Глава шестнадцатая

ДЕКАБРЬ 2016

Снег падал пушистыми хлопьями, скрывая всё вокруг за белой пеленой. Удивительно, что именно перед Новым годом погода так стремительно поменялась. Слякоть и мерзкая сырость сдались воле настоящих, холодных объятий зимы.

Я крепко держалась за руку Стаса, боясь поскользнуться и упасть. Как ни странно, но особых планов на праздники у нас не оказалось. У меня работы не было, у Стаса тоже. Впервые у нас появилось столько свободного времени.

Жека достал меня своими звонками. Постоянно звал куда-то, приглашал, просил, умолял. А я всё тянула. Выдумывала что-то. Чувство вины не давало мне прервать эту порочную связь. Даже пришлось соврать, что я уехала из города, к родным.

Сказать, что мне не нужны эти деньги оказалось гораздо легче, чем заглушить чувство вины.

Впервые я трусливо дожидалась того, что всё рассосётся само собой, что мне не придётся самой делать выбор. А он нелёгкий. Два человека, которых я люблю. Они моя жизнь.

Проклятье.

— Ты чего такая смурная? — Стас притянул меня к себе и приобнял. Часто моргая, я посмотрела ему в лицо, заметив, как снежинки смешно налипли на его брови и ресницы. — Нос повесила. Я тебя не узнаю.

— Просто Новый год — не самый мой любимый праздник. Точнее, самый ненавистный.

— Чем он тебе не угодил?

Я передёрнулась от мерзких и болезненных воспоминаний.

— Стас, прости, но я не хочу об этом говорить.

— Ладно… — он крепко сжал мою руку. — Давай поболтаем о чём-то более приятном.

— О чём?

— Например, о том, как мы будем встречать Новый год, раз уж так тебе противен этот праздник. Я думал о чём-то грандиозном.

— Да? Это о чём? — я ехидно улыбнулась и слизнула снежинку со своей губы.

— Ресторан?

— Да, весьма оригинально, — фыркнула в ответ и оглянулась по сторонам. Мне казалось, что вечерние улицы пусты, но это было не так. Вокруг было множество прохожих, а ощущение вселенского одиночества не хотело никуда уходить. — Ресторан. Не люблю я такие штуки.

— Слушай, да ты просто мечта мужчины. Если ты сейчас скажешь что-нибудь про пиво и футбол, я точно буду самым счастливым.

— Расслабься. Футбол я не люблю.

— Ну хоть что-то, — смех Стаса почудился мне слишком наигранным, ненастоящим. Или это все проделки уставшего, замученного сознания?

— Давай просто останемся дома. Приготовим что-нибудь. Залезем в постель и будем там торчать вплоть до пятого января.

— Я столько не выдержу! — Стас сделал испуганное лицо и бросил на меня ехидный взгляд.

— Ты плохо себя знаешь, — я скорчила страшную рожу в ответ, злобно нахмурив брови. — Ну так как тебе такой план?

— Звучит неплохо.

Снег под ногами мерно хрустел. Я слышала только его, словно и не было никаких других звуков. Не было машин, людей, музыки рекламы, хлопков открывающихся и закрывающихся дверей, не было бездомных собак. Не было чужих разговоров, звуков шагов, дыхания. Не было ничего. Только пронзительная тишина и скрип снега.

— Может… — я нерешительно начала говорить, опустив взгляд на свои ноги. Изящные, расшитые красной нитью валенки на резиновой подошве были изрядно припорошены снегом, — … ты хотел бы кого-нибудь пригласить?

— С чего ты взяла? — Стас ощутимо напрягся, почти до боли сжав мои пальцы. Ладонь уже изрядно вспотела в тонкой мохеровой варежке. — Откуда такая мысль?

— Ну, у тебя же есть друзья. Я вот могу только девчонок позвать, и то, если они не заняты.

— Нет, таких друзей у меня нет.

Я протяжно выдохнула и задала давно терзавший меня вопрос.

— А как же Серый?

— Странно, что ты вообще о нем вспомнила.

Да. Всё стало по другому поле того, последнего раза. И дело не только в моём осознании всей глубины проблемы, что давно назревала.

