Глава 13

Из забытья меня выдернули голоса снаружи хижины. – Элан, собралось всё племя, можно прощаться с Хуц-ги-сати, зачем ждать? – Старая женщина ещё не пришла в себя, – раздался знакомый мужской голос. – Зачем? Хуцк-тла говорит… – Зверь не пришёл к её сыну, – оборвал мой знакомый незнакомец, – она не имеет права голоса. Они больше не могут называться детьми медведя. – Ты не принят в племя, Элан, – раздался рядом старческий дребезжащий голос, – не тебе решать. – Ты прав, Ниёс-аута, но Хуц-ги-сати сказал, что ждал эту женщину. Она была важна для него. – Прошло пять дней. Зачем нам старуха? Что хотел от неё Хозяин медвежьей шкуры? – Не унимался первый. – Очнётся, узнаем, – ответил тот, кого звали Эланом. И тут до меня дошёл смысл сказанного. Пять дней? А что с Генри и Рэем? Живы ли? Я огляделась. В хижине было сумрачно и пусто. Тело старого колдуна унесли. У стен стояли какие-то плошки. Подо мной было постелено что-то мягкое, пощупала руками, похоже на шкуру. Потихоньку, стараясь не потревожить рану, попыталась подняться, но боли не было. Я отодвинула повязку. Кожа была чистой, без единой отметины. Сев на своём ложе, принялась снимать ленты, которыми меня перевязали. От ранения не осталось и следа. Как такое возможно? В голове раздался настолько явственный рык, что я начала озираться, ища глазами медведя. Только в этой крохотной хижине ему спрятаться некуда. Рык раздался снова. – Ты что, в моих мыслях? – Вспомнилась та ночь, когда рядом со мной лежал призрачный могучий зверь. – Я это ты, – откликнулось в мыслях. То были не слова, скорее образы или нечто похожее. – Приехали, – пробормотала вслух, – ты можешь объяснить, что всё значит. Медведь недовольно заворчал и смолк. Понятно, что ничего не понятно. Тогда был не сон и не бред? Я уже ничему не удивлялась в этом мире, но зверь, живущий внутри меня. Даже для сумасшедшего мира такое слишком. Мысли опять вернулись к Генри. Откинув тонкое шерстяное покрывало, обнаружила, что всю мою одежду сняли, а новую надеть не удосужились. Завернувшись в одеяло, как римский патриций, поднялась на ноги. Ни грамма утомлённости. Хотя, конечно, проваляться пять дней. Я глянула на руки и замерла: старческие пятна исчезли, кожа вновь стала юной и бархатистой. Перекинула на плечо косу: в волосах не было и намёка на седину. Чудо!!! Чудо! – Это ты постарался? – Спросила у своего мохнатого «сожителя». Согласный рык в ответ. М-да, немногословный у меня. А кто? Дух? Помощник? Или вторая личность, как у психбольных? Ох уж этот новый прекрасный мир, – покачала головой. Чем дальше, тем больше загадок и тайн. Но оставим их пока в покое, надо разобраться, что случилось с Генри и Рэем. Я выглянула из шатра, или уж правильней будет называть его вигвамом, на улице сидели трое мужчин. – Эм-м-м, здрасте. Все синхронно обернулись в мою сторону. Я отступила назад, под защиту тонких стен шалаша. – Очнулась, – проскрипел старик, сидящий дальше всех от меня. Его лицо было изрыто морщинами, кожа задубела, словно высеченная из гранита. Седые патлы сосульками свисали вниз. Рядом с ним сидел высокий мужчина, он поднялся мне навстречу, и я невольно громко сглотнула вставший поперёк горла комок. Таких, как он, не видела никогда. Мужчина был головы на две выше меня, на обнажённом торсе при каждом движении играли развитые мускулы. Кожа его была белой, покрытой красивым загаром с оттенком бронзы, в отличие от остальных смуглых и краснокожих. Волосы иссиня-чёрные, как вороново крыло. Синие бездонные глаза смотрели на меня в изумлении. Широкое, скуластое лицо с хорошо очерченной линией нижней челюсти, что придавало ему горделивый вид. – Приветствуем тебя, – сказал он, и я узнала этот голос. Это был мой спаситель! Его обращение стряхнуло с меня оцепенение. И вовремя, иначе я бы начала пускать слюни, точно глядела на огромный торт, – не бойся. Выходи к нам, – мужчина протянул руку. – Моя одежда, – я указала на своё покрывало, в которое была завёрнута. Тот улыбнулся и кивнул: – Сейчас. Мужчина отправился вниз по едва заметной тропке. Оставшиеся двое разглядывали меня, точно я инопланетянин, случайно попавший