Глава семнадцатая

ЯНВАРЬ 2017

Я устало выдохнула и буквально сползла по стене вниз. Кошмар. Почему именно сегодня отключили лифт? Если бы Стас не вызвался мне помочь, то даже не знаю.

Мне пришлось вернуться на мою квартиру, хоть он и был против. Просто я не могла найти нужного, удобного варианта. Я слишком давно не была дома. Скоро должна приехать мама, буквально на день. И мы пересмотрим подходящие варианты.

Дальше я сама.

Понятное дело, что я не могла оставить её одну в незнакомом городе. Предложение Стаса забрать её к нам, я сразу восприняла в штыки. Меня всё ещё не покидало чувство пляски на костях.

Не хочу.

Я сложила только самые нужные вещи. Стас помогал упаковывать всё в коробки. Часть решили перевезти сразу, а остальное потом.

Хочу поскорее со всем разделаться.

С мамой.

С Жэкой.

Со всем!

Я утёрла пот под носом и стянула валенки. Всё. Alles kaput! Я больше не могу таскать это барахло. Кто бы мог подумать, что его накопиться столько? Я уходила с двумя сумками, а возвращаюсь с десятком чемоданов. Когда я всё успела к Стасу перетаскать?

Хочу пить.

Встала и нехотя поплелась к шкафу, попутно разматывая шарф. Открыла дверцу и грязно выругалась.

— Чтоб тебя! — в сердцах захлопнула её.

У Стаса было так пусто, что я даже посуду забрала. Так… Это значит нужно найти чашку в одной из этих коробок. Я торопливо рассматривала боковые стороны, ища взглядом аккуратные маркерные отметки.

Вот. Посуда.

Рывком вскрыла коробку и с большим трудом достала стакан. Воды в фильтре не было, но в кране-то точно есть. Плюя на свою брезгливость, набирала холодную воду уже во второй раз. Едва не захлёбываясь, жадно пила, утирая с подбородка мелкие капли.

Так. Нужно убрать эту коробку подальше. Она открытая, ещё расколотим.

Я отодвинула её в самый далёкий угол, попутно выстраивая другие вдоль стены, чтобы случайно не задеть.

Ладно, больше я вниз не пойду. Пусть Стас работает тягловой лошадкой. Скинула пуховик и стянула кофту, противно липнущую к спине. Сказать, что я спарилась, ничего не сказать. Но на улице такой дубак, что бегать раздетой я не рискнула. А теперь можно с удовольствием убрать это неприятное, холодное, влажное ощущение со своей кожи.

Поправив лямки бюстгальтера, нервно осматривалась, думая, с чего бы начать: с уборки, вещи разбирать или со всех нужных звонков. Затянула я с переездом.

— Дьявол! — со стоном выдохнула, вспомнив, что не звонила риелтору. — Где же этот телефон? Ну где?

Нервно хлопала по карманам пуховика. Ничего. И в джинсах тоже. Неужели выронила где? Или в машине оставила? Да нет, быть не может.

На стол нет, на диване тоже. Может, на коробку положила?

Звонок в дверь заставил вздрогнуть.

Я же оставила ключи Стасу.

Дура, у него же коробки в руках!

Закусив губу и, всё так же нервно всматриваясь в различные уголки квартиры, с глухим щелчком провернула защёлку замка, открывая дверь.

Нежный, настойчивый поцелуй, чьи-то руки нетерпеливо гладили мои щёки.

Что за…?

— Жэка? — я оттолкнула парня, недовольно сморщившись.

— Юлька, куда ты пропала?

От очередного поцелуя я уже ловко увернулась, забыв о телефоне и ища кофту.

— Никуда я не пропадала! Ты что тут делаешь?

— Решил узнать, как ты. Вдруг вернулась.

— Жень, вот сейчас совсем не тот момент. Давай позже.

Жэка, немного бледный и на взводе, бросил взгляд на коробки.

— Переезжаешь? — радостный взгляд карих глаз вызвал приступ тошноты.

— Нет. Въезжаю. Я же говорила…

Чёрт! Сваливай скорее с моей квартиры!