Мне надо было бы рассказать ему всё. Я много думала, после тех слов Сергея. Что он хотел мне сказать, что донести, достучаться. Пусть и сделано это было в грубой, бесцеремонной форме, но я кое-что поняла.

Это не игра. Всё, что начиналось как невинная, пусть и извращённая, забава переросло в нечто большее, с куда более запутанными и странными правилами, которые мне непонятны.

Стас молчит. Он ничего не говорит мне. Только утягивает меня в настоящую бездну новых ощущений и удовольствия. Предлагает мне нечто иное. А я послушно иду за ним, даже не пытаясь сопротивляться.

И после всей этой сцены я не знала, как себя вести, как разговаривать, о чём думать. Всё перевернулось с ног на голову.

Я косо посмотрела на Стаса: сейчас он ничем не отличается от обычного человека. Вечером будет также, даже ночью, а с утра он может резко показать своё настоящее лицо. Ничего не боясь и не стесняясь. И эта перемена происходит всё чаще и чаще. Стас понял, что меня это не пугает и не отталкивает. Только сегодня мне в голову пришла страшная мысль: что если он таким и останется? Другим? Не тем, с кем я начинала весь этот долгий и тернистый путь?

Что если я поменяюсь так же? Что если тоже стану другим человеком? Как нам жить дальше? И есть ли это «мы»? Не превратится в пыль наша любовь?

Я так хотела обо всём поговорить со Стасом, но он лишь хмуро молчал.

Сергей всё прояснил. Одёрнул мутную завесу и на секунду показал мне будущее таким, каким оно может быть.

О чём он говорил?

Смирение.

Да, я смиренно ждала бумеранга судьбы. Справедливого возмездия. Теперь же придётся договариваться с самой собой. А это мне совсем не давалось.

— А что в нём такого? Он вроде неплохой малый, — я прервала затянувшуюся паузу. Удивлённое лицо Стаса даже насмешило меня.

— Неплохой? — Стас сипло переспросил, смотря на меня как на безумную. — Вот уж не ждал от тебя… такой характеристики.

— Нет, он, конечно, гад. Самовлюблённый эгоист и прочее, но… неплохой, — воспоминание прожгло током, отчего я только клацнула зубами и тряхнула головой. — Что-то в нем есть.

— Думаю, Серый не оценит такого жеста. У нас с ним не совсем дружеские отношения.

— Наставнические?

Стас ощутимо напрягся. Он до боли вцепился в мою руку и рывком развернул меня к себе лицом.

— Что ты сказала?

Пронзительный взгляд серых глаз смутил меня. Что? Теперь я точно в цель угодила?

— Мне так показалось. Разве нет?

— Он что-то сказал тебе?

— Нет, — ложь легко слетела с языка. — Почти ничего.

— И что же это почти ничего? — лицо Стаса полыхало от ярости, он даже покраснел.

Я сказала что-то не то? Задела неведомую струну? Чего он так напрягся? Боится свой авторитет потерять? Или что?

Или та сцена не была подстроена? Чистой воды импровизация от Сергея?

Я вглядывалась в лицо Стаса. Рассматривала каждую чёрточку. Как он хмурит брови, как нервно сжимает губы и пытается унять дрожь. Наблюдала за тем, какими безумными становятся его глаза. Обжигающе яростными, дерзкими и злыми.

— Про Бога.

— Что? — Стас немного опешил и глупо переспросил.

— Он сказал мне про Бога.

— Да? — похоже, его попустило.

— Да. Короткая фраза.

— И что же это за фраза?

Я судорожно выдохнула, прогоняя прочь назойливое наваждение.

— Что Бога нет.

Стас вряд ли понял, в чём смысл этих слов. Дело не в атеизме. Дело не в вере. Дело в фатуме. И я чётко знаю, что хотел сказать мне Сергей.

ДЕКАБРЬ 2016

Новый год пришёл как всегда неожиданно. Последние годы я ждала наступление этого праздника в состоянии жуткого страха. Как бы я ни пыталась прогнать плохие воспоминания, они всё равно просачивались в мою жизнь. У них было всего несколько дней в году, когда я становилась совершенно беззащитной.

А этот Новый год решил окончательно вогнать меня в гроб.