к аборигенам. Впрочем, так оно и было. Мне надоели их назойливые взгляды, зашла в шатёр и уселась на шкуру в ожидании. Долго сидеть не пришлось, вернулся мой спаситель, протянув длинное платье и мягкие сапожки из отлично выделанной кожи. – Кима передала тебе свою одежду, – он положил стопку рядом и вышел. Быстро натянув на себя всё принесённое, поспешила выйти из шатра. – Мой брат, – подошла я к мужчине, – где он? Жив? И Рэй, который был с ним. – Они в порядке, – улыбнулся тот, – ждут тебя в Ахтакакупе. Наш город. Громко выдохнула, с сердца словно свалился обломок огромной скалы. Живы! – Я Элан, – продолжил мужчина, – сегодня будет погребение Хуц-ги-сати, того, кто спас тебя. В мыслях зазвучали слова старика. – Он просил передать тебе, что ты принят в племя. Двое сидевших мужчин подскочили на ноги. – Хуц-ги-сати не мог говорить с ней! – Возмутился старик. Элан поднял руку: – Ниёс-аута, ты ведёшь себя, как обиженная женщина. Дай сказать. Старикан обиженно примолк. – Что ещё говорил тебе Хуц-ги-сати? – Что меня привёл к нему медведь и он отдаёт своего зверя мне. И меня теперь зовут Найла. Да, ещё о возвращении зверей. Сказал вернуть их вам. Двое мужчин загалдели столь громко, что с ближайших деревьев прыснули в разные стороны птицы. – Чужачка! Хозяин медвежьей шкуры не мог отдать ей зверя! Она врёт! – Тихо!!! – Элан гаркнул во всю мощь своих лёгких, и с холма покатились мелкие камешки, – слово будет сказано сегодня у костра! Ты повторишь всё это, когда соберётся племя, – обернулся он ко мне. Вот уж спасибо, – мрачно подумала я, ваших передряг только недоставало. – А может, ты просто проводишь меня к брату, и мы уедем? Нам нужно на рудники. – Нельзя, – мотнул головой Элан, – Хуц-ги-сати верил в тебя. – Я обычная женщина… – Помолодевшая за пять дней на тридцать лет, – усмехнувшись, перебил меня Элан, – ты будешь говорить, – он словно поставил точку в нашем споре. На холме появилась миловидная девушка, в руках которой была большая деревянная тарелка и кувшин. – Ступай, – Элан мягко подтолкнул меня к шатру, – Кима принесла тебе еды. Спорить не стала, голод и правда давал о себе знать. Девушка, робко улыбаясь, поставила на землю передо мной тарелку, где лежало жареное мясо, овощи и лепёшки. В кувшине оказалась вода. Поблагодарив её, я схватила кусок и с довольным урчанием вцепилась в него зубами. Сама от себя была в шоке. Кинулась на еду точно…зверь? Девушка отшатнулась от меня, поспешив покинуть шалаш, а я набросилась на свою «добычу», сметая всё с тарелки. Пищи на ней хватило бы и на двоих мужиков, однако через пару минут от неё не осталось и следа. Вытерев руки, я уставилась на пустую посуду, сытно икнув. – Да-а-а-а, Элеонора Витольдовна, видели бы вас сейчас коллеги, – попеняла сама на себя, – что за первобытные замашки. Эдак скоро чесаться начну ногой за ухом и спать на голой земле. Зверь в голове одобрительно рыкнул. – Не дождёшься, – буркнула я ему. Делать было нечего. После еды по телу разлилась приятная истома. Я растянулась на шкуре и закрыла глаза. С Генри и Рэем всё в порядке, можно и отдохнуть. *** Вокруг шатра собрался народ. Проснулась я от гомона множества голосов. И мне к ним идти? Вот совсем не хотелось. Страшно. Внутрь заглянул Элан: – Найла, ты готова? – Н-нет, – отчаянно тряхнула головой, – можно я не пойду? Мужчина улыбнулся: – Не бойся, я буду рядом, – протянул мне руку, – ты должна сказать последнее слово Хуц-ги-сати. Вздохнув, поднялась на ноги и, оробев, вышла из шатра. Стоило мне появиться, народ вокруг смолк. – Такая молодая, – послышался чей-то недоверчивый голос. Как же он согрел мне душу. Молодая! Колдун вернул мне жизнь и юность. На высоком холме, где и стояла хижина старика, сейчас было не протолкнуться. С краю я увидела погребальный костёр, точнее, подготовку к нему. Толстые ветки было сложено в подобие высокого ложа, на котором покоился старец, что спас меня от смерти. Элан подвёл меня ближе, и народ расступился перед нами. Лицо колдуна было спокойным и умиротворённым. Одет он был в «классический» индейский костюм: кожаные штаны и рубаха с бахромой по краям, мягкие мокасины. Под