Глава 12

Ночь в прериях была полна жизни, раздавались голоса ночных птиц, где-то в лесу трещали ветки, под копытами или лапами зверей. Наскоро поужинав, я забралась в телегу и закуталась в одеяло. Дно повозки было выстлано свежим сеном, устроившись поудобней, прикрыла глаза, пытаясь уснуть. Генри и Рэй улеглись под телегой, тихо о чём-то разговаривая, а наши проводники заняли места у костра. Глаза слипались после долгого дня, но неясная тревога мешала уснуть. Ворочаясь с боку на бок, прислушивалась к ночным звукам. Сквозь борта телеги можно было разглядеть лес, наблюдать за мерным покачиванием листьев. Вскоре я начала засыпать, как вдруг неясное движение привлекло моё внимание. Я подползла поближе к борту, чтобы не заметили снаружи, и замерла, всматриваясь в чащу. Время шло, но ничего не происходило, и я уже списала всё на разыгравшееся воображение, когда за ближайшим деревом зашевелилась смутная тень. Зверь не решился бы подойти близко к людям. Напрягая до рези глаза, всматривалась в темноту леса. Нет, я не ошиблась. Там явно кто-то был и не один, хотя ни единого шороха не донеслось до моего слуха. Вспомнила о рассказах про банды индейцев, что орудуют по дорогам на приграничье, и хотела уже крикнуть Бобу, но что-то меня удержало. Стараясь не шуметь, поползла к тому месту, где под телегой спал Генри. Отыскала длинный прутик, просунула его сквозь доски и начала тыкать ими в брата, надеясь, что тот проснётся. Звать его побоялась, вдруг услышат мой шёпот. Над телегой показалась голова Рэя: – Мисс, что случилось? – Шёпотом спросил он. – В лесу, – тихо ответила я. Рэй кивнул и исчез, под телегой послышался неясный шорох, наверное, разбудил Генри. Замерла, вглядываясь в ночь. Наши проводники не подавали никаких признаков жизни. Вдруг их уже зарезали, – похолодев, подумала я. В мыслях мелькали картинки всяких ужасов, виденные когда-то в кино. Кожа покрылась противными мурашками. Минуты тянулись мучительно долго, давая простор моей буйной фантазии. Когда нервы уже были на пределе, из леса вдруг раздались вопли, от которых я подпрыгнула в своей телеге, и на поляне показалось около десяти индейцев, стремительно кинувшиеся к спящим людям. Зарылась в сено, не зная, что предпринять. Костёр возле проводников ещё догорал, давая немного света, и сквозь борта телеги стало видно, как Боб поднялся навстречу индейцам, указав на нас. Прятаться больше не было смысла. Я соскочила с телеги, выхватив нож, хотя слабо представляла, как им защититься, подобное оружие всю жизнь применяла лишь в мирных целях. Вот хлеба индейцам нарезать запросто смогу, а в живого человека тыкать… Поднимется ли рука? Генри и Рэя не было внизу, я присела оглядываясь. – Мисс, – послышался шёпот за спиной, обернувшись, увидела Уитакера, успевшего запрячь лошадь в дрожки. Как ему это удалось? Время замедлилось словно в кино, казалось, прошло четверть часа, хотя на самом деле всё заняло не более минуты. Я кинулась, согнувшись в три погибели, к дрожкам, Генри безмолвно подхватил меня, помогая забраться, запрыгнул следом, и, когда рассыпавшиеся по лагерю индейцы почти настигли нас, над долиной прозвучал оглушительный крик Рэя, подстёгивающего лошадь. – Пошла! – Засвистел в воздухе хлыст, и кобылка, точно ошпаренная, припустила не разбирая дороги. Сзади раздалось улюлюканье, а потом и стук копыт. Генри высунулся из повозки, и тут же прогремел звук выстрела, пуля чиркнула по боку экипажа, чуть не задев брата. – На пол! – Крикнул Рэй, – не высовывайтесь! Прорвёмся к границе, считай, спасены! Не знаю, как дрожки выдерживали эту гонку, повозка подпрыгивала на кочках, заваливалась с боку на бок, но мчала вперёд. Выстрелы зазвучали чаще, однако потом индейцы сменили тактику. Скорей всего, зарядов у них было не так много, и чуть погодя над нашими головами запели стрелы. Та маленькая фора, что нам удалось вырвать вначале, закончилась. Копыта лошадей застучали по бокам от дрожек, и один из индейцев попытался забраться в повозку. Генри, рискуя каждую секунду вывалиться, подскочил к нему и ударил в лицо, вытолкнув нападавшего из дрожек. Индеец, вопя, покатился по земле, и на него налетела чья-то лошадь, запнувшись и перекувыркнувшись через голову, подминая под собой всадника. Животное кричало от боли, вместе с ним вопили и люди. Наша лошадка, закусив удила, рванула вперёд, подгоняемая страхом, и всё заплясало у меня перед глазами, я вцепилась в лавку, пытаясь удержаться. – Стреляй! – Послышался голос Боба, – цель в лошадь! Рэй правил умело, но нас было трое в