Мама позвонила буквально накануне. Мы как раз заканчивали со Стасом резать салаты. Перемазавшись в сметане и майонезе, я даже не сразу смогла ответить на звонок. Пришлось торопливо вытирать руки полотенцем и быстро хватать мобильный.

Стас смерил меня странным и удивлённым взглядом, когда я довольно радостно сказала:

— Мам? Привет!

Да. Похоже, сегодня я впервые говорю с мамой за несколько месяцев. Последний раз она мне звонила, чтобы сообщить о смерти отца. После этого я лишь привычно переводила нужную сумму денег. Рецепты отправила почтой.

Свела к минимуму общение с мамой. С чего бы ей сегодня звонить? В такой день?

— Привет, Юль. Я с хорошими новостями. Прости, если отвлекаю.

— Нет-нет, мам. Всё хорошо. Что за новости? — я махнула рукой Стасу, чтобы он исчез. Пришлось даже состроить злую рожу, чтобы он, изображая насмерть перепуганного юнца, спешно ретировался с кухни вместе с заправленными салатами.

— Я нашла покупателей. В январе будем сделку оформлять.

Я молча села на стул, едва не выронив телефон из рук. Отчего-то моя уверенность в том, что это произойдёт нескоро, только крепла день ото дня. Продать дом в такой глуши проблемно, особенно за ту цену, что просила моя мама. Этих денег как раз должно было хватить на первоначальный взнос. Значит, можно заниматься лечением. Полноценным, думать об операции. Оформлять документы. Сколько всего… А я оказалась совершенно не готова к такому быстрому развитию событий.

Хочу, чтобы всё решилось само собой. Вот мне судьба и подсказывала верное направление.

Мы говорили достаточно долго, но все слова как-то ускользали от меня. Словно я не слышала маму, не понимала, о чём она говорит.

Я не хотела верить! Не хотела!

— Юль? — холодная мужская ладонь с силой вырвала телефон из моей руки. — Всё в порядке?

Стас отложил мобильный в сторону и присел на корточки, всматриваясь мне в лицо. Я нехотя подняла взгляд, боясь только одного, что мои эмоции выдадут всё. Что я не смогу ввести его в заблуждение, не смогу обмануть.

Так сильно гордилась своей способностью отрицать прошлое, что когда оно вернулось ко мне эхом, я просто сдалась.

Я не знаю, что мне делать…

Не знаю, как поступить…

Не знаю, как жить дальше…

— Да. Всё хорошо.

— Ну, тогда пойдём, — Стас нежно взял мои ладони в свои руки и не сильно сжал, ласково водя большими пальцами по моей нежной коже.

Я прятала взгляд. В глазах появилась жуткая сухость, будто песка насыпали. Мне очень сильно хотелось плакать. Излить всю ту боль, что скопилась во мне. Но страх был сильнее. Моё желание рассказать Стасу всё как есть, почти сжигало меня в пепел.

Он чувствовал, что что-то не так. Понимал. Знал.

Сейчас мы искусно обманываем друг друга. Впервые за долгое время. Летим в бездну, сшибая всё на своём пути. И возврата нет.

— Юль, слушай. Наверное, сейчас не лучший момент об этом говорить. Но я долго думал, как бы исправить эту вселенскую несправедливость.

— Какую? — я вцепилась в его руки так, будто от них сейчас зависела моя жизнь.

— Что ты не любишь Новый год. Для меня это важный праздник. Как и Рождество.

— Да? Я думала, что Новый год вы не празднуете.

— Ну… Он важен для меня несколько другим. Одно приятное событие.

— Какое?

— Я стал играть за один замечательный клуб. Именно под Новый год мне сказали о решении принять меня в команду. Я перешёл в совершенно другую лигу.

— Я даже не слышу в твоём голосе привычного разочарования, — моя слабая улыбка послужила плохим утешением.

— Ну не всё же в моём прошлом так ужасно. О чём-то я вспоминаю с радостью.

— И как ты хочешь это исправить?

— Сделать тебя счастливой. Дать тебе такое же хорошее воспоминание. Повод вспоминать о Новом годе с улыбкой.

— Слушай, интриган, хватит ходить вокруг да около. Выкладывай давай, что ты там задумал.

Стас выдохнул и отвёл взгляд в сторону. Это уже интересно.

