Глава 5

И сразу в голове замелькали картинки: король, его свита, стражники, жрец в белых одеждах. Получается, она все еще находится в своем сне.

В каком-то уж чересчур реальном сне, и зовут ее здесь Анриэль. Только почему-то ее все боятся, держат взаперти.

— Вот сволочи! — ругнулась по привычке Анюта. — Да я сама милота!

На всякий случай она пнула створку ногой и взвизгнула от боли: только сейчас заметила, что никаких туфель на её ногах нет. Но во всем теле ощущалась чистота, словно, пока она спала, ее отмыли от вонючего масла до скрипа.

— Ладно, я вам ещё покажу! — пригрозила кулаком закрытой двери бабка и решила на всякий случай осмотреться и найти какое-нибудь оружие для защиты.

Комната была большая. В её центре изголовьем к стене стояла широкая кровать. Сейчас с неё свисали ремни, которые несколько минут назад перетягивали тело Анюты. Зачем они были нужны, она пока не понимала.

Вдоль стены напротив кровати примостились два диванчика, а между ними — столик на кривых ножках в виде львиных лап. Анюта повернулась в другую сторону и вспыхнула от радости: наконец она сможет разглядеть себя в зеркало.

Анюта бросилась к нему, остановилась в двух шагах и замерла, раскрыв рот, уставившись на отражение.

Это была не она.

Совершенно не она.

Анна икнула и попятилась, отражение попятилось тоже.

На нее смотрела девушка с растерянным, но очень красивым лицом. Вместо привычных впалых, морщинистых щек – точеные скулы, тронутые нежным румянцем. Вместо шнобеля с бородавкой на кончике – аккуратный, прямой носик. Вместо седых кудряшек, вечно выбивающихся из-под платка, – волна пшеничных волос, ниспадающих до талии.

И глаза…

Это были особенные глаза насыщенного зеленого цвета, словно в них плескались морские волны. Опушенные длинными ресницами, они смотрели сейчас на Анюту будто вопрошали:

— А ты кто?

Анюта видела не себя, согнутую от старости и болезней старуху, а воплощение неземной красоты, словно богиня сошла с полотен великих художников, прекрасная и недоступная, как мечта.

— Нет, нет, это игра моего воображения, — прошептала она. — Я сплю.

Она ущипнула себя за щеку и взвизгнула от боли. Девушка в отражении сделала то же самое. Анюта увидела, как на нежной коже разлилось красное пятно.

Она зажмурилась и сильно потрясла головой, надеясь, что это видение исчезнет. Когда она открыла глаза, девушка в зеркале все еще была там. Но теперь в ее глазах появилось любопытство.

Медленно, словно боясь спугнуть видение, Анна снова приблизилась к зеркалу. Она протянула руку и коснулась отражения. Холодное стекло ответило ей тем же. Анна прижалась лбом к зеркалу, пытаясь понять, что происходит.

В голове роились мысли, одна безумнее другой. Вопросы, как стая возбуждённых пчёл, крутились в голове и жужжали, жужжали.

Она еще спит? Или сошла с ума? Может быть, это какое-то проклятье? Но какое? И почему именно она?

Одним движением Анюта скинула с себя одежду и осталась обнаженной. В таком виде она была еще прекраснее.

Она отпрянула от зеркала, словно от огня. Она не знала, чего бояться больше – этой новой, прекрасной девушки, смотрящей на нее из зеркала, или тех перемен, которые эта встреча принесла в ее жизнь.

Анна натянула на себя платье и села на кровать. Она встряхнула волосами, отбрасывая их с лица, глубоко вдохнула, выдохнула через нос. Сделала это несколько раз, успокаиваясь. Теперь могла немного рассуждать.

— Так, я сидела в бане, Петька мыл мне голову, я рассказывала ему о своём сне. Что же там было? — Анюта потерла пальцами виски, вспоминая. — В том сне я была юной ведьмой, от который страдали мужчины. Не все, а только те, кто возжелал меня и влюбился.

И сразу перед глазами возникла картинка: восхищенный юноша в фартуке, который помог ей выбраться из кипящего масла. Восторг в его глазах обернулся сломанной ногой.

Дальше был охранник. Он упал без сознания, только увидев бедра Анюты.