С омерзением накинула на себя холодную и влажную кофту, дёргано застёгивая пуговицы. Пальцы плохо слушались, всё время промахиваясь и слишком сильно теребя края петелек.

— Жэк, давай не сейчас. Я закончу и позвоню тебе, хорошо?

— Я помогу… — Женя, светясь от счастья, схватился за особо тяжёлую коробку.

— Нет!

Дно не выдержало. Книги, бумаги и фотографии веером разлетелись по полу. Парень испуганно охнул и, вернув коробку на место, принялся рьяно поднимать упавшие вещи.

— Жень, не надо. Иди. Я сама, правда.

— Но…

— Женя! — я в сердцах крикнула, взбешенно пихая мятые бумаги обратно в коробку. — Уходи!

На это он ничего не ответил. Решил, что всё же хватит? Неужели уйдёт?

Я складывала книги стопкой на одну из коробок, поправляя смявшиеся страницы, по ходу дела разглядывая обложки. Как давно не читала! Даже забыла, что у меня есть. А ведь я список писала.

Затянувшаяся тишина вынудила меня поднять голову и похолодеть от ужаса. В дверях стоял Стас, сжимая в руках последнюю коробку. Побледневший, он обречённо смотрел на Жэку, который пытался забрать у него его ношу.

— Я помогу, давайте.

Непонимающий взгляд, от страха, я не знала, что сказать. Судорожно подбирала слова, но стоило мне открыть рот, как горькое осознание упущенного момента чуть не заставило меня взвыть.

— Вы грузчик? Если там что-то осталось, я могу вам помочь. Моя девушка почему-то решила скрыть от меня свой переезд.

Я закрыла глаза и отвернулась. Всё тело стало каким-то ватным, вялым, будто все кости превратились в желе. Я уткнулась лбом коробку, даже не слыша, о чём они говорят.

Просто не верила в произошедшее! Это такая глупость, нелепость, случайность… Всё сошлось в едино сегодня, все эти мелкие детали, события вели к одному итогу. Если бы… Ах, этот миллион если бы!

Но ведь история не любит сослагательного наклонения. Что есть, то есть.

— Это последняя коробка. Всего доброго.

Громко хлопнула дверь. Я дёрнулась как от удара, пряча взгляд. Всё прошло не так, как могло быть.

Стас не стал набрасываться на Жэку, не стал бить его, не стал кричать. А ведь мог бы. Неужели ему всё равно? Или просто не захотел терять чувство собственного достоинства, гордость?

Или он обладает той чудовищной силой, которой я лишена — принимать всё, так как есть.

Я продолжала сидеть, хотя надо было действовать! Нужно догнать его! Сказать, объяснить…

Голова страшно кружилась, я чуть не упала, резко поднявшись с пола. Схватила пуховик и, оттолкнув Жэку, рванула дверь на себя, бросившись вниз по ступеням. Обдирая руки о шершавые перила, держалась за них, боясь упасть. Ноги плохо слушались, меня шатало так, будто я была смертельно пьяна.

Морозный воздух выбил слёзы. Шмыгнув носом, я огляделась, ища Стаса. Неужели он ушёл? И я опоздала?

Машины не было. Уехал? Вдохнув холода, противно закашлялась, безостановочно крутя головой по сторонам.

Нет. Вот он. У светофора.

Ноги, обутые в обычные домашние тапки, скользили по нечищеному тротуару. Едва сохраняя равновесие, я бежала вперёд. Небольшое табло впереди показывало, сколько секунд мне оставалось. Красные цифры неумолимо вели отсчёт, придавая мне сил.

— Стас! — мой крик потонул в шуме машин.

Я уже даже подумывала, чтобы сбросить тапки и бежать босиком, настолько они мне мешали.

— Стас!

Он обернулся.

Секунда.

Одна секунда.

Мне повезло.

В последний момент схватила его за руку и потянула на себя, не давая ему сделать шаг вперёд.

— Подожди…

Мы отошли за угол. Стас молча смотрел на меня, впервые его взгляд не выражал ничего.