— Знаешь, я еле сдержался, чтобы не сделать это сразу. Буквально на нашу вторую встречу…

— Долго же ты ждал, — я не выдержала и перебила его.

Стас лишь раздражённо цыкнул и полез в карман. Нетерпеливо вытащил нечто и сунул мне в ладонь.

Внутри всё похолодело. Догадка показалась мне слишком верной. Я со страхом ждала того момента, когда мне нужно будет разжать её и посмотреть на этот маленький предмет. Он должен сделать меня счастливой.

Собралась с духом и медленно сделала это.

Да. Ожидаемо. Даже слишком.

Сделало ли это меня счастливой, как он хотел?

Да.

Но это же убило меня наповал, сделало разбитой и несчастной.

Кто бы мог подумать.

Я дотронулась пальцем до маленького золотого колечка. Несмотря на мой рост и комплекцию, у меня были очень тонкие пальцы.

— Я должна ответить прямо сейчас?

Взгляд Стаса неуловимо изменился. Не такой реакции он ждал. И сейчас я сделаю контрольный выстрел, убью его в один момент.

— Стас, я…

— Нет, это нормально, что ты хочешь подумать.

— Мне не нужно думать. Но моё решение тебя сильно расстроит.

— Ты скажешь «нет»? — Стас постарался скрыть свои эмоции, но у него это плохо получилось.

— Я просто не могу. Хочу, но не могу.

— У тебя кто-то есть?

Сердце ёкнуло. Сказать ему правду? О Жеке. О деньгах.

— Стас, я скажу как есть. У меня есть одно нерешённое дело. Семейное дело. И когда я его решу, я с большой радостью скажу тебе «да».

Закрыв глаза, обняла Стаса, ластясь к его плечу. Я изо всех сил сжимала это колечко, чувствуя, как жизнь издевается надо мной. Словно прошлое вернулось и всё повторяется снова.

— Ты правда скажешь «да»?

Я просто молча поцеловала его и кивнула.

Как бы я хотела сказать это прямо сейчас.

ЯНВАРЬ 2017

Каждый день становился новой страницей, которую приходилось заполнять с замиранием сердца. Просто потому, что я сама себя загнала в угол. Такое могла учудить только я. Но сделанного не воротишь. Не было ли это эффектом от крышесносной любви?

Как только я успокаивала себя этим, так сразу в моей голове звучал тот самый низкий, чистый, но немного гортанный голос, а в воздухе появлялся неуловимый запах ментола.

Самолюбие.

Гордость.

Эгоизм.

Каждое слово было подобно удару плетью, оно расчерчивало красным сознание, душу.

Жизнь вновь и вновь возвращала меня в прошлое, как бы упорно и старательно я ни вычищала его из своей головы.

Может, стоило сделать выводы? Не повторять старых ошибок? Но нет, я со странным удовольствием танцевала на знакомых граблях.

Стас словно забыл о нашем последнем разговоре, не напоминал. Хотя я прекрасно понимала его состояние. Но позволить сделать ему больно, я не могла. Хотя, какое к чёрту «позволить»? Я просто выбрала меньшее из зол. Странно, что жизнь толкает к краю и Стаса. Он тоже не расквитался с прошлым?

Или это и есть судьба? И от неё не уйдёшь.

Сказать Стасу, что мне нужны деньги? Много денег… Как он это воспримет? Гордость и страх вели странную борьбу.

Первая нашёптывала, что можно справиться самой, что подачки не нужны, что это святой долг хлебать дерьмо в одиночку. Сама виновата.

Второй твердил другое. Его вкрадчивый, липкий, ядовитый шёпот показывал всё с другой стороны. Ты дождалась предложения и теперь будешь просить денег. Конечно, у него они могут быть. Ты прикрывалась благородством. Изображала из себя святую простоту, не желая «опошлять» отношения деньгами. Конечно, этим ты выгодно отличаешься от его отца и бывшей невесты.

Существовал ли хоть один шанс всё разрулить в нужное русло? Могу ли я надеяться на это?

И вновь эти пророческие слова отбивали колоколом панихиду по моему будущему.

Смириться.

Одно слово, простое, понятное и доступное.

Но чувство вины было сильнее всего. Оно словно овладело мной до последней клеточки, до последнего атома. Оно контролировало меня. Даже моя любовь к Стасу не может перекрыть его. Горькое осознание всего содеянного твердит о том, что нужно чем-то жертвовать. Само не решится.