стариком лежала медвежья шкура. Лапы зверя были переброшены колдуну на грудь, точно обнимая его. В длинные седые волосы вплетены перья и разноцветные бусины. Прошло много дней, но трупа не коснулось разложение. Казалось, старик крепко спит. Элан развернул меня лицом к толпе, что, затихнув, смотрела на нас. Мне стало не по себе от всех этих взглядов, не слишком-то дружелюбных. – Белая женщина скажет последнее слово Хуц-ги-сати! – Объявил он, – Хозяин медвежьей шкуры сам выбрал её! Послышался тихий, недовольный ропот, и я совсем смутилась. – Я рядом, – поддержал меня Элан, – не бойся. Легко сказать. У меня во рту пересохло, и голос почти пропал от волнения. Надо как-то красиво всё передать, но куда там. Мысли испуганными мотыльками выпорхнули из головы. На меня были устремлены десятки глаз. Смелости это мне не прибавило, скорее наоборот. Голова слегка закружилась, и в мыслях, точно как тогда ночью, зазвучала речь старого индейца. Я повторяла за ним каждое слово. – Я долго ждал тебя, дочь чужого мира. Медведь привёл тебя ко мне. Наши звери уходят, и скоро их не останется совсем. Верни их. Я дал тебе нашу речь и моего зверя, он поведёт тебя дальше. Скажи Элану, я принимаю его в племя. Пусть учит тебя. Имя тебе – Найла, так скажешь. Ты прошла по звёздам, потому что я звал преемника. Верни наших зверей. Я всё сказал… Речь оборвалась, и над большой поляной воцарилась тишина. – Не может этого быть, – выступила вперёд пожилая женщина, рядом с которой стоял широкоплечий мужчина с угрюмым лицом, – Элан подстроил всё это. Все знают, дети от чужаков не могут стать частью племени. Послышался глухой недовольный ропот, всё больше народа начинало возмущаться. Я сжала руку Элана, опасаясь за свою жизнь. Кто-то потянулся за камнями. – Убейте её, – ткнул в меня пальцем угрюмый мужик, – зверь принадлежит мне! Он не может выбрать её! – Призови своего зверя! – Сделал шаг навстречу Элан, – покажи нам его! Женщина, что обвиняла нас, вышла вперёд: – Ты не можешь требовать этого, Элан. Ты не часть племени. Медведь придёт, когда посчитает нужным. – Он не придёт, – мой защитник сложил руки на груди, смотря на неё свысока. – Ложь! Всё ложь! – Взвизгнула женщина, схватила с земли камень и с силой швырнула в меня, – бей чужаков! В этот момент я чуть не оглохла от звериного рёва, раздавшегося в голове. Моё тело начало увеличиваться в размерах, я уже была выше Элана, а сквозь кожу проступила чёрно-коричневая шерсть, пальцы превратились в массивные когти. Перед глазами поплыла кровавая пелена. Моё сознание словно оказалось запертым внутри мощного зверя, который сейчас управлял телом. Он опустился на передние лапы, и земля содрогнулась от удара. Зверь открыл пасть, из которого вырвался мощный, сшибающий с ног громогласный рёв. В один прыжок медведь настиг женщину, и та упала навзничь, закрыв лицо руками и дрожа от страха. – Фу! – Заорала я мысленно, – свои! Медведь, уже занёсший лапу для удара, остановился, отступил назад, с шумом втянув воздух. Обнюхал лицо женщины, побелевшей от ужаса. Капельки слюны упали на её кожу. Зверь отступил, снова громко зарычав, и все, кто толпился вокруг, опустились на колени, уткнувшись лицом в землю. Даже Элан. – Уходи назад! – мне не понравилось подобное самоуправство. Как неприятно, когда кто-то занимает твоё тело. Зверь почувствовал моё недовольство и словно растворился во мне. Тело обрело привычные очертания, только вот одежды на мне не осталось. Сгребла ошмётки платья, прикрыв им стратегические места, и спряталась за Элана, не зная, куда бежать. Люди, тем временем отошли от шока, поднимаясь на ноги. – Хозяйка медвежьей шкуры, – пронеслось над толпой, – Хуцк-тла! Меня начало знобить. Тело, ошалевшее от таких выкрутасов, стало тяжёлым и неповоротливым, ныли все жилы и кости. – Унеси меня в хижину, – попросила Элана. Тот легко поднял меня на руки, прикрыл тряпьём и понёс сквозь возбуждённую толпу. Никто не посмел приблизиться ко мне. В шатре мужчина уложил меня на шкуру. Сознание плыло, пытаясь принять обе ипостаси. Элан заботливо укрыл меня и вышел. А я вдруг расплакалась, размазывая слёзы по щекам.