— Что.

— Послушай, ты всё не так понял, — я пыталась оправдаться, сказать-то нужное, пусть и лживое слово.

— Юль, зачем врать? Можно было бы сразу всё сказать.

— Стас, но ты ничего не знаешь… — мой шёпот заставил его взгляд похолодеть.

— А должен?

— Стас, я виновата. Но всё это сложно объяснить. Я дура, самоуверенная и наглая. Всё пошло совершенно не так. Я просто боялась.

— Чего? Признаться, что не любишь меня? Что в этом такого? — его ровный, спокойный тон будто ножом резал. Дикая боль сводила меня с ума, заставляя судорожно и слишком нервно заламывать руки, стыдливо отводя взгляд. — Что любишь его?

— Я не люблю его! — с вызовом выкрикнула эту фразу и посмотрела Стасу прямо в глаза. Ничего. Никакой реакции. Словно он за хлебом вышел. — Слышишь, не люблю?

— Тогда к чему всё это? Деньги?

Дежавю.

Я снова провалилась в эту чёрную временную дыру, прошлое напоминало о себе болезненными, почти смертельными ударами.

— Я ведь прав?

— Да.

На этот раз в его взгляде что-то промелькнуло. Скользкое и холодное, отчего мой желудок сжался, а живот схватило острой болью.

— И сколько я стою?

Я выдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Он думает, что я променяла его на деньги? Как же он ошибается!

— Ты задаёшь неправильный вопрос.

— Неправильный? — голос Стаса стал совсем тихим, напоминая мне шелест бумаги. — Сколько стоишь ты?

— Восемьсот восемьдесят шесть тысяч четыреста тридцать два рубля и сорок одну копейку, — моя чёткость и точная сумма ошарашили Стаса.

— И чего тебе не хватает?

Опять этот вопрос. Надоедливый и противный. Чего мне не хватает?

Свободы!

— Помнишь, как ты назвал меня… — дрожь всё-таки одержала победу, поэтому я вновь перешла на шёпот и опустила взгляд вниз, наблюдая за тем, как начинают бледнеть мои пальцы ног. Странно. Холода я не чувствовала. Я ничего не чувствовала. Будто превратилась в глыбу льда. — Женщина-мечта, птица счастья. А эта сумма денег — моя мечта.

— Дешёвая мечта, не твоя, — Стас снова улыбнулся мне, многозначительно хмыкнув. — Иди домой, не то замёрзнешь. Вон губы уже синие.

Он перевёл взгляд в сторону и одним рывком бросился к пешеходному переходу, в последний момент, успевая перейти дорогу.

Дешёвая.

Да я сама дешёвка. Пустышка.

Я ещё долго смотрела в сторону Стаса, пока он окончательно не скрылся из виду.

Домой я не шла, ползла, бессмысленно всматриваясь в лица проходящих людей. Каждый взгляд был подобно выстрелу.

Осуждение.

Презрение.

Отвращение.

А дома сидит ещё Жэка. И теперь, раз всё оборвалось вот так, нужно сохранить лицо и довести всё до конца. Чтобы не был бессмысленным весь этот ад. Чтобы ничего не пропало зря. Чтобы я имела хоть слабую надежду, оправдание для самой себя.

Бумеранг судьбы прилетел слишком рано, слишком неожиданно. Я знала, что так и будет. По-другому бы не вышло.

Жизнь — это не сказка, хотя каждый получает то, что заслужил. Рано или поздно. Мне было отмеряно совсем немного счастья. И я бездарно, бессмысленно потратила его.

Подъезд дыхнул на меня затхлым теплом. Неспешно поднимаясь, я всё ещё не могла поверить в то, что всё. Конец.

Как всё это глупо! Всё равно, что совать пальцы в розетку, зная о том, что тебя может убить, а надеешься на авось. Что пронесёт.

Не пронесло.

Только открывая дверь, я поняла, что стёрла руки в кровь. Занозы и ссадины, нестерпимое жжение. Так и зашла в квартиру, изумлённо разглядывая окровавленные ладони, даже пальцы было больно сжать.