Выбор за мной.

ЯНВАРЬ 2017

Я молча пила чай и рассматривала кухню. В последнее время она стала просто чем-то очень родным. Я вложила в неё много сил и души. Квартира Стаса стала преображаться, она приобретала лоск, уют, безмятежность и тепло милых мелочей.

Взяла конфету и прихлебнула сладкого чая, посмотрев на окно.

Сколько я бодала Стаса, чтобы он повесил шторы? Неделю? Всё ему было не до этого.

«Какая разница, если ты живёшь выше первого этажа?». Его ехидный голос звонко прозвучал в моей голове.

Пришлось самой сходить купить молочно-белый тюль, кофейного оттенка портьеры. И молча, привычно вешать их в одиночку. Но тут у Стаса дрогнуло сердце и он, как истинный рыцарь, пришёл на выручку.

Люстру мы уже подбирали вместе. Теперь здесь всегда светло.

Потянулась за очередной конфетой и обернулась: непонятный шорох меня заинтересовал. Стас вернулся?

Бросив мельком взгляд на холодильник, не смогла сдержать улыбки. В чём-то мы со Стасом большие дети. Магниты, фотографии, смешные записки. Даже несмотря на своё возмущение, Стас оставил то самое, моё первое послание.

Чем дольше я здесь находилась, тем больнее было понимать, что всё рухнет в один момент. Это как ждать конца света. Непонятно, будет он или нет, наступит завтра или через сто лет, но он всё равно будет. Его не получится избежать.

— Ну и где ты был? — я напустила строгости, сердито засовывая в рот третью по счёту конфету.

— Да так, неважно, — Стас торопливо скинул кроссовки и бросился ко мне. Мгновение и его ледяные руки уже забирались мне под футболку.

— Эй! — аж зубы свело, будто он руки мне в душу засунул.

— Там адски холодно. И я очень сильно замёрз.

— Хм, ну давай я тебя согрею, — отставила чашку в сторону и обняла Стаса, прижав его голову к своей груди. Вдыхала свежий запах зимы, зарываясь пальцами в его волосы. — Говорила же, что нужно нормальную обувь носить.

— Перестань. Ты сейчас говоришь как моя мама. Эти кроссовки тёплые.

— Господи! Ну ты как ребёнок. Или ты хочешь отморозить себе ноги? Передачи в больницу носить не буду.

— Злая ты… — Стас своим ледяным носом оттянул ворот футболки и уткнулся им прямо в небольшую ямку под шеей.

— Угу. Так ты скажешь, куда ходил?

— По делам.

— И что же это за дела, которые требуют такого внимания третьего января? — я всё сильнее зарывалась пальцами в волосы, наслаждаясь его запахом. Странная, немного пряная смесь всего: холода, апельсина, тела. Не выдержала и прижалась щекой к его макушке. Тонкая нотка страшно знакомого аромата чуть не свела меня с ума. — Ты с Серёгой встречался?

Молчание и рассерженное сопение подтвердили мою догадку. Стас слишком долго думал о том, чтобы мне сказать.

— Нет.

Теперь я просто не сомневалась в этом. Ну и к чему такая таинственность? И ложь? Выяснял отношения после моей такой неосторожной фразы? Надо же было ляпнуть!

— Стас, не ври.

— У тебя встроенный детектор лжи?

— Да, — я оторвалась от него и положила свои руки на его потеплевшие и очень колючие щёки, заставляя посмотреть мне в глаза. — Называется нос. От тебя пахнет ментолом. Не хочешь палиться, проси его, чтобы он не курил. Ну так что, ты скажешь, зачем встречался с ним?

— По-моему, я могу не отвечать на этот вопрос.

Мои глаза опасно сузились. Я поджала губы и хмыкнула.

— Стас, к чему эти тайны? Кажется, после того раза мы можем говорить обо всём откровенно. Разве нет?

Стас подарил быстрый, дерзкий поцелуй и убрал мои руки со своего лица, попутно коснувшись своими губами самых кончиков пальцев.

— Мы условились не говорить на эту тему.

— Мы? Ты про Серёгу?