И всё. Больше никто не пострадал. Оба случая могли быть простым совпадением. Тогда почему её привезли в это непонятное место, опоили чем-то, пристегнули ремнями к кровати и выставили у дверей спальни охрану. Причём караулят её только девушки. Получается, кто-то предусмотрительно оградил ее от мужчин.

Дверь распахнулась, и в спальню опять выбежали служанки. За ними вошла дама Сабина. Анюта даже обрадовалась ей: пока девушки накрывали стол, она приступила к допросу.

— Госпожа, что это за место?

— Это замок Его Высочества принца Юля.

— Принца, значит, — Анюта замолчала, вспоминая, в каких странах еще сохранились принцы. Не вспомнила. — Что я здесь делаю?

— Вы будете здесь жить.

— Почему?

— Его Величество решил, что общение с вами опасно для людей.

— Хм. На площади я доказала, что не ведьма, искупавшись в кипящем масле. Это видела уйма народу! Они ставки делали, сколько я продержусь! Сам король хотел пригласить меня в гости – чайку попить, наверное, решил. Что же изменилось с тех пор? Может, у короля память отшибло?

— Вы убили несколько мужчин, госпожа Анриэль.

Аню шумно сглотнула, сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, проснувшуюся внутри.

— Я? Да быть не может! Я пальцем ни к кому не притронулась! Я же леди! Ну… почти… когда не ругаюсь.

— Вам и не надо. Убивает ваша магия.

— Ага, — усмехнулась Анюта и расправила на коленях платье. — Эдакая магия массового поражения, только без грибов после взрыва.

— Грибов? В парках замка Сандамона много грибов.

— Э-э-э… — замялась Анюта, чувствуя, что разговор уплывает в сторону. — Но я не видела ни одного мертвеца. Может, они просто притворились? Ну, знаете, чтобы я не расстраивалась?

— Вы в этот момент спали.

— Спала?

Ситуация становилась все более анекдотичной, и Анюта ничего не понимала.

— Да, спали. Великий жрец хотел доставить вас без проблем в замок Сандамон, поэтому предложил вам сонный напиток. Он же не знал, что зелье разбудит вашу силу.

— Великий жрец и не знал? — переспросила Анюта. — Тогда он шарлатан на минималках, — она шумно выдохнула и задала главный вопрос: — И что я сделала?

Дама Сабина пристально посмотрела на Аню, словно прикидывала, говорить ей правду или не говорить. Но вот она вздохнула и приказала:

— Все вон! — потом дождалась, когда служанки покинут комнату, и продолжила: — После напитка вы, госпожа Анриэль, не заснули, а словно взбеленились. Начали крушить повозку, разорвали шторы, сломали окно, схватили за волосы кучера и сбросили его на землю.

— Не может быть! — ахнула Анюта. — А кошка? Со мной же ещё была кошка. Я её не убила случайно?

— Не упоминайте лучше ее, — дама передернула плечами и покосилась на дверь. — Это не кошка, а исчадие Ада. Тварь бросилась вам помогать: разодрала всю обивку в карете, шипела так, что никто не мог приблизиться к экипажу. А когда все же стражники по приказу принца окружили карету, вскочила на плечо Великому жрецу и прокусил ему шею.

Аня смотрела на рассказчицу с ужасом.

— Не может быть!

— А еще вы поклонялись… Хаосу, госпожа Анриэль, так и кричали: — «Да здравствует Разрушение!»

— Так, так, так! Больше не хочу ничего слушать!

Аня закрыла уши руками и затрясла головой, но даму её протест не остановил.

— И тут разбушевался ураган. Упали замертво кучер, два стражника, которые вас сопровождали, остальные получили увечья. Верховный жрец…

— Что с этим старикашкой?

— Тяжело заболел. Слег в храме и три дня не выходит из своих покоев.

— И опять я виновата? Ой… — Аня замолчала: она даже представить не могла, что во сне такого натворила. Вслух смущенно сказала: — Ну, может, у деда просто давление подскочило? Или он мой купальник оценил и сердце не выдержало? Хотя, нет, купальника у меня не было… были бедра…

Аня медленно опустила руки. В голове не укладывалась та информация, которую она только что услышала. Кучер. Стражники. Жрец. Кошка. Это уже не шутки, тут попахивает крупными неприятностями и, возможно, очень невкусным супом.

Она покосилась на накрытый стол, уставленный яствами, источавшими изумительные ароматы. Желудок сердитым ворчанием тут же подсказал: пора перекусить. Но за стол теперь садиться стало страшно, а вдруг в каждой тарелке яд?