Жэка сидел на диване, молчаливо рассматривая потолок.

— Прости, с оплатой какие-то проблемы.

— Ага, — не слишком радостный ответ, заставил оторваться от своих рук.

— Ты хотел помочь?

— Мне отец позвонил.

— Ясно.

Я всё ещё стояла в дверях, непонимающе осматриваясь по сторонам. Коробки. Бумаги на полу, конверты, письма, записки… Я никогда ничего не выкидываю. Какой бардак.

Жэка вальяжной походкой направился ко мне, что-то набирая в телефоне.

— Напиши мне, — лёгкий поцелуй в щеку с привкусом чего-то странного и противного.

— Хорошо.

Он прошёл мимо, даже не посмотрев на меня. Ничего больше не сказал.

Закрыв дверь, я осторожно сняла пуховик и повесила его на крючок. Сверху, на полке, лежал мой телефон. Его экран призывно мигал, говоря о том, что меня ждёт ворох неотвеченных звонков и непрочитанных сообщений.

Плевать.

Дрожащими руками я осторожно собирала всё с пола, складывая аккуратными стопками рядом с коробками листы и папки.

Мне так хотелось плакать, навзрыд, с завыванием и жалостью к самой себе. Но тело предательски крепилось, доказывая в очередной раз, что я сильная, что я выше всего этого.

Почти сразу, поверх всех бумаг, я наткнулась на фотографии, ярко-красная скрепка держала их вместе. Заинтересовано перевернув их, почувствовала едкий ком в горле.

Выкинуть?

Порвать?

Забыть?

Закрыла глаза и, не глядя, сунула их в первую попавшуюся коробку.

Теперь и у меня будет своё кладбище для воспоминаний.

ФЕВРАЛЬ 2017

За окном мелькали голые деревья. Серые дома, ещё мокрые после дождя, только сильнее навевали тоску и грусть. Февраль в этом году выдался на редкость тёплым. Уже чувствовалось дыхание марта, но лучше от этого не становилось. Погода всё равно была промозглой, унылой, холодной.

Остатки снега, прибитые пылью и грязью, виднелись по краям обочины.

Стас.

Ох, если бы я могла всё исправить. Вернуть назад. Свои слова, несдержанность… Если бы ты не видел то, что я так хотела скрыть.

Обречённо посмотрела на Жеку: его рука лежала на моей коленке. Он что-то выглядывал в телефоне. В целом у мужчины был такой деловой вид, что мне стало совсем тошно.

Этот вечер закончится самой гадкой вещью, ради которой я пожертвовала своей жизнью. Да, пафосная фраза как нельзя кстати передавала всю суть произошедшего.

Но ведь долги нужно возвращать?

И я сейчас не про Жеку.

От того противнее его прикосновение и жадные взгляды.

Да. Продать себя как можно дороже. Набить цену, чтобы на счётчике капнул лишний рубль.

Восемьсот восемьдесят шесть тысяч четыреста тридцать два рубля и сорок одна копейка.

Я стою достаточно дорого? Или округлить сумму? До девятисот тысяч? Примерно столько у меня уже есть.

Тогда я озвучила Стасу цену на собственную жизнь. Именно так. Моя мечта… Она стоит гораздо дороже. С учётом колебания курса валют, выходит, почти три с половиной миллиона.

Этих денег мне не собрать. А время утекает… Его почти не осталось.

— Ты чего-нибудь хочешь?

Внимательно посмотрела на Жеку. Его короткие светлые волосы отливали медной рыжиной, а карие глаза казались чересчур липкими. Один взгляд на его шевелюру и я вспомнила о Коле.

У него почти такие же волосы. И возраст у них примерно одинаковый.

Да, воспоминание о брате и некоторая едва уловимая схожесть делали моё положение ещё более ужасающим. Я видела в нём такое родное, знакомое лицо, и прекрасно понимала, на что иду. Это становилось маниакальным безумством, делающим меня совершенно больным человеком.

Стоит согласиться с его предложением.

— Да, — снова вернулась к унылым пейзажам. — Шампанское?