— Нет, я про нас, — очередной поцелуй, от которого сбилось дыхание.

Запретная тема.

— И всё же. Мы условились не говорить о причине, — я ловко увернулась от Стаса, не давая встретиться нашим губам ещё раз. — Стас!

— Ну хорошо, — он сдался, примирительно подняв руки вверх. — Я просто подумал на досуге, что… нужно убрать некоторые твои фотографии из альбома. Их там не должно быть.

Я хмыкнула, расплывшись в едкой улыбке.

— Это потому что я там голая?

— Нет, это потому что ты моя невеста.

Я специально пропустила это слово мимо ушей. Пусть Стас так считает. Я ещё свободна, и могу завершить начатое. Я ничего ему не должна. Пока.

— И в чём связь? Ты же говорил, что эти фотографии никто не увидит?

От холодного, но смертельно обжигающего взгляда мне стало не по себе. Нерешительно кусая губы, я вдруг поняла всю двусмысленность ситуации и свою наивность.

— Их никто не увидит, пока я не закончу.

— Мне ты это забыл сказать.

Обида хлёсткой волной стегнула по лицу, и я предательски покраснела.

— Я бы всё равно спросил бы твоего согласия.

— Так что? Ты советовался с Сергеем, какие фотографии оставить? Что он выбрал? — я положила свои руки на плечи Стасу и внимательно заглянула в его глаза, одаривавшие меня тяжёлым, пронзительным взглядом.

— Нет. Я договаривался с ним о возможности замены.

— Замены? — непонимающе переспросила его, нахмурив брови.

— Да.

— И кем ты меня заменишь? — от этих слов мне стало невообразимо горько и одиноко. Всё-таки я сама жуткая собственница. Впору кричать: «Не доставайся ты никому!», — Сергей нашёл кого-то другого?

— Нет.

— Тогда что?

— Есть один клуб…

Сердце замерло, а что-то приятно-ледяное сплошным потоком понеслось вниз от пересохших губ к самому низу живота. Чуть дыша, я смотрела куда-то поверх Стаса. Глупо думала о том, что нужно бы помыть кухонный гарнитур. Господи, о чём это я? В памяти всплыли те самые фотографии, от которых возбуждение и ревность довели меня до безумия.

— Через месяц будет один вечер… И я…

Руки сами вцепились в рубашку Стаса. Царапая и щупая тёплую ткань, удивлялась его выбору. Мягкая фланель в клетку, окрашенная моими любимыми цветами: красным и синим. Чтобы не говорили, а Стас обожает комфорт, как и я.

— Мы с тобой пойдём туда?

— Я иду. А ты — как хочешь, решать тебе.

Надо же, у меня есть право выбора?

— Мне казалось, что в этих вопросах принимаешь решение только ты?

— Нет, я только предлагаю. Выбирать тебе.

Стас чмокнул меня в щеку и, пройдясь пальцем по моим губам, вышел из кухни, оставив меня в полной растерянности.

Я так сильно задумалась, что напрочь забыла о чае.

Странно, мне казалось… Или это то, о чём говорил тогда Сергей? Ослепляющая, безумная любовь. Разве не должен был Стас подойти ко мне и просто поставить перед фактом? Почему ему важно моё мнение? Потому что мы делаем это не из-за страсти или похоти? Мы как две дефектные части, удивительным образом вдруг подошедшие друг другу. Пазы соединились, сомкнулись, и теперь нет дороги назад. Если только насильно не сделать себя такой, как всё. Обрубить, отрезать…

Интересно, если бы у меня была возможность поговорить с Сергеем раньше, всё бы сложилось по-другому?

Я катала пальцем по столу конфету, прислушиваясь к шелесту фольгированной обёртки.

Он спросил бы меня, потому что ему важно моё мнение? Или всё дело сложнее. Или он, как и я, хотел лишь одного… Да. Эта страшная мысль уже давно терзала мой мозг. Неразрешимая дилемма.

Почему я так сильно хочу этих странных, извращённых и ненормальных отношений? Разве мне мало самого Стаса? Мало его любви, заботы и тепла? Почему меня так манит его тёмная сторона? Почему мне всё это так нравится? Почему ревную его к этим старым, ничего незначащим фотографиям? Потому что я его люблю? Любовь? Почему соглашаюсь и хочу большего?

