. Нервно кусая губы, лихорадочно соображала, куда он мог завалиться. К кому пойти?

— Черт, я совсем забыл. Когда он ушел, его какие-то парни спрашивали.

Внутри все похолодело. Унимая дрожь, я только и смогла, что просипеть:

— Какие парни?

— Да не знаю, первый раз их видел. Сидели вон там, — Дима махнул рукой в сторону самого дальнего бильярдного стола.

— И ты сказал им?

— Да, а что?

— Ты дебил, Дима! Самый настоящий! Ты что, не видел, что здесь было?

— Нет, — честный ответ этого дурака ошарашил меня.

Только не это!

Я снова бросилась на улицу. Погода испортилась, заметно похолодало, и с неба повалили крупные, пушистые хлопья снега.

— Коля!

Мой крик эхом разнесся по пустой улице.

— Коля! — приложила руки ко рту и закричала, что есть мочи.

Тишина.

Я металась возле входа, всматриваясь в темноту. Во что вляпался мой братишка?

Заметно утоптав снег, и изрядно замерзнув, в шагах двадцати от клуба, в сторону Леденьги я заметила маленькое, красноватое пятнышко. Клуб находился рядом с рекой, до нее было может метров триста. От этого пятнышка тянулись мелкие, едва заметные капельки, они были почти незаметны на снегу. Я рыскала взглядом, ища что-то подобное. И нашла. Теперь это было пятнышко побольше, с неровным краем и желтовато-красным оттенком крови. То, что это она, я не сомневалась. Я с детства знала, как выглядит кровь на снегу.

Цепь пятен вела в сторону реки.

— Коля? Колька!

Сбивая дыхание бегом, я осматривалась по сторонам. Ничего. Деревья и кусты, припорошенные снегом. И больше ничего. Никаких следов. А этот неожиданный снегопад умело засыпал все следы.

Я остановилась у достаточно крутого обрыва, ведущего прямо к Леденьге. Там, чуть дальше, наш самый главный пляж. Туда даже песка завезли несколько лет назад.

— Колька!

Я достала мобильник и включила на нем фонарик. Белое полотно снега и больше ничего. Даже кровавый след припорошило.

— Коля!

Взяла чуть левее, узкий луч света выхватил что-то странное. Будто с обрыва кто-то скатился. Выключив фонарик, сунула телефон в карман, присела на корточки и умело съехала вниз. Снег собирался вокруг меня пушистыми горами. Кашляя и отряхиваясь, я встала, увязнув в сугробе по самый пояс.

— Коля? Коля!

Теперь я точно видела что-то похожее… на человека. Продираясь через снежный завал, старалась отбрасывать снег назад. Мои руки по локоть уходили в рыхлый, еще не плотный снег. Но под довольно толстым слоем, ощущался крепкий наст, а за ним хорошо слежаный пласт. Именно там я наткнулась на ногу.

— Господи!

Рыдая от страха, я рыла снег изо всех сил. На варежки налип снег, его тяжелые комки только усложняли задачу.

— Твою мать… — стянула варежки зубами с мокрых рук и продолжила так, пока не увидела четкие очертания своего брата. То, что это был Колька, я не сомневалась. — Коленька, пожалуйста, милый…

Я торопливо убирала снег с лица брата. Он слипся кровавыми кусками, чем дальше я копала, тем больше становилось крови. Она была повсюду. Когда-то светло-зеленая куртка уже старательно напиталась багрянцем.

— Коля! Ну чего ты молчишь? Коля? — я подсунула руки под его голову и с трудом сдержала крик. Мои пальцы утопали в теплой жиже.

Я не знала что делать. Вытащить его не смогу, оставить тоже. Мысль о том, что можно позвонить, даже не пришла в голову. Я не переставая щупала брата, убеждаясь, что он живой. Живой!

— Помогите! Мы здесь! — задыхаясь от слез, продолжила кричать. — Кто-нибудь! Помогите! Кто-нибудь!

Коля не шевелился и, кажется, не дышал. Его грудь вздымалась только иногда, пугая меня до смерти.

— Коленька, милый, ну зачем полез. Зачем? Держись, слышишь! Держись! Нам помогут, обязательно… Ты только держись! — ничего не видя от слез, все также держала голову брата, чувствуя, как кровь стекает по моим пальцам. — Не умирай! Не смей умирать! Слышишь? Не смей!

Сверху раздались голоса.

— Мы здесь! Помогите!

С пригорка скатился Ваня, на нем не было даже куртки. Только тонкий свитер и светлые джинсы. Он изо всех сил бежал ко мне, поднимая целые клубы снежной пыли. За ним шел кто-то еще.

— Его нужно достать. Слышишь? Поднять. Он же замерзнет… — я непонимающе смотрела на довольно бледное лицо Вани. — Нужно поднять.

Но крепкие руки лишь оттащили меня от брата.

— Нет! Ты что делаешь? Отпусти! — я молотила его руками, попадая по лицу и шее, оставляя темно-красные следы. Увидев кровь, разрыдалась еще сильнее. — Ему нужно помочь!

— Мы вызвали скорую, а пока его нельзя трогать. У него могут быть серьезные травмы. Нам просто нельзя…

— Но он же умрет!

— Нет, врачи успеют. Успокойся, слышишь, успокойся, — Ваня крепко сжал мои плечи и пару раз тряхнул, приводя в чувство. Сам он выглядел как побитая собака. Виноватый взгляд убивал меня не меньше, чем истекающий кровью брат.

— Ты видел? — мой охрипший голос был больше похож на ржавый скрежет металла. — Ты видел, да?

— Я не думал…

— Тварь! Отпусти меня, ублюдок! Как ты мог? Ты же видел! Почему не остановил? Почему не позвонил мне? — я пару раз достаточно сильно заехала кулаком ему по лицу

— Это не мое дело…

— Ты… ты… ты…

Дешевая месть, оказавшаяся слишком дорогой.

Я кричала и выла, вырываясь из крепких объятий Вани, но он никак не хотел меня отпускать. Я била его руками и ногами, огрызалась, кусалась, лягалась. Ненависть и страх сводили с ума. Мне никогда в жизни не было так больно. Будто все тело резали на куски.

— Коля! Нет! Коля!

— Юля, успокойся!

— Пусти меня, тварь! Ненавижу тебя, слышишь? Сукин ты сын! Как ты мог? — охрипнув от дикого крика, я перешла не еле слышный сип. — Как ты мог?

Ваня сдался и отпустил меня. Бессильно упав в снег, я подползла к Коле и схватилась за его руку. Я не чувствовала холода, усталости. Только смотрела на лицо брата и молилась. Я готова была даже отдать свою жизнь, лишь бы он открыл глаза и посмотрел на меня.

Вой сирен почти заглушил вопль мамы.

Люди, врачи, какая-то суматоха и бледная, почти восковая кожа Кольки, отдающая синим в ярком мельтешении огней скорой помощи и полиции.

Нам сказали, что Колька не доживет до утра.