Есть слабая надежда, что моё пьяное состояние сделает процесс менее противным, гадким и мерзким.

Или не в Коле дело? А в том, что я настолько запала на Стаса, что не могу воспринимать других мужчин как… мужчин. Они просто были не такими. Я видела их насквозь, понимала, предугадывала их следующие шаги. Контролировала каждую минуту, знала всё и доверяла только себе.

Как сейчас.

Нет, нужно не шампанское. Что-то позабористее.

— Ты не рада?

— С чего ты взял?

— Мы так долго шли к этому.

Угу, ты так долго шёл к моей юбке. К постели. К тому, чтобы, наконец, попробовать моё тело.

А я так долго шла к своей мечте. Как обидно, что она измеряется в бумажках, лишённых какой-либо ценности для меня. Стас же понял всё наоборот, как и Жека. Избалованный пацан, который ни разу в жизни не добивался ничего сам.

Это было слишком легко. Я стала первой, кто сказал ему «нет». И он не устоял. Как же легко было затащить его в свои сети.

Да, хороший план, ничего не скажешь. За исключением одного: итога.

— Нет, всё в порядке, — я добавила своему взгляду таинственности, искоса взглянув на Жеку и облизнув губы. — Я просто немного устала и хочу отдохнуть.

Он сильнее сжал моё колено, а его рука слишком уж торопливо и жадно полезла под юбку. Пальцы царапали кожу, отчего мне становилось совсем не по себе.

Жека требовательно впился в моё бедро, позволяя своей ладони подняться ещё выше.

Закрыв глаза, терпела это почти хозяйское касание.

Как же это сложно. Не думать о Стасе, не думать о Коле. Видеть только въедливый, повторяющийся ряд цифр. Они лишь казались эфемерными, нереальными.

Вся моя жизнь сейчас это восемь цифр. Да, бесконечность. Я легко забуду это, и прерву эту зацикленную петлю. Именно так.

— Не торопись, ничего на сладкое не оставишь.

Облизнулась ещё раз и положила свою руку на его, несильно сжав его пальцы.

Хм, Настя бы мне сейчас позавидовала. Какой у меня актёрский талант! Осталось только как можно правдоподобнее в кровати постанывать и кричать.

— Куда мы едем?

— В одно приятное место, тебе понравится.

Еле сдержалась, чтобы не передёрнуться от омерзения.

Проклятье.

Жека убрал руку и я расслабилась. Открыла глаза и увидела бурные волны реки: мы проезжали через мост. Да, он мне знаком. Здесь я была и не раз. Один из элитных и в тоже время старинных районов города.

Лиза водила нас в театр. Сначала на Чехова, потом на Шекспира. Это мне не забыть никогда. Разве можно забыть этот большой зал с красивой сценой, канделябры и лепнину? Особенно приятный запах пыли, паркетной доски и чего-то ещё. Темно-красный занавес, с бахромой и искусно оформленными складками.

После каждого спектакля мы шли до метро пешком. Как раз мимо этих помпезных и вычурных домов, огороженных высокими заборами. Лиза и Настя вечно болтали чепуху, что хотели бы себе такой же. Я же лишь отмалчивалась и вспоминала свой посёлок. Родительский дом, Леденьгу, луг… Своё детство.

Теперь я окажусь по другую сторону забора. И совсем этому не рада.

Может, стоило ещё потянуть время? Это после Стаса я стала такая нетерпеливая и несдержанная.

Дьявол!

Вцепившись в шершавый пластик двери, прислонилась лбом к холодному стеклу, чтобы хоть как-то остудиться и привести мысли в порядок.

Юлька, ты Снежная королева: царственная, гордая и недоступная. Продолжай играть, сейчас выглядишь слабой и неуверенной в себе.

Глубоко вдохнув, снова посмотрела на Жеку, тот не спускал с меня глаз. Изучал каждую деталь, с интересом и предвкушением.

Я откинулась на спинку сидения и убрала его руку со своего колена, надоел. Он хочет спектакля? Да, пожалуйста!