Сергей сказал, что нужно смириться с собой. Принять себя такой, какая есть. Посмотреть правде в лицо.

Так что же я люблю? Стаса? Или это сладкое чувство несвободы, от которого прямо сейчас появляется ноющее ощущение в зубах и приятное онемение внизу живота? Что я люблю больше? Мне нравится это, потому что я люблю Стаса, или, наоборот, и он всего лишь приятное дополнение, бонус?

Слова и действия Сергея развернули меня в нужную сторону. Но я всё ещё сомневалась в правильности своей мысли.

И вот сегодня Стас вновь толкает меня в нужном направлении. Но вместо облегчения возникает жуткое чувство неудовлетворённости и страха потерять всё.

Стасу нравится то, что он творит со мной. Это его страсть, его жизнь, его бегство от прошлого. Он любит меня, сильно и искренне. Но ещё больше он любит делать это именно со мной.

Раз есть такой клуб, есть Сергей, есть эта странная «Тема», значит, есть возможность найти кого-то ещё.

Но Стас выбрал меня.

У него нет сомнений.

Поэтому Сергей был так зол на меня. Видимо, в его понимании, страсть к делу должна стоять выше страсти к человеку.

А что же я?

Что выберу я?

Неужели я нашла верный ответ?

Почему именно сейчас, когда нет возможности что-либо исправить?

Я слишком сильно ткнула конфету и та, закрутившись серебристым волчком, улетела на пол, гулко стукнувшись о плитку. Чай давно остыл. И не было никакого желания его допивать.

На улице было совсем темно, желтоватый свет люстры навевал покой и умиротворение, хотя внутри всё бурлило и кипело.

Я должна точно знать, что всё правильно поняла. Что не ошиблась.

Скрипнув ножками стула о холодный кафель, молча вышла в коридор. В квартире царила настоящая темень, и только узкая, бледная полоска света пробивалась из-под двери ванной. Стас моется. Отлично.

Я сняла тапки и оставила их в коридоре. Еле слышно шлёпая босыми пятками, подошла к знакомым раздвижным дверям и крутанула ручку. С замиранием сердца прислушалась к шуму воды и облегчённо выдохнула.

Щёлкнула выключателем и немного поморщилась от излишне яркого и холодного света. На этот раз в комнате не пахло ничем. Правильно. Стас не готовил её для меня.

Я подошла к шкафу и, задержав дыхание, потянула дверцы на себя. Это должно быть где-то здесь, в одной из коробок. Открыла первую попавшуюся и тут же стыдливо её прикрыла.

Да, такое мы со Стасом ещё не пробовали. Видимо, я не доросла. Покраснев от этой мысли, с опаской открыла следующую. Опять не то.

Чёрт!

Мне казалось, что самое стыдливое и порочное мы уже делали. Получается, что я и сотой доли всего не знаю.

Стас никуда не торопился.

Я сделала ещё один шаг к очевидной истине.

Наконец, я нашла то, что искала. Заботливо уложенные мотки верёвки бросались в глаза своими яркими, цветными концами. Они были прошиты нитками. Красный, зелёный, синий… Интересно зачем? Зрительно они не отличались ничем друг от друга, только, пожалуй, количеством витков.

Это пометки?

С закрытыми глазами казалось, что верёвка бесконечна.

Я выбрала наугад пару мотков и задвинула коробку обратно в шкаф, закрыла дверцы и бросилась к выключателю. Отдышавшись в темноте пару секунд, опасливо высунула нос в коридор.

Стас всё ещё мылся.

Я только что нарушила самое главное правило. Специально.

Теперь может быть всё, что угодно.

— Юль? — Стас вошёл в комнату, вытирая голову полотенцем.

Я вздрогнула и обхватила себя руками. Как это неприятно чувствовать страх, чувствовать, как холодеют ладони и как всё сохнет во рту. Бояться поднять взгляд, бояться посмотреть на него.

— Юль…

Противный холод пополз по спине, заставляя покрываться болезненными мурашками. Я поджимала пальцы ног и трусливо прятала лицо в своих коленях. Мои распущенные волосы неприятно щекотали кожу, скрывая Стаса от меня тёмной завесой.