— К-какой купальник? — растерялась дама от потока мыслей, которым ее наградила Анюта.

Но та не ответила, погрузившись в размышления:

«Погодите-ка, значит, эта облезлая кошка моя защитница? И я, похоже, та еще рокерша, поклоняющаяся Разрушению? Ну и денек!»

Она представила, как, сидя в карете, вопит во всю глотку, восхваляя Хаос, а пушистый демон потрошит обивку, и не смогла сдержать смешок.

— Знаете, — Аня прищурилась, — мне начинает нравиться эта версия событий. Правда, у меня есть пара вопросов. Например, почему жрец, если он Верховный, не смог остановить магию какой-то маленькой ведьмы? Или он диплом жреца купил в подземном переходе? И вообще, он чем занимался, когда кошка его грызла? Молился о спасении души? Или читал проповедь о вреде кошачьих зубов?

— Что? К-какой диплом? Госпожа Анриэль, вы знаете он тайном ходе? Но к-как…

Дама хотела еще что-то сказать, но подавилась воздухом, явно не ожидая такой реакции. Кажется, рассчитывала на истерику и слезы, а получила… стендап-шоу. Не на ту напала. Первый шок прошел, теперь Анюта, почувствовав, что дама теряет нить разговора, готова была продолжить наступление.

— И еще, про ураган. Это было частью моего представления? Типа, спецэффекты? Или просто неудачное стечение обстоятельств? И самое главное: осталась ли хоть какая-нибудь выпивка после такого бурного путешествия? А то у меня, знаете ли, от потрясения в горле пересохло.

Дама смотрела на Аню, как на инопланетянку. Глаза ее округлились, губы беззвучно зашевелились, словно она пыталась вспомнить хоть один пункт из инструкции: «Что делать, если жертва амнезии превратилась в бессовестную ведьму».

Наконец, она выдавила из себя:

— Вы… вы не верите мне? Вы отрицаете свою связь с… с Хаосом?

Аня пожала плечами.

— Слушайте, я даже не помню, как меня зовут, какая уж тут связь с Хаосом. Может, я вообще вегетарианка и люблю вязать крючком. Но, знаете, если уж выбирать между тихим вечером с пряжей и ураганом, в котором гибнут стражники, я, пожалуй, выбираю ураган. В этом есть хоть какой-то драйв, — Она подошла к зеркалу, оглядела свое отражение. — Да, пожалуй, образ ведьмы, поклоняющейся Разрушению, мне идет больше, чем образ добропорядочной горожанки. Черт! За это надо выпить. Где тут у вас бражка?

Дама, окончательно потеряв дар речи, молча указала на столик, где стоял графин с вином и несколько кубков. Аня, не дожидаясь приглашения, наполнила кубок до краев и сунула в руку даме.

— Я не могу, — попятилась та.

— А ты через «не могу». Вперед! Я не прикоснусь к закуске, пока ты первая не выпьешь.

— Но… госпожа Анриэль…

— Давай, давай! Иначе…

Анюта прищурилась, сделала пасы руками, будто каратист, который готовится к бою. Дама Сабина залпом проглотила напиток, потом задышала, обмахиваясь ладонями. Аня плеснула ей в кубок воду и поднесла к губам.

— Я… больше… не могу…

— Вот и славно! — Анюта налила себе, сделала глоточек, но больше не рискнула: вдруг у этой бадяги реакция отложенная. — А теперь рассказывай, как меня успокоили?

— Вы… вы сами залезли в карету и заснули, — пролепетала дама Сабина, нервно теребя кружевной платок. Ее взгляд метался по комнате, избегая прямого контакта. — И кошка… кошка рядом. Она… она никому не дала к вам подойти.

— Но почему меня не убили, раз во мне сидит столько разрушительной энергии?

— Хотели заточить вас в глубокий колодец и замуровать крышку, принц Юль не позволил.

— Ага! А ему что от меня надо? Тоже влюбился?

— Не думаю. Он и видел вас только издалека. Но он считает, что Тьма дремлет в каждой душе, и иногда… она вырывается наружу. Никто не сможет уничтожить такой магический дар, как у вас, но его можно изучить и усмирить.

— Ха! Усмирить! — Анюта развеселилась и сделала еще глоточек. — Как?

— Выдать вас замуж.