Ведь именно для этого я одолжила у Настьки такое платье. Нужно же образ поддерживать. И цвет удачный — холодный голубой с лёгким оттенком серого. Почти в тон моих глаз.

Закрытые рукава, аккуратный V-образный вырез и длинная летящая юбка. Платье казалось бы невероятно скучным, если бы не один секрет.

Когда Жека заехал за мной, я невольно задержалась. Возвращалась за пальто, потом забыла телефон. Словно кто-то так и не хотел пускать меня на эту встречу. Поэтому вышла я немного раздражённая, не в духах.

Почувствовав на себе разочарованный взгляд, рассердилась ещё больше.

Что тебе ещё нужно, избалованный мальчишка? Тела? Секса? Доступности? Развратности?

Насколько он отличался от Стаса. Для него я была желанной в самой закрытой одежде, где верхом сексуальности была узкая полоска кожи, едва выглядывавшая из-под края халата. Или обнажённые плечи, который становились центром его внимания. Ему не нужна была нагота. Он ценил вовсе не это…

Нет. Прошлое нужно забыть, закрыть на амбарный замок и не возвращаться к нему. Нужно жить настоящим, без оглядки и сожалений. Былого не вернуть и не исправить. Есть только будущее, которое можно построить своими руками.

Поэтому со Стасом так тяжело… Он отпустил меня, потому что смирился. Его сама жизнь научила, принимать всё так, как есть. Поэтому прошлое для него так притягательно. Там всё было по-другому. Теперь и я стала частичкой того недоступного мира.

Я не такая.

Сейчас активно строю непонятное и такое неизвестное нечто.

Для этого мне нужен Жека.

Платье было с запахом. Продемонстрировав ему тёмный ажурный край чулок, опоясывающий моё такое белоснежное бедро, завладела его умом и сердцем. Ну, и тем, что ниже.

Мальчишка. Желанно не то что доступно и видно, а то, что скрыто, недоступно и недосягаемо.

Мне есть, что тебе показать. Как бы гадко и пошло это ни звучало. Сегодня мне нужно напрочь забыть о своих принципах и морали. Иначе…

Машина остановилась у ворот. Высокий кирпичный двухцветный забор с металлическими завитушками по верху скрывал всё за собой.

Недолгое ожидание и мы вновь плавно тронулись. Странно всё это. Я думала, что максимум будет отель с полным букетом звёзд. Но он привёз меня домой. То, что это так, я не сомневалась.

Отметив этот факт про себя жирной галкой, загадочно посмотрела на Жеку. Тот ответил таким страстным взглядом, что я чуть не покраснела.

Удивительно, на что идут родители, чтобы холить и лелеять своё золотое чадо. Угу. Евгений, похоже, не просто с серебряной ложкой родился. Нет, у него уже на шёлковых пелёнках были бриллиантовые запонки.

Хм, я должна была стать барышней на ночь. А оно вот как повернулось. Год его изводила, да ещё и спокойно глядела на все его похождения. О чём мне «услужливо» докладывали все кому не лень, а Васька постоянно делала мне гадости.

Дурочка. Видимо, все считали, что я его люблю.

Поверил Жека в это? Судя по всему, да.

Он первым вышел из машины, вежливо открыл дверь, стиснул своей горячей рукой мою холодную ладонь. Заботливо накинул моё пальто мне же на плечи и подставил локоть.

С трудом усмиряя удивление с недоумением, схватилась за него.

Оглядываясь по сторонам, отметила, что дом не такой уж и помпезный. Скорее лаконичный.

У самых дверей Жека наклонился и жарко прошептал на ухо:

— Сегодня наша ночь. Если ты мне понравишься, то завтра я познакомлю тебя со своими родителями.

Юлька, что же ты наделала…

Я стояла у окна и смотрела на тонкие гирлянды фонарей, висящие на искусно подстриженных деревьях.

В комнате царил полумрак. Прелестная штора из тонкой, газовой ткани молочного цвета почти не скрывала ничего за собой. Двор перед домом был как на ладони. Если, конечно, это можно было назвать «двором». Живая изгородь, клумбы, даже небольшой фонтанчик. Аккуратные дорожки, выложенные шлифованным камнем.