Мне не было холодно, хоть я и оставила всю одежду на стуле. Прошло совсем немного времени, я недолго ждала его.

Я не стеснялась, не пряталась и не скрывалась. Я боялась! Мне нужно посмотреть на него, поднять глаза, а голова, будто свинцом налилась. Кровь противно ухала в ушах, отдавая нудной, пульсирующей болью в висках. Сердце будто кто стиснул ледяной рукой. Даже дышать трудно.

Горячая, ещё влажная ладонь легла на мою голову, и я невольно вздрогнула ещё раз.

Вот и всё.

Оторвать своё лицо от коленей оказалось немыслимой задачей. Мы пересеклись взглядами всего на секунду, и я тут же попала в его плен. Смотрела, не отрываясь, не думая ни о чём, в эти светлые и такие холодные глаза. Те самые, что видели меня насквозь, прожигали, смущали и гипнотизировали.

— Что это всё значит?

Он не понял? Или…

— Я хочу этого.

Его лицо неуловимо изменилось, взгляд, будто льдом сковало. Он тоже тяжело дышал, всё ещё покрытый испариной. Он ещё вкусно пах мылом и лосьоном после бритья. Мокрые волосы тонкими прядками спадали на лоб, не ершась как привычно.

Стас сидел на краю кровати и внимательно смотрел на меня, будто вглядывался в каждый изгиб обнажённого тела. Вот его рука вновь коснулась моей головы, заботливо отбрасывая волосы назад. Пальцы уверенно вцепились в подбородок, принуждая поднять голову выше.

Я лишь мельком скосила взгляд, чтобы убедиться, что всё не сон и эти мотки верёвки так же призывно темнеют на белоснежной простыне.

— Скажи ещё раз, — голос Стаса прозвучал слишком грубо и жёстко, лишь усиливая панику и страх.

— Я хочу этого.

— Тогда ложись на спину.

Сегодня всё оказалось не так. Мы стали другими. Как и наши чувства, эмоции. Теперь не придётся оправдываться «работой», не придётся прятаться от самих себя. Теперь можно быть настоящими.

Прикосновения обжигали, сводя с ума. Тугая, жёсткая верёвка вгрызалась в моё тело, смешивая грани удовольствия, боли и наслаждения. Одно перерастало в другое, усиливая страстное желание познать всё, что он способен мне дать.

Я думала, что моя нагота привлекает его. Но оказалось, что я обнажилась не до конца. Нет, вовсе нет.

Вот сейчас, лишённая всего, беспомощная и дрожащая от страха и предвкушения, я ощутила, что он сдёрнул с меня последний покров, зарождая такое знакомое и приятное чувство. То самое, что порицают, что угнетают, что отрицают.

Похоть.

Он с удовольствием разжигал во мне это пламя. Поддерживал его, наслаждаясь моим желанием.

Я ведь хотела только его. А он лишал меня любой возможности добиться того, чего я так страстно и отчаянно хотела.

Стас не торопился, каждое прикосновение, каждая ласка, отдававшая болью и страстью, делали меня ещё более чувственной и открытой.

Сегодня он не боялся. Дал мне полностью прочувствовать силу и жёсткость верёвки, её тугие, пленительные объятия.

Даже когда Стас мощными толчками двигался во мне, не давая толком вздохнуть, я не прекращала ощущать себя… недостойной его.

Да, моя похоть льстила ему, распаляла, делала грубым и несдержанным. Но она также отдаляла, разъединяла нас.

Я была никем.

И от этого я таяла. Вот оно чувство свободы. Ощущения полёта. Безудержное счастье просто быть.

Тело горело от удовольствия. Стас слишком резко вошёл в меня, вырвав крик и хриплый стон. Очередной толчок и моя голова безвольно свесилась с кровати. Длинные волосы спутались и одной густой волной касались пола.

Стас оставил меня, скверное ощущение пустоты почти довело до слёз. Поэтому когда его руки крепкой хваткой вцепились в мои волосы, я с благодарностью посмотрела на него, утопая в холодных, ледяных волнах его взгляда.

Видел меня насквозь.

Задыхаясь и давясь слюной, жалела, что в этот раз не могу смотреть ему в глаза. Что он не увидит всего, что я испытываю.

Что он не узнает, что я нашла правильный ответ.