повозке, одна кобылка не могла тягаться со скакунами, на которых догоняли всадники. Нас зажимали в кольцо, ехавший первый индеец почти вплотную прижался к нашей лошади, старясь то ли перебраться ей на спину, то ли схватить под уздцы. Генри метнул в него топориком, попав по плечу обухом. Вскрик и рука повисла плетью, лошадь всадника метнулась вбок, унося его в сторону леса. – Держи их! – Боб руководил погоней, подстёгивая остальных. С нашей лошади хлопьями летела пена, бедное животное задыхалось от стремительного галопа, долго она не протянет. Я выхватила сумку и начала швырять в догонявших нас индейцев и проводников чем попало. Кому-то прилетело в лицо мешком крупы, чья-то лошадь встала на дыбы из-за попавшей в морду тыквы, что-то просто падало под ноги бандитам. Замахнувшись ещё каким-то свёртком, прицелилась в Боба, только грудь вдруг прошила острая боль, вскрикнув, начала заваливаться назад. Если бы Генри не поймал меня, выпала на землю под копыта взмыленных лошадей. – Мерид! – Брат усадил меня на пол, – держись! По животу потекла тёплая кровь и мной овладело странное оцепенение. Боль от ударов об повозку и от ноющей раны притупилась. Перед глазами глазами бешеными светлячками плясали звёзды, а потом повозка накренилась, зависла на несколько секунд в воздухе и начала со скрипом заваливаться набок. Отчаянно заржала лошадь, крики слились в один сплошной гул, и меня выкинуло из дрожек. Удар об землю отозвался вспышкой новой боли, и сознание заволокло тьмой. *** – Идём к Хуц-ги-сати, – раздался надо мной низкий с рычащими нотками голос. Пелена, окутывающая мой воспалённый мозг, не желала отступать, я слышала, что происходит вокруг, но не в силах была даже открыть глаза. – Оставь, Элан, она умрёт. – Молчи, Ниёс-аута, дай нам пройти. Ворчание за спиной на незнакомом мне языке, потом мерное покачивание, кто-то нёс меня на руках. Кто-то сильный, с мощной грудью, к которой я прижалась щекой. Послышался мужской голос, что-то объясняющий моему носильщику. Наверное, нас поймали и теперь меня тащат к индейцам. А не убили сразу, потому что не смогли отыскать деньги. Тьма, на время отпустившая меня из своих объятий, снова вернулась, приглушив все звуки. Очнувшись, я прислушивалась, пытаясь понять, где очутилась. Тишина, потом приглушённый говор. Меня положили в каком-то помещении. Слабость не давала даже пошевельнуться, боли больше не было. Хорошо это или плохо? Может, я умираю или уже умерла? И тут грудь прошило от невыносимой рези, выдрав крик из моего пересохшего горла. – Тише, девочка, тише, – раздался голос над головой и чьи-то руки прижали меня к ложу, – сейчас всё закончится. В этот момент я увидела над собой склонённого старика, моё тело точно раздвоилось, оглядевшись, поняла, что сижу в старом маленьком шалаше, в котором горел костерок. Дым от него уходил в отверстие сверху. Я была рядом со своим телом и с удивлением рассматривала старое измождённое лицо. Вот такой я стала? Одежду с меня сняли, прикрыв покрывалом. На груди виднелась плотная тканевая повязка. Как интересно умирать, – мелькнула у меня мысль. Моё внимание привлёк старик, что-то вливающий в рот. – Так, девочка, так, – я понимала его. И тут шаман поднял глаза, глядя точно на меня или мой дух, – ты пришла, дитя чужого мира. Медведь привёл тебя. – Ты меня видишь? Старик серьёзно кивнул, по бокам от лица качнулись косички, в которые были вплетены странные украшения. Словно издали раздался звериный рёв и воздух завибрировал. Шаман обернулся на звук и, взяв в ладони деревянную чашу, сделал несколько больших глотков. Поставив посуду на пол, он положил руки мне на грудь и тихо заговорил странным речитативом. Рёв зверя раздался совсем рядом и сквозь стены шатра, медленно ступая, вошёл огромный полупрозрачный медведь. Он приблизился ко мне, обнюхал и рыкнул, качнув головой. А потом лёг рядом с моим телом, заняв почти всё пространство. Речь индейца оборвалась, старик прикрыл усталые глаза и опустил голову, в тот же момент его точная призрачная копия появилась рядом со мной. – Я долго ждал тебя, дочь чужого мира. Медведь привёл тебя ко мне. Наши звери уходят, и скоро их не останется совсем. Верни их. Я дал тебе нашу речь и моего зверя, он поведёт тебя дальше. Скажи Элану, я принимаю его в племя. Пусть учит тебя. Имя тебе – Найла, так скажешь. Ты прошла по звёздам, потому что я звал преемника. Верни наших зверей. Я всё сказал. Дух старика растаял точно дымка, тело же тяжело завалилось набок. Медведь встал, обернулся ко мне и со всего маху ударил огромной лапой.