Эстетика, красота.

Я вновь почувствовала чужой на этом «празднике жизни». Вася была права: не вписываюсь я в мир Жеки. Я чужая здесь.

Дотронулась пальцами до шторы. Это прикосновение успокоило меня. Всё по-настоящему.

Жека куда-то пропал, многообещающе шепнув напоследок о каком-то сюрпризе. Конечно, мне хотелось закончить всё поскорее и не оставаться здесь до завтра. И уж тем более знакомиться с его родителями у меня не было никакого желания. Вот на собеседование я бы пришла. И только.

От нечего делать, я окинула взглядом комнату. Свечи на небольшом круглом столе уже почти догорели. Воск медленно сползал на подсвечники, норовя стечь лужицей на расшитую цветами скатерть. Округлый диван с резной спинкой манил меня уже слишком давно.

От первого же глотка шампанского мне стало не по себе. Но я заставляла пить себя, через силу. Потому что надо. Лёгкость и озорство игристого вина быстро ударили в голову. Мы говорили с Жекой обо всём подряд, и это было почти приятно. Милая беседа и ни одного вопроса о Стасе. У меня даже появилась надежда, что всё кончится так же. Ничего не значащий секс и отношения на уровне «привет — прощай». Очень хотелось, чтобы всё так и было. Но вместо этого Жэка оставил меня и я даже не знаю, сколько времени прошло. Телефон лень доставать, не хочу даже смотреть, что там пришло. И от кого.

Держась рукой за стену, я с любопытством рассматривала большой деревянный шкаф. Он был почти чёрный, с резными бортами.

Комната больше напоминала кабинет, чем столовую или гостиную. Книжный стеллаж, угловой стол с тёмно-зелёной тканевой поверхностью, заботливо подвязанные портьеры изумрудного цвета. Толстый пушистый ковёр под ногами.

Не удержалась и скинула туфли.

Боже, какой он мягкий! Я щупала его, захватывая пальцами ног приятный телу ворс.

Куда Жэка провалился? Сказал, что недолго, подарок какой-то. Вот и думай что хочешь.

Одна свеча потухла и теперь в комнате мало что можно было различить. Даже свет фонарей стал каким-то тусклым.

Как же тошно!

Я с ужасом почувствовала, как моё тело начало гореть. Какой-то томный и похотливый жар разливался по венам, порождая трепет и странное возбуждение.

Все мысли вдруг вернулись к Стасу. Как же мне его не хватает. Он первый человек, без которого мне реально плохо. И что бы я ни делала, ничто не сможет заполнить эту пустоту.

Может быть, мне попытаться всё исправить? Вдруг Стас согласится, вдруг простит… Хотя я не простила бы.

Но ведь он не такой, как я. Он другой.

А я так и не решилась рассказать ему правду.

Босые ноги утопали в мягком ворсе ковра. Я даже чулки сняла. Ненавижу капрон. Холодный, противный, ненастоящий, чужой.

Жар усиливался. Уже плохо соображая, шатаясь, с трудом подошла к столу. Пустые тарелки и бокалы. Вот и вторая свеча догорела. Долго же она сопротивлялась. Её желтоватый огонёк завораживал меня до самого последнего момента. Я наблюдала, как чернел оплавленный край свечи от нагара, как неуловимо исчезал фитиль.

Вот и всё.

Только темнота.

Мысли стали путаться. Похоже, я перепила. Нужно присесть…

Ноги подкосились сами собой и я утянула скатерть за собой, зазвенела посуда. Теперь у меня появилась возможность прочувствовать лицом всю мягкость и уют пушистого ковра.

Как же хорошо. Меня словно убаюкивала одна большая волна. Она уносила меня прочь отсюда, от всей боли, от страха… Вновь запахло апельсином и тягучим, сладким холодом.

На секунду мне показалось, что сейчас зайдёт он. Вернётся, заберёт меня.

Я даже не удивилась, когда скрипнув дверью, в комнату зашли двое совершенно незнакомых мужчин.